periphrase.

– Хён, закрой глаза и протяни руку, – просит Бомгю появляясь перед Субином буквально из ниоткуда. На его лице выражение чистого предвкушения. Бомгю очевидно что-то задумал, и Субин уже неуверен, что ему понравится идея. Спрятанные за спиной руки не внушают доверия. – Что? – переспрашивает он, делая шаг назад. Субин был занят уборкой пустых коробок из-под пиццы, оставшихся со вчерашнего дня, и буквально не мог выполнить условие Бомгю. Из коридора слышится шорох пакетов. Затем, в гостиную заглядывает Тэхён. – Давай, хён, он не будет кусаться, – после шутки соседа Бомгю коварно улыбается, как будто меняет свое первоначальное намерение на укус, – Я и Ёнджун-хён уже это пережили. Субин скептически смотрит на вибрирующего от ожидания Бомгю рядом. Есть сомнения, что ему хочется выяснять, что такое «это». Но перед взглядом Бомгю сложно устоять, особенно когда его волнение из предвкушающего ожидания переходит в стадию нерешительного сожаления. Короткий момент, когда он решает, что перебарщивает и думает об отступлении. Субин ненавидит быть причиной этого чувства у Бомгю, поэтому моментально сдается. – Хорошо, но… – Субин кивает на удерживаемые им коробки, – Я не могу протянуть тебе руку. Может, если Бомгю хочет всунуть ему какой-то предмет в качестве розыгрыша, пронесет? Тэхён исчезает на кухне, слышно как он открывает холодильник. Бомгю издает радостный звук из-за согласия Субина. Он оглядывается, чтобы проверить, где находится Тэхён и когда понимает, что гостиная пустует, хватает Субина за запястье, чтобы притянуть к себе поближе. Другая его рука поднимается над их головами и как бы ни хотелось Субину проследить за тем, что Бомгю держит в руках, он слишком отвлечен лицом перед собой. – Омела, хён, – Бомгю улыбается, – Теперь мы должны поцеловаться. Субин моментально хмурится. – С Ёнджуном и Тэхёном ты уже делал это? Бомгю качает головой. – С тобой иначе, – поясняет он и видимо, потеряв терпение, быстро приближается, клюет Субина в губы и тут же отскакивает из-за звука открывающей входной двери. На щеках Бомгю румянец, а Субин старается успокоить колотящееся сердце. То ли от неожиданности действия, то ли от того факта, что их вот-вот могли поймать. – Хюнин-и, у меня есть сюрприз! – Бомгю кричит, привлекая внимание вернувшихся домой Кая и Ёнджуна. Перед тем как кинуться к ним, он напоследок подмигивает Субину чтобы успокоить его. Проходя на кухню к Тэхёну, Субин становится свидетелем того, как Бомгю целует смеющегося и отпирающегося для вида Кая в обе щеки, точно так же держа над их головами омелу. – Хотел бы я знать, что происходит в его мыслях, когда он вытворяет такое, – сетует Субин Тэхёну в процессе поисков пустых коробок из-под лапши, брошенных на кухонной тумбе из-за заполненного мусорного ведра. – Бойся своих желаний, хён, – отвечает он, – Я вот буквально вчера сказал, после выпивки, что скучаю по отношениям с кем-то в основном из-за поцелуев и объятий. И сегодня Бомгю-хён решил стать добровольцем. Субин чувствует укол ревности из-за слов, что именно Тэхён вдохновил Бомгю на его акцию насильственных пожертвований, но быстро отмахивается от горечи. Не было причин так беспокоиться. Они все были друзьями и то, что они с Бомгю иногда «дружили» не в том смысле, в котором было принято, не означало, что подобное отношение распространялось на кого-либо ещё из их компании. Субин прекрасно это знал. – Теперь тебе нужно найти с кем пообниматься. Я бы предложил себя, но, думаю, Ёнджун-хён или Хюка согласятся с большей охотой, – предлагает Субин, переводя тему, когда Тэхён водружает на его башню из коробок под пиццы упаковки от лапши. – Я знаю, что ты просто хочешь пообниматься с Бомгю сегодня за фильмом, хён, – фраза, брошенная без задней мысли, приводит к тому, что Субин чуть ли ни спотыкается об собственные ноги. Ещё чуть-чуть и вся хрупкая конструкция в его руках могла бы рухнуть. Тэхён вовремя подставляет руку, удерживая соседа в вертикальном