periphrase.

Одним из самых ранних воспоминаний связанных с Бомгю, когда хроническая симпатия Субина вышла из-под контроля, было то, что произошло через несколько дней после расставания Бомгю с его парнем. Как сосед по квартире, Бомгю всегда определялся Субином как странный, отстраненный тип, чаще проводивший время вне пределов их общего пространства. В первое время – точно. Сложно сказать, с чем-то было связанно такое поведение. То ли он продолжал стесняться сожителей, то ли стремился больше времени проводить со своим парнем. Справедливости ради, Субин сперва тоже избегал Бомгю. Он боялся, что по мере сближения и узнавания друг друга, взгляды начнут задерживаться всё дольше, а стук сердца наберет громкость, слышимую даже за переделами его грудной клетки. Они не были совсем чужими друг другу, но чаще проводили время вместе только в присутствии кого-то ещё. Всё же, Бомгю был другом Ёнджуна, который железно стоял на том, что все жители квартиры должны ладить и стремился превратить их всех в маленькую семью. Однако после расставания многое изменилось. Бомгю больше не имел места, куда спешил каждый день. И то, что «место» являлось человеком, ударило по нему сильнее, чем кто-либо мог предположить после новостей о разрыве. Субин помнил, что до этого они разделили момент в ванной. Постыдный момент слабости и близости, в том, что Бомгю рассыпался на хрупкие кусочки при первом попавшемся человеке. Никто бы не оставил его одного в тот момент. У Субина не было выбора в этом. Не то чтобы он не стал утешать плачущего после расставания Бомгю, но учитывая робкую маленькую симпатию, быть тем, кто держит его в уязвимый момент, казалось, неправильным. Будто Субин пользовался возможностью. Желание в нём, неизведанное до тех пор, говорило, что он показывает себя как надёжного человека. Но это не было надёжностью доступной для всех. Не с Бомгю. Боясь, что стремление поддержать Бомгю в тяжелый период исходит от тайного желания заполучить его, Субин отошёл на второй план, остановившись на едва заметных актах заботы. Он уступил Бомгю свое место в очереди в ванную, чтобы тот не шёл последним, старался соблюдать его личное пространство в комнате, передавал ему тарелку с едой раньше, чем остальным, соглашался одолжить свой ноутбук для учебы и так далее. Субин не осознавал, что нежелание кого-то на протяжении долгого времени, обернется для него пожаром из чувств, когда он наконец-то кого-то захочет. Но они друг друга не знали. Год, заполненный учебой и отношениями Бомгю с кем-то вне круга общения Субина, мало помогали установлению платонической связи. Он не собирался действовать только потому, что его разум и тело считали Бомгю привлекательным с самого начала. Тем более, не было никакого шанса, что интерес взаимный. И существовали правила. И Бомгю, черт возьми, недавно с кем-то расстался. Позже Субин узнал, что вселенная играла с ним, но в тот момент, он был искренен в намерении быть хорошим другом и соседом. Но, тем не менее. Инциденты случались. И случаем номер один стала уборка Бомгю вещей оставшихся от его бывшего. Субин в тот день пришёл домой после занятий и подработки, вымотанный до полуобморочного состояния. Всё к чему он стремился – отключиться на своей нижней полке двухъярусной кровати. Какого же было его разочарование, когда открыв дверь комнаты, вид кровати явил три картонные коробки, стоявшие на постели. Рядом, на полу также были разбросаны вещи, а в центре хаоса сидел перебирающий фотографии Бомгю. От раздраженного соседского замечания Субина остановило то, что он вовремя заметил красную кайму вокруг чужих глаз. – Что ты делаешь? – спрашивает Субин вместо ругани. – Выкидываю мусор, – Бомгю шмыгает носом, сминая пальцами уголки фото. Субину хорошо известно, что, то, что Бомгю держит в руках не мусор. Снимки висели над его постелью, на втором ярусе. Они представляли собой воспоминания о парне, из-за которого Бомгю переехал. А еще, из-за которого он несколько раз плакал и собирал свое разбитое сердце по осколкам. Так что, может, он всё