Танцуй, будто никто не видит

***

В «51-м» стояла полная тишина, все разошлись по своим углам, пытаясь прийти в себя после последнего звонка. Как им удалось выбраться живыми, некоторые до сих пор не понимали. Это было более чем страшно, у всех буквально кровь застыла в жилах, половина могла не вернуться домой сегодня. И это был не пожар, в котором можно было оправдать потери, это были стрелки, монстры, которые бездумно убивали всех на своём пути. После этого звонка Боден, который тоже заметно нервничал, отключил 51-ю от звонков, дав своим людям время осознать произошедшее. Поэтому Мэтт Кейси, лейтенант пожарной машины 81, в пятый раз, без всякой цели обошёл 51-й по кругу, наблюдая за людьми и пытаясь прийти в себя. Мауч сидел на своём месте в общей комнате, безучастно глядя на экран телевизора. Отис и Круз молча играли в шахматы за круглым столом. Барелли что-то готовил или делал вид. Северайд и его оставшийся отряд отправились на заправку. — Нам нужно проветрить головы, — сказал ему друг два часа назад. Мэтт понятия не имел, где была Габби, в последний раз он видел её, когда они все приехали на 51-ю, вероятно, она была где-то с Германом. Полчаса назад мимо него в слезах пробежала Чили, выходя из раздевалки. И вот он нашёл последнюю — Бретт. Он смотрел на неё через дежурную комнату, она сидела на заднем сиденье его грузовика и смотрела на тёмное небо. Сегодня она получила стресса больше всех: сначала была серьезная ссора с Чили на весь 51-й, а сразу после этого - ужасный звонок, когда их чуть не застрелили. Лейтенант не понял, как это произошло, но теперь он смотрел на неё не через окно, теперь он стоял рядом и разговаривал с ней. — Эй, это похоже на мой грузовик. — Она испугалась его, он сказал это почти шёпотом, но всё равно напугал её. Он сжал кулаки. — Прости! Прости... Я не хотел тебя напугать. — О, я... простите, я была уверена, что на этаже никого нет, так что это было неожиданно. — Парамедик изобразила что-то вроде улыбки. И она указала на пустое место рядом с собой. — Машина ваша, присоединяйтесь к нам. — Что ты здесь делаешь? — так же тихо спросил лейтенант, присаживаясь рядом с ней и вглядываясь в её лицо в поисках беспокойства. Почему-то он чувствовал, что не стоит прерывать начавшийся тихий разговор. — Я смотрю на дождь. — вот так, не глядя на него, но с более живой улыбкой, сказала Сильви. — Ты смотришь на дождь? — глупо повторил Мэтт. — Да. Дома, в Фаулертоне, я любила смотреть на дождь, он успокаивал. Особенно когда ты не просто смотришь, а стоишь или танцуешь прямо под ним. Ты когда-нибудь просто стоял под дождём? — она посмотрела на него своими большими васильковыми глазами с лёгкой улыбкой, и что-то щёлкнуло у него в голове, он не мог вымолвить ни слова, отрицательно покачав головой, он продолжал смотреть на неё, не двигаясь. Получив ответ, девушка снова повернула голову к улице. — Вы должны попробовать, я уверена, что у вас есть что-то, что можно смыть дождём. Они продолжали сидеть в тишине какое-то время. Мэтт обнаружил, что их небольшая близость его совсем не беспокоит, он был спокоен и надеялся, что она тоже спокойна, раз не прогоняет его и не уходит сама. И дождь, казалось, не собирался останавливаться, а набирал силу и почти превратился в ливень. Он подумал о её словах, ему действительно было что смыть водой. Множество воспоминаний, которые мучили его годами, старых и свежих, как сегодняшний случай. Он снова повернул голову к девушке рядом с ним, и его сердце замерло: она сидела неподвижно, по-прежнему глядя куда-то вдаль, но в её глазах стояли слёзы, и несколько капель беспорядочно скатывались по её щекам. Он изо всех сил подавлял желание протянуть руку и вытереть её слёзы, вместо этого он встал и протянул ей руку. Она в замешательстве смотрела на него и протянутую руку несколько секунд, пока он не схватил её и не стащил с 81-го на пол этажа. Медленно, словно опасаясь, что она убежит от него, он вывел её на улицу прямо под усилившийся дождь. Даже если кто-то и хотел их увидеть, сделать это было трудно: дождь создал плотную стену тумана. — Давай отпустим всё это, — сказал лейтенант, легко обнимая её и увлекая в медленный танец. Хотя она выглядела растерянной и шокированной, она быстро сдалась и обняла его в ответ, следуя ритму мужчины. Мэтт не знал точно, как долго они так танцевали, но ему удалось подумать обо многом, от чего он хотел медленно избавиться, в такт движениям, проговаривая про себя всё, что долгое время его уничтожало. В какой-то момент блондинка положила голову ему на плечо, и он почувствовал, что она плачет. Неосознанно он начал поглаживать её по спине, успокаивая. Он никогда не делал таких глупых, но милых вещей, и постепенно его охватило чувство умиротворения. Дождь начал стихать, и туман рассеялся. Он поддался порыву и приподнял голову девушки, прижавшись лбом к её лбу. Её глаза были закрыты, и, поскольку её лицо было скрыто от дождя его шеей, на нём всё ещё виднелись следы слёз. Он медленно вытер их большими пальцами, нежно касаясь её, как будто она могла растаять, если бы он сделал это сильнее. Она дрожала в его руках от холода, они оба были совершенно мокрыми, но он даже не замечал этого. И снова он пропустил удар собственного сердца, когда она открыла глаза. — Спасибо, Кейси. — и он увидел в её глазах огромную благодарность и что-то ещё, чего он не мог понять. Она вдруг рассмеялась, и этот звук наполнил его, как самое прекрасное, что он когда-либо слышал. Но следующие слова вернули его в реальность. — Нам нужно зайти внутрь, Доусон убьёт меня, если тебе станет плохо из-за меня. Мне нужен горячий душ и горячий чай. Срочно, лейтенант! — Да... да, давай. Иди в душ, я подожду в своей каюте. — Сильви медленно отошла от него, лучезарно улыбаясь, и убежала в помещение. Он поднял голову и в последний раз закрыл глаза, чувствуя, как его самого трясёт от холода. Лейтенант вздохнул и пошёл внутрь. Позже, когда он вышел из душа, простояв там полчаса и согревшись, чтобы точно не заболеть, лейтенант переоделся в свою любимую толстовку с капюшоном. Вернувшись в свою каюту, он увидел чашку с исходящим паром и записку, написанную красивым аккуратным почерком, и улыбнулся, прочитав её, точно зная, от кого она. «Я правда не хочу, чтобы ты заболел, так что пей, пока горячо! Спасибо, Мэтт». Этот день определённо стал для него немного лучше.