положении, – Как вы всегда делаете во время наших вечеров вместе. – А, да. Точно, – Субин нервно соглашается, – Если я окажусь занят, Бомгю расстроится. Он играл с огнём продолжая нервничать под внимательным взором Тэхёна. Было немного грубо со стороны Субина использовать имя Бомгю для прикрытия, но после того, как тот сам подверг их тайну опасности всего пару минут назад, это не казалось слишком уж серьёзным проступком. Защита секрета имела необычайно высокий приоритет. – У всех нас есть любимчики, – с ласковой улыбкой заявляет Тэхён. С плеч Субина словно гора падает, – Никто никого не осуждает. Мне просто хочется немного ласки и, к сожалению, сейчас вы все являетесь самым быстрым способом для её получения. – Боже, Тэхён, когда ты так говоришь, это звучит странно, – на кухне материализуется Бомгю, в более спокойном состоянии. Его руки пустые, и от былого озорства не осталось и следа. Неужели из-за чего-то уже расстроился? Субин прикусывает себе язык, чтобы не спросить «что случилось» слишком обеспокоенным тоном. Внешне Бомгю в порядке. И навряд ли, за пару минут успело произойти что-то плохое. Субину стоило перестать беспокоиться на пустом месте. – Будто кто-то из нас твой парень или что-то в таком духе. – Наша квартира – открытое для любви пространство, Чхве Бомгю, – осаживает его проходящий следом Ёнджун. Высказывание – чистая ложь. Живи они в открытом для любви пространстве на самом деле, Субину и Бомгю не пришлось бы скрывать свои отношения. – Конечно, – Субин соглашается с Ёнджуном, и только Бомгю слышит в его тоне сарказм, вероятно подумав о том же самом. Идея жить впятером в одной квартире казалась очень хорошим планом, когда они только пришли к ней. Сейчас же, она являлась основным источником неудовлетворения в жизни Субина. Катализатором воплощения идеи и причиной создания строгих правил сожительства стал Ёнджун. Ему пришлось переехать от нескольких своих друзей из-за их вступления в отношения с соседями. В первый раз, это был всего лишь его друг, захотевший жить вместе со своей девушкой, и ещё один парень, с которым Ёнджун не был достаточно близок, чтобы остаться вдвоем. Во второй – двое его друзей в течение года скрывали, что начали встречаться за время сожительства. Субин тоже там был, и хоть его секрет соседей не задел слишком сильно, он так же чувствовал себя некомфортно от лжи и осознания, что могло происходить через стенку от него, пока он понятия не имел. Тогда, они вместе с Ёнджуном решили оставить пару и найти себе новое место, потому что им это показалось логичным (и честно говоря, у них обоих образовался страх застукать сожителей на общей территории). К тому же, Субин хотел переехать поближе к университету, в котором учился, и Ёнджун согласился с тем, что смена района пойдет на пользу. Только вот квартиры в понравившемся им из-за условий месте были слишком дорогими. Очевидным решением являлся поиск кого-то ещё, чтобы упростить оплату, но сначала Ёнджун был категорически против, боясь повторения истории. Субин потратил несколько недель на его уговоры. В итоге они нашли Тэхёна и Кая, привлеченных странными расспросами сонбэ по университету. Горечь Ёнджуна из-за того, как его друзья скрыли от него свои отношения, была слишком сильна и приобрела известность. Спор Субина с Уёном, одним из их бывших соседей, так же мог быть неправильно понят некоторыми его свидетелями из-за чего стали появляться разные слухи. В конце концов, несмотря на ложь, они все остались близкими друзьями и для некоторых людей из своего круга общения прояснили детали истории. Таким образом, она вышла за рамки четырех проживавших вместе людей. О поисках Ёнджуном и Субином соседей узнало большее количество человек, чем они рассчитывали. Но, по сути, благодаря огласке они встретили Кая и Тэхёна, так что распространение информации в некотором роде помогло им. Выслушав душераздирающую (в случае Ёнджуна) историю прошлого сожительства новых знакомых, Тэхён и Кая выразили сочувствие, и