же был прав, и мусор сейчас занимал пространство их комнаты между Субином и заветной кроватью. В любом случае идентификация Бомгю его же имущества не касалась соседей. – Тебе нужна помощь? – Субин решает уточнить, больше подразумевая – хочет ли его сосед побыть в одиночестве, или он будет не против компании. Не то чтобы, Субин собирался докучать Бомгю в процессе его уборки. Он не считал себя подходящим человеком для разговоров о расставании, ведь знал гораздо меньше того же Ёнджуна, но ему очень хотелось остаться в комнате. Гостиная была занята Каем и Тэхёном, смотрящими какое-то новое шоу о свиданиях и спорящими, о героях. Слушать их дебаты сегодня не входило в планы Субина. Однако остаться в комнате и побыть другом-терапевтом для Бомгю могло стать более сложной задачей, чем наблюдение за ругающимися друзьями. Субин изначально крайне скептично относился к отношениям Бомгю. И не только из-за своей симпатии. Просто переезжать ради кого-то, не съезжаться с ним, и тысяча других крошечных моментов замеченных за год наблюдения со стороны, казалось Субину не самой надежной картиной отношений. В будущем он бы над собой иронично посмеялся. – Ты должно быть устал. Извини, что занял твою кровать. Мне нужно рассортировать то, что я оставлю и то, что я выкину, – произносит он тихим голосом. Субин открывает рот, чтобы сказать, что он просто хотел положить вещи и не собирался надолго оставаться, но Бомгю перебивает его, так и не услышав ложь, – Иди сюда. Я почти закончил. Если захочешь вздремнуть, то обещаю не шуметь. Тут всё равно осталось немного. Прости за беспорядок, я скоро закончу. Он откладывает фотографию в сторону, перевернув её изображением вниз. Так же поступает и с остальными, где запечатлены двое. На полу перед Бомгю остаются лежать снимки пейзажей, но он пока к ним не прикасается, отвлеченный на то, чтобы убрать коробки. Субин заходит в комнату, прикрыв за собой дверь, и успевает перехватить последнюю коробку, ставя её на пол рядом. – Бомгю, – произносит он, немного замявшись, – Ты уже извинился один раз. Хотя тут вообще не за что извиняться. Бомгю кидает на Субина короткий взгляд, улыбается самыми уголками губ и опускает голову. Он снова шмыгает носом. Ну, это плохо. Субин застал его в чувствительном настроении. Он понятия не имел что делать с грустным Бомгю. Если утешение в ванной еще вышло естественным образом, то сейчас, прошло достаточно времени, чтобы обнимать грустящего человека и заверять его в том, что бывший – придурок, вне зависимости от его действий, стало неуместным. Но, что-то внутри Субина требовало вмешательства с его стороны. – Мне всегда нравилось то, как ты делаешь фото, – говорит Субин ради того, чтобы что-то сказать, – Ты как-то… передаешь особенное настроение. Профиль Ёнджун-хёна в инсте значительно улучшился, с тех пор как ты стал его фотографировать. Бомгю, любящий похвалу, немного выпрямляет спину, принимая комплимент. На его лице расцветает застенчивая улыбка. Теперь, он держит снимки природы с аккуратной гордостью. – Ты тоже хороший фотограф, хён. Я видел то, как ты снимал Тэхёна, когда мы в последний раз гуляли. Мне понравился результат позже. – Ну, думаю, мне ещё есть чему научиться, – Субин присаживается на край кровати, стараясь оставаться в разговоре, – Может, как-нибудь, мы сможем поснимать друг друга. – Было бы круто. Большая часть снимков в моей инсте была сделана моим бывшим, так что… Мне точно нужно обновление профиля, – отмечает Бомгю ровным голосом. Он, кажется, в порядке. А Субин нет. Субин замирает, прикусив щеку, чтобы не сболтнуть что-то лишнее. Его заминка быстро улавливается собеседником, и Бомгю склоняет голову набок, приподняв брови, будто не может поверить в реакцию соседа. – Что с лицом? Я не буду плакать по нему каждый раз, когда вспоминаю. – Когда я вошёл, ты, казалось, был близок к этому, – выпаливает Субин, прежде чем успевает обдумать, – Я, эм… Не это имел в виду. Лицо Бомгю всё равно вытягивается от неожиданности. Опасно сощурившись, будто вот-вот начёт ругаться или