***

Ему действительно было неприятно видеть, как ей плохо. Никому не было легко после тяжёлых звонков, но после того, как он сам несколько раз стал причиной её слёз за прошлый год, ему было невыносимо видеть их на её лице. Когда она пришла к нему, вся в крови, со слезами на глазах, всё, что он мог сделать, — это обнять её и стоять рядом столько, сколько нужно, чтобы ей стало лучше. Когда позже Сильви рассказала о звонке и о мёртвом ребёнке, о матери, которая постоянно звонила своему сыну по телефону, будто чувствуя беду, который к сожалению, уже перестал дышать, он смог прочувствовать всю её боль до мельчайших подробностей. Вызовы с детьми были их больным местом в особой степени. Она вернулась к работе со следующим звонком, сказав, что так ей легче, и проигнорировав его слова о том, чтобы на время убрать машину скорой помощи. Капитан отчасти понимал, что Сильви права: машины скорой помощи были так заняты, что подобный случай вряд ли был единичным, а несвоевременное реагирование или поломка одной из машин могли привести к ещё большим проблемам, поэтому он не стал спорить, но чувство тревоги не покидало его до самого вечера. Скорая помощь вернулась в 51-ю только поздно вечером, и только после наступления темноты старший парамедик согласилась остановить 61-ю скорую на пару часов, глядя на измученную Вайолет и понимая, что им не помешает поесть и поспать. Небо затянуло тучами, надвигалась гроза. Капитан всё время сидел с ними за круглым столом, пока они ели, и беспокоился. И после первого громкого раската грома он вдруг вспомнил далёкий, дождливый вечер, с блондинкой, сидевшей рядом с ним, и понял, что нужно сделать. Как только девушки закончили и Вайолет ушла, извинившись, что хочет поспать, Мэтт отнес их тарелки и чашки к раковине, вернулся к столу и протянул руку своей девушке. Она тут же опустила свою руку, не колеблясь ни секунды. — Многое изменилось за эти годы, — отметил он про себя с улыбкой. Парамедик лишь вопросительно приподняла бровь, когда он повел ее в сторону основного этажа, а не в свою каюту, но послушно последовала за ним. Что бы Мэтт ни делал, Сильви безоговорочно ему доверяла. Когда они вышли, дождь усилился. Он медленно достал её телефон и свой и положил их на стол 3-го отделения, а затем повёл её к выходу на северную платформу. В её глазах отразилось понимание, и уголки её губ приподнялись в лёгкой улыбке. — Один замечательный человек однажды сказал мне, что танцы под дождём помогают избавиться от тяжёлых мыслей и воспоминаний, я подумал, что тебе это понравится. — с каждым его словом и шагом под дождь, её улыбка становилась шире, и в её глазах он не видел ничего, кроме любви, и он широко улыбнулся, как улыбался только ей, понимая, что уже много лет назад видел это в её глазах. — Мне это определённо было нужно. — прошептала блондинка, прижимаясь лбами. И, как и в прошлый раз, мужчина начал раскачивать их в медленном танце, на этот раз они не отрывали друг от друга глаз, и когда она больше не могла сдерживать слёзы, он нежно стёр их, как и много лет назад. Через некоторое время она поцеловала его, нежно выражая свою благодарность и продолжая медленный танец. Этот дождь был короче первого, но они ещё какое-то время стояли на платформе, крепко обнявшись. В последний раз, когда он поцеловал её, он повёл её внутрь, подобрал телефоны, оставленные на пути, и повёл в душ. На этот раз ему не пришлось ждать, она взяла его с собой, и он ни за что на свете не смог бы отказаться. Пару часов спустя Мэтт и Сильви лежали в его каюте, обнявшись и завернувшись в два тёплых одеяла, и мирно спали. На капитанском столе стояли две пустые чашки от горячего имбирного чая, заранее приготовленного старшим парамедиком.