поделились похожим опытом. Тэхён долгое время делил комнату в общежитие с кем-то, постоянно меняющим партнеров, а Кай снимал квартиру с сестрой, до того момента, пока она не решила съехаться со своим женихом. Звезды сошлись, и новые знакомые были травмированы чьими-то отношениями точно так же, как и Субин с Ёнджуном. И хотя Субин не считал себя слишком уж травмированным, ему не хотелось отделяться от большинства. После пары встреч, они съехались, создали свод правил и сильно сдружились. А потом однажды зимой, Ёнджун привел на порог их дома Бомгю, растрепанного после снятой шапки, с красными щеками и стесняющегося беспокоить остальных жильцов. Субин не помнил ничего из того дня, кроме еще одной детали. С момента появления Бомгю, лист с правилами, висящий на холодильнике у всех на виду, превратился из безобидной бумажки в гильотину со сверкающим лезвием. Соглашение о сожительстве держалось на двух китах. Первый – никому нельзя было приводить своих партнеров в квартиру (в качестве объяснения было разрешено называть соседей психами). И второй – нельзя вступать друг с другом в романтические отношения или отношения, подразумевающие «секс по дружбе». Субин подписал правила без лишних размышлений, ему всё равно давно никто не нравился и он сильно сомневался, что кто-то из соседей вызовет в нём влечение. Каю тоже было всё равно. А вот Тэхён оказался осмотрительнее. Он часами рассуждал с Ёнджуном на тему «что если…». Спор закончился ещё более долгим общим обсуждением отношений, чтобы установить уровень совместимости между ними или что-то в подобном духе. Идея Тэхёна. Субин поддержал её тогда, но больше из-за того, что ему хотелось положить конец дискуссии. Результатом стала новость, что все они в относительной безопасности от чувств соседа А к соседу Б. Бомгю появился уже после, и Субин искренне считал ошибкой их забывчивость, из-за которой они не провели похожее обсуждение заново. Освоившись и ознакомившись с правилами, Бомгю в первую очередь, посмеялся. Когда Ёнджун спросил его, что смешного в их попытке построить комфортную для всех среду, то новый член коллектива ответил – «лучше будет, вы разъедетесь из-за чьих-то отношений, чем из-за какой-нибудь ссоры». Субин исправил Бомгю, сказав «мы», и как ему казалось, заставил того тоже видеть в правилах разделения квартиры угрозу, а не шутку. Однако что бы ни показалось Субину, второй вещью, сказанной Бомгю после заявления о смехотворстве правил, было озвучивание факта его отношений. Короче говоря, он заявил остальным, что о нём можно было не волноваться. Это улучшило обстановку. Все, включая Субина, по глупости подумавшего что парень или девушка Бомгю означают его спасение от гипотетической симпатии, обрадовались новости. Спустя год, никто не вспоминал аккуратное предостережение Бомгю. Даже когда он расстался и, шмыгая носом в успокаивающих объятиях Ёнджуна и Кая, сказал: – Вы, ребята, теперь единственные кто у меня есть в Сеуле. Субин тогда подумал, что переезжать в другой город за партнером, меняя все свои планы, было не самым разумным решением. Позже ночью, утешая Бомгю в ванной, когда никого больше не было рядом, он понял, что разумность иногда просто не могла справиться с эмоциями. Именно такое оправдание Субин продолжал неоднократно использовать с того дня, в тайне от всех. Кроме Бомгю. Потому Бомгю был не только угрозой, но и сообщником. Не всегда в романтических вещах. Чаще всего, как например, сейчас, они всего лишь вместе воровали закуски у остальных и прятали их в складках разложенного на коленях пледа, сформировав альянс за просмотром фильма. – Вы уверены, что хотите посмотреть этот фильм? – переспрашивает Тэхён, перечитывая отзывы в интернете, – Здесь говориться, что это ужастик. – Да, – моментально отзывается Бомгю. – Нет, – отвечает Субин. – Мы не смотрим ужастики сегодня, – Ёнджун перегибается через подлокотник кресла, чтобы дотянуться до Тэхёна, – Какие еще есть варианты? Я не могу поверить, что