скажет Субину отвалить, он пару секунд молчит. Но после напряженного момента, плечи Бомгю опускаются. – Мне грустно, но не из-за того, что я скучаю по нему, – поясняет он следом, – Просто… большую часть вещей дарил мне он, и я действительно дорожу ими. Но хранить их теперь кажется неправильным. Будто я цепляюсь за воспоминания. Или, знаешь… Когда я смотрю на подаренные им вещи, то чувствую себя некомфортно, будто мне нужен был только подарок. И сейчас, когда я пытаюсь избавиться от части вещей, то остро испытываю ощущение, что выкидываю часть себя. Вот почему Субину не нравились отношения Бомгю. Они выглядели слишком зависимыми со стороны. Словно, без своего парня Бомгю никогда бы ни приехал в Сеул, никогда бы не увлекся фотографией, никогда бы не купил себе ту, смешную шапку, что была на нём в первый день. Для кого-то вроде Субина стало достаточно одного взгляда на пару со стороны, чтобы понять – ничем хорошим их чувства не закончатся. Хотелось бы взглянуть в зеркало, но проницательность перестала быть сильной стороной Субина. – Думаю, сейчас мне важно сделать это. Как бы неприятно ни было, – горько подводит итог Бомгю, – Хотя, мне чертовски жалко избавляться от камеры. Но, с другой стороны, её можно продать. Сейчас все увлеклись винтажными камерами, разве нет? – Но ты тоже важен, – слова снова вырываются раньше, чем Субин решает, что они должны быть озвучены, – Дай-ка мне сюда камеру. Насколько Субин знал из обрывков разговоров и со слов Ёнджуна, бывший Бомгю увлекался фотографией. Даже его учеба была связана с этим. Собственно, из-за влияния парня, сам Бомгю тоже не остался в стороне. Камера, вроде бы, являлась подарком. То ли на день рождения, то ли на годовщину. Субин не мог вспомнить наверняка. Бомгю протягивает камеру. На секунду их пальцы соприкасаются, и Субин старается сохранить непринужденное выражение лица. Его на самом деле не взволновала случайность, но та идиотская часть сознания начинает пищать, приговаривая о том, что сейчас разворачивается момент из романтической драмы. – Могу я изменить настройки? – спрашивает Субин, прочистив горло. Получив от Бомгю озадаченный кивок, он нажимает на пару кнопок, изменяет несколько параметров, и наконец, протягивает камеру обратно, – Чистая как белый лист. Никаких следов чужого творческого взгляда. Она твоя, Бомгю, а не чья-то ещё. Бомгю ничего не говорит. Он также не забирает камеру. Вместо этого, Субин терпит несколько секунд самый пронизывающий взгляд в своей жизни. Его не то что оглядывают с головы до ног, оценивая, а будто просматривают изнутри, ища намерения скрытые за жестом поддержки. Бомгю словно пытается понять, что из себя представляет Субин, и не может. Наваждение обязано исчезнуть, но оно задерживается. Бомгю подбородком кивает на камеру в руках Субина. – Сфотографируй меня. Хочу посмотреть, что ты изменил, – даже его голос звучит иначе, чем раньше. – Это может быть плохо. Я на самом деле, не разбираюсь в… – Хён, – Бомгю перебивает, с нетерпением придвигаясь ближе. Он кладёт руку на колено Субина, а затем устраивает на ней голову, смотря снизу вверх, – Просто сделай это. Их положение странное. Ситуация опасная. В комнате душно. За дверью слышны звуки телевизора и разговоров, но они будто доносятся из-под слоя воды. Субин чувствует мурашки по спине, жар под кожей и то, как его нога немеет. Он не может шевельнуть ни единым мускулом в теле от внезапной близости. Хотя ему и не нужно делать многое. Всего лишь нажать на кнопку камеры. Почему-то, это действие ощущается как нажатие на курок пистолета, приставленного к последней надежде на то, что Субин может держать свою симпатию под контролем. Он не помнит, как делает снимок. Не помнит, какая именно была после реакция у Бомгю. Всё что осталось в голове у Субина с того дня, это предшествующие инциденту события и тёмные, карие глаза Бомгю, смотрящие на него так, словно он тоже подавлял симпатию, теплящуюся где-то внутри. В мечтаниях нет ничего постыдного. Пока они не причиняют боль. Но Субин узнает об этом позже.

