Сломанный и спасённый

Утром Борис ушёл тихо. Тео услышал хлопок двери, но не пошевелился — лежал с открытыми глазами, уже зная, что тот не вернётся быстро. Комната была пуста, только тёплый запах сигарет и кожи висел в воздухе, как след. Картина всё ещё валялась в углу, но теперь казалась злее. Как будто ждала, когда их сожрут. Он не выдержал. Натянул куртку — старую, с рваным рукавом — сунул в карман нож для писем и вышел в мокрое утро.

***

Амстердам был серым, как плохое похмелье. Дождь моросил, улицы скользили под ногами. Тео двигался быстро, но незаметно, сворачивая в переулки, переходя через каналы, пока не увидел его — Борис стоял у склада, у стены, разговаривал с типом, который сразу не понравился. Длинное пальто, лицо как из дешёвого романа — острое, нервное. Говорил быстро, глаза бегали, как крысы. Тео затаился за мусоркой. Понаблюдал. — Завтра всё заберут, — говорил тот. — Но если копы сунутся, я в домике, ясно? Мне ваши проблемы не нужны. — Ты уже в проблемах, — сказал Борис спокойно. Голос твёрдый, акцент тяжёлый, как сталь. — Держи язык за зубами и делай, как договорились. Или я тебя закопаю где-нибудь под каналом. Мужик сглотнул и нервно кивнул. И тут — гул мотора. Из переулка медленно вывернула чёрная машина. Тонировка, без номеров. Тео сразу понял — не обычные покупатели. Тип в пальто тоже понял: он замер, потом резко рванул прочь. Борис выругался. Попытался отойти, но машина уже перекрыла выход. Дверь приоткрылась. Кто-то внутри что-то прокричал. Тео не думал. Он метнулся из укрытия, схватил Бориса за запястье, дёрнул: — Быстро, за мной! Они побежали. Сквозь дождь, по узким улицам. Брусчатка под ногами скользила, одежда липла к телу. В спину — крики, шаги, короткий свист. Погоня. Они свернули за угол, ещё один, потом Борис резко дёрнул Тео в сторону, втиснул в проход между домами — тёмный, как шахта. Прижал его к стене, заслоняя собой, дышал тяжело, но молча. Прошли шаги. Потом — тишина. — Ты, блядь, серьёзно? — прошептал Борис, обернувшись к нему. Голос — не злой, а офигевший. — Я знал, что ты влезешь в дерьмо, — ответил Тео хрипло. — И не собирался сидеть и ждать, когда тебя вывезут ногами вперёд. — Я же сказал — разрулю. — Разрулишь? — Тео смотрел прямо, не отводя взгляда. — Ты чуть не сел. Мы оба. Борис задержал дыхание. Потом усмехнулся. — Ты ебанутый, Поттер. — Уже давно, — Тео прищурился. — Твоя школа. И они оба засмеялись. Тихо. Но как будто — выжили. Хотя бы сегодня. Борис сжал его плечо, коротко. Резко. — Спасибо, — сказал он. И добавил: — Но в следующий раз — если увидишь чёрную тачку, не геройствуй. Я сам сдохну, понял? — Понял, — буркнул Тео. — Но ты не сдохнешь. Ни сейчас, ни с этим. — С чего такая уверенность? — Потому что я рядом, — ответил Тео. — И я срал на «мутных типов». И в этот момент они оба знали: назад дороги уже нет. Только вперёд. Через улицы, по лезвию. Вместе.