все мои любимые актеры играют только в страшилках… Кай начинает предлагать посмотреть дораму вместо фильма, а Бомгю откидывает голову к Субину на плечо. Ждать тяжело. Но и принимать участие в обсуждении не хочется. – Хён, со мной тебе было бы не страшно смотреть хоррор, – тихо тянет Бомгю, явно вернувшись к игривому настроению. Его пальцы проходятся по руке Субина изображая шагающего человечка. – Это боди-хоррор. Он мерзкий. – Я уже смотрел его, там ничего такого жуткого нет. – Почему ты тогда не предложишь что-то другое? – Субин перехватывает руку Бомгю, так как пальцы достигают неприкрытой тканью футболки кожи, и ему становится щекотно, – Просмотр кино не удастся, если кому-то скучно. Бомгю переплетает их пальцы и опускает под плед, пряча. В гостиной темно. Остальные слишком увлечены просмотром актерских составов в различных фильмах. Никто не должен был заметить неаккуратного жеста. – Бомгю-а, – предупреждает Субин. Его тон строгий, так что остальные бы подумали, что он осаживает другого из-за поддразниваний. Но под пледом, Субин мягко сжимает ладонь Бомгю, проводя большим пальцем по чужим костяшкам. Вся махинация приводит к смешку и боданию в плечо. Временами Субину казалось, что самой любимой частью их отношений у Бомгю была непосредственно сама секретность. И честным будет признать, что его, опыт сокрытия чего-то, тоже будоражил. Во все те часы, когда чувство вины и стыда за ложь оказывалось слабее. А также нельзя было забывать об удушающем страхе того, что Бомгю на самом деле не любит Субина тем же образом, каким Субин любит его, тревожащим в моменты, когда эйфория сходила на нет. – Для меня важнее отдохнуть, а не посмотреть что-то новое, – произносит Бомгю, возвращая голову в прежнее положение. Он замирает, его дыхание выравнивается. Субин ещё раз сжимает пальцы Бомгю, оглаживая их, потому что не может иначе подавить желание проявить нежность без последствий. Взять плед было лучшим решением за вечер. Позабытая ими троица наконец-то находит подходящий фильм. Ёнджун перебирается из кресла на широкую часть дивана, чтобы стиснуть Тэхёна в объятиях вместе с Каем. Когда потребности всех удовлетворены, начинается просмотр. И будто на зло – фильм оказывается романтической комедией о тайных отношениях. Стараясь игнорировать обсуждение соседями пары, Субин развлекает себя тем, что оценивает приемы главных героев. Даже неиронично берет какие-то моменты на заметку. Бомгю необычно тих у него под боком и отчасти, это хорошо. В ином случае, Субин не доверял тому, что обошёлся бы без поддразниваний и риска быть пойманными из-за подозрительной реакции на сюжет. С другой стороны, резкий спад энергии говорил о том, что у Бомгю был насыщенный день, и он скорее всего, уже клюет носом. Субин дожидается перерыва на пополнение закусок, чтобы проверить Бомгю. Когда Кай спрашивает, принести ли ему чего-то, то он отмахивается, и как только в комнате остается один Ёнджун, полностью поглощенный своим телефоном, Субин немного отстраняется. Бомгю не двигается, заваливаясь на соседа, но издаёт тихий возмущенный звук. Обычно, в те редкие дни, когда им удается побыть наедине достаточно долго, такие же звуки упрашивают Субина никуда не уходить из кровати. – Ёнджун-хён, мы, наверное, пойдем уже ложиться, – оповещает Субин, начиная выпутываться из пледа, – Бомгю почти спит, а мне рано вставать. Ложь уже привычное занятие. У Субина свободно утро, но ему хорошо известно, что остальные всё равно покидают квартиру раньше его выдуманных планов. К сожалению, вранье о графике – неотъемлемая часть тайных отношений. Бомгю был лучше в этом, но сейчас он навряд ли вообще думал о происходящем вокруг. К тому же, они ничего не планировали на сегодняшний вечер для себя из-за слишком большого количества свидетелей вокруг. – Хорошо, но не жалуйтесь, если кто-то утром заспойлерит вам концовку, – Ёнджун шутит, кивая и как бы давая им обоим разрешение уйти. Иногда поведение хёна напоминало Субину