***

– Вы пробовали смотреть в интернете? – от ярких воспоминаний Субина отвлекает голос Тэхёна. Он стоит рядом с Каем и так же выглядит совершенно необеспокоенным способностью соседа читать мысли, – Я всё еще думаю, что вы меня разыгрываете, но… – Скажи мне что-нибудь, – просит Субин, отгоняя от себя последнюю часть воспоминаний. Тэхён сосредотачивается на нём. Хюка прислоняется к дверному косяку, в ожидании. – Эм. Я не знаю. Хён, Кай говорит правду о том, что ты теперь в курсе, что мы в курсе о вас с Бомгю-хёном? – Почему это первое о чём ты спрашиваешь? – Субин тяжело вздыхает, чувствуя болезненную пульсацию в голове. Потому что мне необходимо знать, о чём я могу думать, а о чём нет. К тому же, если ты теперь знаешь, то у нас всех проблемы. Кроме Бомгю-хёна. Проклятые привилегии любимчика. – У Бомгю нет привилегий любимчика. Блять. Он правда слышит мои мысли. Нет, подожди. У Бомгю-хёна самые сильные привилегии, которые я только видел в своей жизни, что значит, их нет? Посмотри мне в глаза и скажи это снова. – Тэхён, – предостерегающе начинает Субин, но затем, его внезапно настигает понимание, – Стоп. Любимчики. Вчера ты сказал, что я так или иначе всё равно буду сидеть с Бомгю во время просмотра фильма. И это не было случайностью, ты знал, что мы будем обниматься. Небольшая паника на лице Тэхёна от того, что его ловят на допущении ошибки, проскальзывает быстро и едва уловимо. Но она всё равно есть и Субин её замечает. Сколько ещё подобных осечек он упустил, думая, что их соседи просто шутят? Как часто на самом деле они поддерживали иллюзию своего незнания о них с Бомгю? – Так, если ты признаешь, что вы обнимались, – Кай издает короткий смешок, – Значит ли это, что ты так же признаешь, что Бомгю твой любимчик? – Нет, Хюка. Речь сейчас вообще о другом. Черт, почти ведь попался. Субин одаривает Кая уставшим, раздраженным взглядом. Тот, к счастью, улавливает настроение. Поджав губы Хюка обходит Тэхёна, сохраняющего молчание, и кладёт руку Субину на плечо. Он тоже ничего не говорит, но в его голове начинает проигрываться тихая мелодия какой-то знакомой песни. Это странным образом успокаивает. Как минимум, так Субин слышит мысли одного человека, а не двух сразу. Разум Тэхёна удивительно спокойное место, на первый взгляд. Но прислушавшись к его рассуждениям о том, почему и что происходит, Субин понимает, что мозг его соседа был похож на механизм. Упорядоченный когда всё в норме, и горящий и хаотичный при малейшем форс-мажоре. Невозможность найти ответы, которых не существовало вовсе – привела к краху всей системы. И беспокойство за друга создавало ещё больше путаницы. – Тэхён-а, – Субин зовет его мягким тоном, – Не забивай себе голову. Мы уже немного разобрались как работает… моё чтение мыслей. Ещё подумаем и поймем, как всё исправить. Не хочу, чтобы ты мог знать, о чём я думаю, хён. – Ты не думаешь о чём-то важном, – улыбается Субин, поняв, что Тэхён старается не паниковать при общении с ним, – Всего лишь пара секретов и то, что вчера вы сильно спалились в коридоре. Теперь у Субина имелся ответ на его вопрос о том, что произошло между Тэхёном и Каем прошлым вечером. Очевидно, они старались не мешать ему и Бомгю. – Кстати об этом. Вы же с Бомгю собирались сегодня прогуляться вместе? Он попробует поговорить с тобой о вашей вчерашней ссоре с Каем, потому что я его попросил, – решает прояснить следующие события Субин, устав от секретов и недомолвок. Сейчас, с его