***

Часть 7: Поездка ( шипперский момент) Ночью они ехали в старом фургоне, который Борис «одолжил» у кого-то. Картина лежала в багажнике, завёрнутая в ту же простыню. Дождь лил не переставая, дворники скрипели, а фары выхватывали только мокрый асфальт и тени. Тео сидел рядом с Борисом, теребя рукав, сердце колотилось. Он всё ещё видел ту машину, те голоса, тот переулок.— Куда мы едем? — спросил он, голос выдал тревогу — Куда надо, — бросил Борис, не отрывая глаз от дороги. Его пальцы сжимали руль, костяшки побелели.Тео хотел спорить, но усталость брала своё. Он откинулся на сиденье, закрыл глаза, и шум дождя смешался с гулом мотора. Он не заметил, как его голова скользнула на плечо Бориса. Не заметил, как заснул, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.Борис бросил взгляд на Тео. Его лицо, освещённое тусклым светом приборной панели, было спокойным — впервые за эти дни. Борис сжал руль сильнее, но его губы дрогнули в лёгкой улыбке. «Ради этого, — подумал он. — Ради него я готов на всё». Он не стал будить Тео, даже когда фургон подпрыгнул на кочке. Просто чуть повернул голову, чтобы вдохнуть запах его волос — мокрых, с привкусом дождя и кофе.Они чуть не попались. Фары другой машины мелькнули в зеркале заднего вида, слишком близко. Борис выругался, резко свернул на боковую дорогу, и фургон затрясло. Тео проснулся, вцепился в руку Бориса. — Что?! — выдохнул он.— Спокойно, Поттер, — сказал Борис, хотя его голос был напряжён. — Я разрулю.Он выжал газ, фургон рванул вперёд, и фары за ними исчезли в темноте. Когда всё стихло, Борис остановил машину на обочине, под старым мостом. Дождь барабанил по крыше, но внутри было тихо. Только их дыхание.Тео всё ещё держал его за руку. Он не заметил, как его пальцы сжали запястье Бориса, будто боясь отпустить. — Ты всегда так делаешь, — пробормотал он. — Всегда вытаскиваешь.Борис посмотрел на него, и его обычная ухмылка сменилась чем-то мягким. — А ты всегда цепляешься, — сказал он, но в его голосе не было насмешки.Тео вдруг подался вперёд и обнял его — резко, неуклюже, будто не знал, как это делается. Борис замер, но через секунду обнял его в ответ, крепко, прижимая к себе. Их мокрые куртки шуршали, дождь стучал, но в этот момент не было ничего — только они.— Спасибо, — прошептал Тео в его плечо. — Всегда, — ответил Борис, и его голос дрогнул. Часть 8: Эпилог (освобождение) Они избавились от картины на следующий день. Борис передал её тому мутному типу в переулке, под тем же дождём, который не прекращался. Тео стоял в стороне, теребя рукав, готовый бежать, если что-то пойдёт не так. Но всё прошло гладко. Мужик забрал свёрток, сунул Борису пачку денег и исчез в темноте. Они вернулись в их гнилой дом, но теперь он казался легче. Пустота в углу, где лежала картина, была как вздох облегчения. Тео сел на матрас, Борис плюхнулся рядом, открыл бутылку водки и сделал глоток. Потом протянул её Тео. — Пей, Поттер. Мы чистые. Тео взял бутылку, сделал глоток, поморщился. Водка обожгла горло, но это было лучше, чем холод в груди. Он посмотрел на Бориса — на его мокрые волосы, на шрам над бровью, на его ухмылку, которая всегда спасала. — Теперь только ты и я, — сказал Борис, глядя в потолок. — Никакой хрени. Никаких бомб. Тео рассмеялся — впервые за долгое время. Это был не громкий смех, а тихий, почти недоверчивый, как в Вегасе, когда они пили украденное пиво и болтали о ерунде. Борис повернулся к нему, и его глаза блестели — не от водки, а от чего-то другого. — Что? — спросил Тео, всё ещё улыбаясь. Борис не ответил. Он просто придвинулся ближе, так близко, что их колени соприкоснулись. Его рука легла на затылок Тео, пальцы запутались в его волосах. Это не было как в фильмах — не было музыки, не было драмы. Только дождь за окном и их дыхание. — Ты всегда был моей проблемой, Поттер, — сказал Борис, голос низкий, почти шёпот. — И я ни черта не жалею. Тео не знал, что ответить. Он просто наклонился вперёд, и их губы встретились — неуверенно, грубо, но так правильно. Это не было признанием в любви. Это было признанием в том, что они — всё, что у них есть. Два человека против мира. Без границ. Они отстранились, но не далеко. Борис ухмыльнулся, как будто только что украл что-то в магазине. — Ну что, Поттер, едем дальше? Тео кивнул, всё ещё чувствуя тепло его губ. — Едем. Они уехали из Амстердама на следующий день. Дождь остался позади, как и картина, как и их страх. Впервые за долгое время Тео улыбнулся — не потому, что всё было хорошо, а потому, что Борис был рядом. И этого хватало.