то, как ведут себя строгие отцы в сериалах. Чаще всего, из-за его каламбуров, уместных и не очень, и наигранной снисходительности. Субин согласно мычит себе под нос, аккуратно вытягивая Бомгю с дивана. Тот словно специально, чтобы ещё немного поозорничать обмякает, совсем чуть-чуть приоткрывая один глаз для проверки реакции. Сложно сказать, что происходит с выражением лица Субина, но Бомгю резко делает вид, что проснулся достаточно для самостоятельного перемещения. Ему везет. Ещё немного, и Субин бы прибегнул к щипкам или щекотке во имя нормального перемещения. – Вы уходите? – в коридоре они сталкиваются с Тэхёном и Каем. Бомгю повторяет объяснения Субина. Значит, он не такой уж и сонный. – Я думал, мы посмотрим ещё один фильм, – разочарованное бормотание Кая практически заставляет Субина задуматься о том, чтобы вернуться к ним после того, как он проследит получение Бомгю здорового сна. Обманывать друзей тяжело. Учитывая то, как развивались их отношения с Бомгю, Субину очень хотелось бы иметь возможность обратиться за советом к кому-то из соседей. Да и не только за советом. Банально поделиться радостью было бы так приятно. Лгать младшим в лицо ощущалось как воровство конфеты у ребенка. Субин чувствовал себя ужасно подлым человеком, но раньше, тошнота заглушалась трепетом бабочек в животе от близости с Бомгю. Сейчас уже дела обстояли иначе. Чем старее становилась ложь, тем сильнее она оказывала давление на совесть и возможные последствия накапливались как снежный ком. Раскрытие секрета пугало всё сильнее с каждым прошедшим днём неведения соседей. – Мы просто устроим еще один вечер кино, освободив больше времени для него, – Тэхён неожиданное резко шикает на Кая, чем удивляет всех, кроме самого Кая. И хотя он не удивлен выпаду друга, некое подобие вины, как за какой-то проступок появляется в его позе. Ёнджун глядит на них через спинку дивана из гостиной со странным выражением лица. Что-то необычное происходит вне тайных отношений. Предчувствие чего-то вызывает озноб у Субина, но он искренне не понимает причину внезапного напрягающего нервы ощущения. – Эй, вы двое, давайте быстрее, – Ёнджун поторапливает Кая с Тэхёном, отбросив телефон с громким звуком удара об кофейный столик. Благодаря ему ступор в коридоре развеивается. Парочка с закусками проходит мимо, Бомгю ускользает в ванную первым, потому что, несмотря на нечто романтическое между ними, он всё еще оставался подлым в быту человеком. Кажется, что секундная странность прошла, но телевизор молчит еще какое-то время вместе с остальными соседями. Будто они все замерзли во времени, там в гостиной. Нет, Субин должен обеспечить здоровый сон и себе тоже. От паранойи ему уже мерещилось всякое. Тэхён и Кая могли по-дружески препираться временами, но не по причине того, что Субин и Бомгю недосматривали с ними фильм, а Кай был из-за этого самую малость расстроен. Позже, в их общей с Ёнджуном комнате, Субин решает спросить Бомгю. – Тебе не показалось, что Тэхён с Каем вели себя как-то… странно? – Пожалуйста, не упоминай их, когда я пытаюсь получить свою дневную норму твоего внимания, – Бомгю на секунду отрывается от кропотливого процесса оставления лёгких поцелуев на коже Субина в районе шеи, – Может они тоже встречаются и скрывают это. Вопрос «а мы действительно встречаемся» крутится на языке, но остаётся не озвученным. Вот она. Самая сложная часть. Отсутствие ясности. После ряда событий, которые привели их к настоящей динамике отношений, статус всё еще оставался смутным. Субин понятия не имел, какое именно из двух главных правил сожительства они нарушили. Ведь, слова Бомгю можно было истолковать как ничего незначащий флирт. Обычная ерунда, произнесенная из-за помутнения рассудка от близости. Но при этом, Субин ни с кем больше не встречался ради утоления плотских потребностей, и не рассматривал таких вариантов. Как ему было известно – Бомгю тоже. Значила ли их эксклюзивность что-то большее, или Субин принимал желаемое