даром не было никакого смысла скрывать что-либо друг от друга. Тэхён на его слова хмурится, склонив голову. Он быстро проверяет телефон, пока Субин отвлекается на Кая, перебирающего мысленно разные мелодии. – Бомгю-хён всё отменил. Мы никуда не идём вдвоем сегодня, – наконец произносит Тэхён, – Он написал, что у него есть какие-то срочные дела и попросил перенести всё на другой раз. Ну, по крайней мере, стало понятно, почему ранее он спрашивал меня о Кае. Субин замирает. Он переводит взгляд на Кая, чьё сознание крайне настойчиво закольцовывается на одном мотиве. И даже так, Субин понимает, о чём думает друг. Бомгю должно быть, действительно сильно взволнован сообщениями Субина о разговоре. Но кроме встречи с Тэхёном у него также были планы на встречу с друзьями. Навряд ли он отменил и её тоже? В этот момент, Субин радуется, что никто не может слышать его мысли. Потому что неприятное чувство от того, как он вызвал у любимого человека беспокойство – скручивает внутренности. Ему необходимо поговорить с Бомгю отдельно. До масштабного обсуждения проблемы с чтением мыслей. Личный, успокоительный диалог, только между ними двумя. Учитывая расписание каждого, Субин надеется получить возможность на реализацию своей нужды. – Субин-хён, – Тэхён выдергивает его из активного построения планов, – Так, как именно работает твоя способность? – Когда кто-то заговаривает со мной напрямую, я начинаю слышать их мысли. Через какое-то время это проходит. Тэхён кивает с задумчивым видом. Чтение мыслей лучше, чем неконтролируемая способность говорить правду. Субин не уверен, что именно делает его выражение лица при мысли о том, что он бы сам выкладывал каждую свою сокровенную мысль, как есть, но Тэхён усмехается и, проходя мимо, похлопывает старшего по плечу. – Я тоже хочу знать смешные мысли Тэхён-и, – ноет Кай, следуя за соседом, – Что ты такого сказал, что Субин-хён выглядит ещё более шокированным, чем он уже был? – Хюка, ты бы лучше побоялся за собственные секреты. И не дразни хёна. Ему еще предстоит пережить остальных, – отругав Кая, Тэхён пару секунд тратит на то, чтобы скрыться в их комнате и забрать оттуда одежду, – Попробуйте установить временной промежуток, за который хён теряет возможность слышать чужие мысли. И… не нагружайте его мозг экспериментами на всякий случай. Я в душ, потом на занятия. А вечером, как понимаю, мы собираемся все вместе, чтобы поговорить? – Да, я думаю… Нам нужно провести домашнее собрание, – соглашается Субин, всё еще пребывая в шоке от потенциальной опасности не иметь возможности контролировать свою речь, – Обсудить всё. Начиная с того, что успело произойти и что будет дальше. – Субин-хён… Кай замолкает, не решаясь продолжить. Тэхён опускает глаза, отражая его состояние. Субин прекрасно слышит, как они оба думают о том, что им предстоит разъехаться из-за нарушения правил. Почему-то, в их представлении, должен произойти самый печальный сценарий. Тот, в котором Субин усаживает всех на диван, и говорит, что раз уж они с Бомгю нарушили обещание, то им нужно уйти. Мысль, что они не хотят этого, согревает Субина изнутри. Но то, что они думают, что правила всё еще имеют вес, внезапно раздражает. Бога ради, ради чего они скрывали своё знание о них с Бомгю? Субин может и выглядит как человек слова в их глазах, но уже должно быть понятно, что он не брезгует пересечением границ и пренебрежением запретами, когда соблазн слишком велик. – Ничего плохого ещё не произошло. Не делайте выводов, пока мы всё не обсудим. Раз Ёнджун выгоняет себя из нашей с ним и Бомгю комнаты, а не меня и Бомгю из дома, то всё не так трагично, – успокаивающе заявляет Субин, стараясь привести друзей в порядок, – Честно, эти дурацкие правила… Слова не убеждают Тэхёна и Кая в том, что всё будет хорошо. Но они вынуждают их обоих понять, что общее собрание необходимо как воздух каждому. После этого, Тэхён уходит, чтобы собраться на занятия, а Кай, установив таймер для эксперимента, берет перерыв от общения с Субином. Сам Субин, немного посомневавшись, всё же следует первому совету Тэхёна и лезет в интернет за ответами. Ничего стоящего он, разумеется, не находит. Но поиск всё равно немного успокаивает. Как и предшествующее общение с Тэхёном. Субин ценил то, что Тэхён сосредоточился на чтении мыслей, а не на секретах. В разговоре с Каем и после нахождения рядом с Ёнджуном, тревога из-за раскрытия тайны постоянно зудила под кожей, не позволяя спокойно вдохнуть и сосредоточиться на более насущных проблемах. На том, что не имело очевидных ответов или решений. Рациональное предложение заставило замереть в колесе паники. Затем взять происходящее под контроль. И наконец – попробовать что-то сделать, чтобы разобраться. И всё благодаря Тэхёну. Который, хоть и звучал отстраненно, но в глубине души переживал. Как за всю их компанию, так и отдельно за Субина. Потому что не понимал, что происходит с его хёном и не мог выяснить причину в ближайшее время. Разговор со всеми перестал казаться Субину чем-то страшным. Гипотетическую панику Ёнджуна и Бомгю уравновешивало знание Тэхёна и Кая. Также успокаивала мысль, что как минимум двое соседей не хотели разъезжаться, несмотря на обман и нарушение правил. Хотя, это еще ни о чём не говорило. Субин не услышал в головах Кая и Тэхёна ничего об их с Бомгю отношениях. Да, Кай сказал, что ему всё равно и правила его никогда не волновали, но Тэхён улизнул от мыслей насчет двух спящих друг с другом соседей. Вероятно, пока что Субину следовало отложить все размышления об этом на вечер. Который, на удивление, начинается не с рассказа Ёнджуну о новой способности.

***

Субин на тот момент находится в своей комнате, сидя за ноутбуком. Изначально он рассчитывал немного поучиться, чтобы не терять день зря и отвлечься от событий, но в итоге, отвлекся. Последние полчаса пролетели как мгновение за просмотром профилей в инстаграме. Воспоминание, яркое, почти пережитое заново как наяву, натолкнуло Субина на то, что за два года многое успело измениться не только в общей соседской динамике, но и в их отношениях с Бомгю. Фотографии – запечатлевали каждый важный момент жизни. Если каким-то образом, Ёнджун, Тэхён и Кай решили что он и Бомгю встречаются уже два года, то возможно, Субин мог найти подсказку о том, что их подтолкнуло к такому выводу, в снимках. В конце концов, что-то же стало для остальных знаком. Рассматривание поста сделанного полтора года назад, в тот период, когда они с Бомгю действительно сблизились слишком сильно, прерывается шумом вернувшегося Ёнджуна. Субин слышит, как открывается и закрывается входная дверь, как Тэхён, уже пришедший с занятий, приветствует старшего. Телефон звенит сообщением – Кай решил, что если Субин окажется занят, то лучше предупредить его о новом сеансе объяснений и доказательств не вербально. На секунду Субин отмахивается от возвращения Ёнджуна. Он вглядывается в комментарий под своим постом, пытаясь