за действительное? Дать характеристику, означало признать что-то, а точное понимание вело их обоих на ковёр к трём оставшимся соседям и сдаче себя с повинной. Затем, как Субин прекрасно знал, следовала бы ссора, выяснение того, как долго длились их отношения, и сколько вещей успело произойти за спинами Ёнджуна, Тэхёна и Кая. В лучшем случае, Бомгю и Субин искали себе новое местожительства. В худшем случае, они прекращали делать то, что делали, вне зависимости от того, где бы проживали. – Нет, серьёзно… – Субин меняет тему про себя, но не в диалоге с Бомгю. Какими бы навязчивыми ни были мысли о раскрытии тайны, он не хотел думать об этом. Слишком пугало окончание чего-то, чем Субин дорожил, нависающее над ним тенью, – Я не думаю, что они догадываются о нас или что у них есть какой-то секрет, но неужели ты ничего не заметил? Бомгю отстраняется с непроницаемым выражением лица, продолжая удерживать хёна в своих руках. У них была четко выработанная схема пряток в комнате. Квартира имела две спальни, и до присоединения Бомгю, четверо соседей поделились по принципу – кто с кем был дольше знаком. Поэтому сначала Субин делил спальню с Ёнджуном, а Тэхён и Кай жили вместе в комнате напротив. После появления пятого соседа, как бы сильно Бомгю ни настаивал на том, что может спокойно спать на диване в гостиной, они организовали покупку двухъярусной кровати. Её транспортировка и сборка выпила достаточно крови у Ёнджуна и Тэхёна, занявшихся этим делом в качестве сюрприза во время поездки Бомгю домой с Каем. Решение, чья комната пополнится одним проживающим в ней человеком пришло в то же время – за поездку Бомгю и Кай поняли, что не смогут жить в одной комнате. В итоге кровать нашла свое место, и была разделена между Субином на нижнем ярусе и Бомгю на верхнем. Ёнджун, как самый старший, оставил себе свою старую постель. Сначала, всех устраивало положение дел. За редкими ссорами из-за ограниченного пространства и разбросанной одежды, они прекрасно уживались, находя компромиссы. Но, после того, как между Субином и Бомгю начало происходить нечто большее чем дружба, они стали бессовестно завидовать младшим, проживающим вдвоём через коридор. Прятаться от Ёнджуна – утомительно. Бояться, что он войдет в неподходящий момент – ещё хуже. Страх вынуждал относиться с осторожностью даже к самому минимальному контакту. Не то чтобы Ёнджун мог негативно отнестись к их совместному времяпровождению на какой-либо горизонтальной плоскости в обнимку. Все проявляли друг к другу разную степень тактильности и привязанности. Но, по какой-то причине, после первых инцидентов с романтическим или сексуальным подтекстом между ними, Бомгю минимизировал количество сеансов объятий с Субином. Было бы ложью сказать, что это не ранило. В рамках сохранения секрета и разделения комнаты с третьим человеком, они придумали несколько тактик притворства, позволяющим им делать что-то вместе наедине и оставаться не пойманными. Такой стратегий были поцелуи перед сном, пока Субин сидел на своей постели, а Бомгю стоял, склоняясь над ним, наполовину опираясь коленом на край каркаса, рядом с лестницей на второй ярус кровати. В случае чьего-то случайного заглядывания в комнату, у них было время притвориться, что они занимали свои места, а не целовались или обнимались. – Может что-то произошло между ними. Тэхён и Хюка ругаются чаще, чем тебе кажется, – успокаивающе произносит Бомгю, между поцелуями в лоб, – Я завтра спрошу Тэхёна. Как раз он собирался пойти со мной за вещами. – Не нужно, – Субин проводит по бокам Бомгю вверх и вниз руками, немного цепляясь пальцами за край свитера и забираясь под него. Совсем чуть-чуть. Ничего многообещающего. Всего лишь короткое прикосновение, – Спасибо. – Если ты беспокоишься… – Скорее всего, мне просто показалось, – за перебивание себя, Бомгю утыкается Субину в шею, а через секунду, приподнимается и прикусывает ухо, – Бомгю-я, разве ты не засыпал пару минут назад? – Ты – тот, кто