понять, кто его оставил. Всё для того – чтобы в следующую секунду вздрогнуть от ощущения рук на своем теле. – У тебя акт самолюбования? – тихо спрашивает Бомгю, прижимаясь к Субину со спины. Он аккуратно укладывает подбородок на плечо, находясь так близко, что невозможно удержаться от ответных прикосновений. Мысли Бомгю молчат, пока Субин не ответит. Поэтому он, молча, кладёт свою руку поверх рук Богмю, обвитых вокруг его плеч, и наклоняет голову, бодаясь как кошка. Бомгю немного отстраняется. От мягкого поцелуя в висок Субин практически дрожит. – Почему ты так рано? – отвечает он на свой страх и риск. Есть слабая надежда на то, что шквал собственных мыслей Субина заглушит поток сознания Бомгю и он ничего не услышит, – Тэхён сказал, что ты отменил вашу прогулку. Ты и с друзьями никуда не пошёл? Кивнув, Бомгю прячет лицо в сгибе между шеей и плечом Субина. Что мило, но является крайне неожиданным наплывом нежности. Мне нужно проверить тебя до разговора. Мне нужно убедиться, что с «нами» всё в порядке. – Почему? – спрашивает Субин, сглатывая горечь от того, что он всё равно слышит, о чём думает Бомгю и игнорируя его размышления. – Без причин. Я боюсь, что что-то не так. Сообщения звучали странно. Что случилось? Слышать мысли Бомгю – полная противоположность тому, чтобы слышать остальных. Его сознание хаотично. Субин улавливает обрывки фраз. Не только потому, что сам отказывает концентрироваться. То, как Бомгю отстранившись, вглядывается в его лицо, прямо кричит о тревоге. Не нужно даже мысли читать. И сам Субин отражает эту тревогу. Ему не хочется слышать ничего из того, что одолевает мозг. Мысли Бомгю должны оставаться в пределах его головы. У Субина нет дозволения знать, как они звучат. Это не пересекаемый предел. То, с чем он отказывается мириться. – Бомгю-а, нам нужно поговорить, – слова даются с трудом. Они тяжелые на языке и острые в пространстве между ними. Напряжение на лице Бомгю теперь напоминает Субину гильотину больше, чем глупый листок с правилами на холодильнике. Однако самым удивительным становится то, с каким потоком чувств Субин сталкивается, после своей фразы. Пожалуйста, не говори что всё кончено. Это не может произойти сейчас. Я столько подготовил для нас, это не может быть испорчено бредовым соглашением об отношениях в квартире. Я не хочу чувствовать себя виноватым за любовь. Не перед друзьями. Они поймут. Ёнджун-хён, чёрт возьми, понимает и знает. Это не так тяжело, но сейчас неподходящий момент. Пожалуйста, хён, просто обними меня и скажи, что разговор о чем-то другом. Субин замирает. Бомгю открывает рот, чтобы что-то сказать, но по путанице в его голове, очевидно, что слова не подбираются. Он понятия не имеет за что ухватиться. Для Субина же всё иначе. За день, он уже приноровился выуживать самое главное. – Бомгю. Что значит, ты знаешь, что Ёнджун-хён знает о нас? – тихим тоном уточняет Субин, отнимая руки Бомгю от себя. – Что? Откуда ты… Субин делает глубокий вдох и медленный выдох. – Не паникуй, – он быстро целует Бомгю в середину ладони, и подавляет накатившую на него волну ментальной паники, – Он ничего мне не говорил. Я… Ну… Мне нужно сказать тебе очень важную вещь. По какой-то причине, с сегодняшнего утра я слышу мысли людей, когда они со мной разговаривают. Бомгю моргает. Один раз. Второй. С каждым разом всё быстрее. В его голове – звенящая тишина. А затем Субин слышит самое нервное исполнение национального гимна в своей жизни.