разбудил меня, – Бомгю фыркает. В отместку Субин щипает его за бок. Действие могло бы привести к шутливой борьбе, никогда не покидавшей их двоих, но вместо ответного тычка, Бомгю тянет Субина за волосы на затылке, и когда тот задирает голову, глубоко целует. Значит, на сегодня они заканчивают. Расслабляясь под ленивыми движениями языка и губ Бомгю напротив собственных, Субин позволяет мыслям блуждать. Чужой настрой что-то сделать с беспокоящей его проблемой – очень милый жест. Только не в той области. Было бы гораздо лучше, реши Бомгю избавить Субина от беспокойства в вопросе «что между ними». Но, с другой стороны, он мог бы и сам уже поднять щекотливую тему. До окончания их учебы оставался год. В теории позитивного характера, раскрытие симпатий друг к другу, признание остальным и наконец, обозначение характера их отношений, не сильно бы всем навредило. Субин не считал себя жадным человеком, но ему хотелось большего. Обычно, поздно ночью, мучаясь от бессонницы и глядя вверх, он задавался вопросом – что, если Бомгю всё же не относился к нему так же? Они сблизились из-за случайности, и не было абсолютно никаких гарантий, что Субин не стал для Бомгю заменой когда-то потерянных отношений. Даже если прошло уже достаточно времени со дня его расставания с парнем. Была ли в рассуждениях Субина логика? Он оказался рядом в нужный момент, будучи слабым к другому. Кроме того, его собственное влечение к Бомгю сыграло злую шутку, переборов здравый смысл, когда маленькая оплошность стала повторяться снова и снова. Отказаться от чего-то, что долгое время является предметом запретных мечтаний слишком тяжело. Поведение Бомгю иногда вызывало у Субина ступор. То они ведут себя как пара, то препираются как давние друзья. Субин любил их мелкие перепалки, но чаще всего, за ними следовало отстранение, проходившее так холодно, будто они возвращались в те первые месяцы после переезда Бомгю, в эру притирки друг к другу. Как, например, сейчас. Поцелуй закончился, дыхание было сбито, а Бомгю просто желал Субину спокойной ночи, забирался на верхнюю полку и затихал там так, что казалось, его вовсе нет в комнате. Субин чувствовал себя нелюбимым, и ему до ужаса хотелось спросить у кого-нибудь совета. Но он не мог. Ложь – кошмарная ловушка. Если бы Субин обратился к кому-то не живущему с ними, то так или иначе, расспросы о советах дошли бы до людей разделяющих с ним быт. Ему так сильно хотелось узнать, что думает Бомгю. Самой маленькой подсказки было бы достаточно. Не ради других, а ради Субина, терзающегося сомнениями. Сны после подобных рассуждений всегда сумбурные. Они плохо запоминаются, что, по мнению Субина к лучшему. Пройти через пробуждение уже тяжело, без дополнительного процесса стыдливого принятия своих фантазий. Субин просыпается, но не открывает глаз, прислушиваясь к происходящему вокруг себя и только-только начиная осознавать свое бодрствование. Кто-то ударяется об тумбочку рядом. Слышится череда ругательств и шипение. Я не могу разбудить хёна. Звук издаваемый Бомгю влетает в одно ухо Субина, и вылетает из другого из-за того, насколько он близко. Нельзя ничего говорить, но как же больно. Спросонья, Субину кажется, что он обращается к Ёнджуну, который должен находиться в комнате. Осознавая присутствие хёна, Субин переворачивается на другой бок. – Тебе не нужно ничего говорить, чтобы разбудить меня, – он заставляет себя ворчать, ссылаясь на шум из-за столкновения Бомгю и тумбочки. Может, звучит грубо, но учитывая, что они не одни, должно выйти нормально. На самом деле же, легкое беспокойство прогоняет сон. – Я ничего не говорил! – возмущается Бомгю, – Если ты не спишь, мог бы хотя бы посочувствовать… Субин поднимает голову с подушки, в недоумении глядя на надувшегося соседа. Ёнджуна не было в комнате. Дверь оставалась закрытой. По всей видимости, Бомгю только что слез, сразу ударившись ногой, судя по его скрюченной позе. – Извини, – произносят они одновременно. Уголки губ Бомгю слегка приподнимаются. – Я плохо спал, – Субин поясняет свою резкость, садясь. Почему? – Сильно ударился? – нельзя говорить Бомгю, что Субин плохо спит из-за душевных метаний по поводу чувств к нему, так что перевод темы необходим. – Забей, хён, – Бомгю качает головой. Удар мизинцем не так важен, как нарушение сна. Я забыл проветрить вчера? Вроде воздух не сухой и здесь не душно. Субин хмурится, не понимая, почему поток слов Бомгю не соответствует движению его губ. Они смотрят друг на друга, молча моргая. Внезапно, на Субина накатывает волна тепла, сопровождающаяся картинкой того, как Бомгю подходит к нему, обнимает и забирается в кровать, обвивая конечностями как осьминог. Странное чувство быстро проходит. Бомгю начинает двигаться слишком резко для Субина и его закружившейся головы. – Мне нужно идти собираться, – заявляет он, – Оказывается, у меня есть лекция в восемь часов и никто не посчитал нужным предупредить нашу группу заранее. Но я всё равно встречусь с Тэхёном и поговорю с ним. Надо не забыть предупредить его. Субин хочет возразить, но головокружение заставляет его замолчать и лечь обратно на подушку. Свет в комнате слишком яркий, а к голосу Бомгю, продолжающего ругаться на университет, добавляется непонятное жужжание. Субин прикрывает глаза, надеясь, что его отпустит через пару минут. Перед тем как Бомгю уходит, Субин чувствует новую волну. Вместо картинок она наполнена сильной, до боли стискивающей грудь привязанностью, с легкими оттенками беспокойства по краям. Кроме волны, он также четко ощущает, как чьи-то губы прижимаются к его лбу.

***

Через несколько часов, Субин выползает из комнаты в поисках стакана воды и чего-то, что может облегчить его состояние. Простуда не входила в планы на ближайшие несколько месяцев. В гостиной он сталкивается с Ёнджуном, развалившемся на диване. Плед обернут вокруг него, а подушка откинута на край. Сам хён поправляет стоящие дыбом волосы, смотрясь в камеру телефона. – Хён, ты спал здесь? Почему? – Ага, заснул, пока мы досматривали второй фильм. Хюка и Тэхён-и решили меня не будить, по всей видимости, – Ёнджун улыбается Субину, ворча на приклеенную друг к другу парочку, – Бомгю ушёл? – У него внезапная лекция с утра, – отвечает Субин, думая больше о том, что они потеряли ночь наедине просто так, – Ребята могли хотя бы одеяло тебе принести. Под пледом же холодно. Лучше спать под пледом здесь, чем попытаться вернуться в комнату, и застать Субина с Бомгю в компрометирующем положении. Не хочу их пугать. И видеть их, в попытке сожрать друг другу лица, тоже. Или ещё хуже… Субин замирает как вкопанный. – Хён, что ты сказал? – поворачиваясь к другу, он старается подавить дрожь от пробежавшего по спине холода. Самый страшный кошмар Субина за секунду обернулся явью, а Ёнджун выглядит вообще не беспокоящимся о своих словах. – Хм? Я ничего не говорил, Субин-и. – Только что, разве ты не… Что с ним? Вопрос озвучивается голосом Ёнджуна, и сопровождается встревоженным наклоном головы, но губы соседа не двигаются. Он не произносит ни одной буквы, но Субин слышит слова в голове. Ровный звук, средней громкости. – Ничего, хён. Мне послышалось. – Точно всё в порядке? – Ёнджун, теперь обеспокоенный поведением Субина, становится бодрее. Он садится на край, как будто ожидает, что собеседник вот-вот потеряет сознание, – Ты какой-то бледный. – Я в норме, хён, – Субин нервно улыбается. Не зная, что еще сказать, он использует то же оправдание, что и с Бомгю, – Плохо спал. Ёнджун, вроде бы, успокаивается. Но судя по его напряженному взгляду и сдвинутым бровям, всё равно не до конца верит. Надеюсь, они с Бомгю не ссорились. Что если они расстались? Что мне делать? Как сказать им, что я знаю о них? А как сказать Тэхёну и Каю? Чёрт, если они совсем поссорились это хреново. Субин сбегает на кухню ради передышки. Блаженная тишина становится бальзамом для его мозга, вместе с прохладой холодильника. Два потрясения за одно утро – слишком много.