швы

      Ястреб устало приваливается к стене, держась за бок. Идти в больницу ой как не хочется, и это глупо, невероятно глупо, это больше похоже на какое-то детское ребячество, чем на поведение героя номер два. Но реально хочется остаться дома. Он даёт себе несколько секунд, чтобы набраться сил и сделать рывок в сторону ванны, но время затягивается. Он не знает, сколько стоит так, тяжело дыша и надеясь, что картинка перед глазами станет чёткой, и не сможет сказать, чего ждёт. Наверное, он так и помрёт от потери крови в собственной квартире. Глупо. Но ему плевать.              Усталость накопилась за множество бессонных ночей. Сейчас уже не хочется ничего — даже упасть в постель. Желательно просто раствориться и исчезнуть, чтобы точно не быть никому должным. А он должен абсолютно всем — гражданским, Комиссии, Лиге, — всем, кроме себя.              Перспектива истечь кровью на полу в прихожей с каждой секундой становится всё более привлекательной. Ястреб позволяет ослабевшим ногам подогнуться, оседает на пол и убирает окровавленную руку от раны — смысла её зажимать уже нет. Он сидит, прикрыв глаза, впав в полубредовое состояние; картинки в сознании размытые, неясные, несвязные.              Он думает, что уже слышит голоса в голове, но всё же открывает глаза, когда рядом раздаётся сердитое:              — Ну и какого хера тут происходит, герой?              Ястреб несколько раз удивлённо моргает, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомой длинной фигуре в чёрном плаще.              — Даби?              — А кого ты ожидал увидеть? — фыркает Даби, подходя ближе. Несмотря на сердито сведённые брови, он очень осторожно поворачивает Ястреба, рассматривая рану. — У тебя дыра в животе, ты в курсе? Что, героям уже медицинскую помощь не оказывают?              — Не хочу, — тихо бормочет тот.              — Не хочешь чего?              Ответа не следует, и Даби раздражённо вздыхает, встаёт и идёт на поиски аптечки. Он был в этой квартире не один раз, и ящик с препаратами был где-то в ванной, — вопрос в том, есть ли там всё необходимое для того, чтобы зашивать рану. Найдя перчатки, обеззараживающее, подходящие инструменты, Даби быстрым шагом возвращается к Ястребу. Он несколько секунд смотрит на горе-героя, а потом относит всю свою добычу из аптечки в гостиную, стелет на диван полотенце, а потом пытается максимально осторожно поднять ничего не соображающего Ястреба и дотащить его до дивана.              Даби ножницами разрезает куртку и футболку, рассматривает рану: она сбоку, кровь всё ещё идёт, но органы не должны быть задеты. Он натягивает перчатки, вытирает кровь, обрабатывает и говорит:              — Сейчас будет больно.              Ястреб мычит что-то невнятное, стоически сжимает губы и отворачивается, когда Даби распаковывает инструменты и начинает зашивать.              — Выдыхай, птица недоделанная, — бормочет он, наклеив большой пластырь и снимая перчатки. — Сильно болит?              — Сойдёт, — но Ястреб невольно морщится, брови болезненно сведены.              Даби недовольно фыркает на такое многословие.              — Спасибо, Даби. Я опять забыл закрыть балкон? — Слабым голосом спрашивает он, смотря на парня снизу вверх.              — Ну а как бы я ещё сюда попал, — пожимает плечами тот.              — Я сделал для тебя ключи.              — Ты… что? — Брови Даби ползут вверх.              Два пера улетают в коридор и возвращаются с ключами. Они падают на ладонь Ястреба, и он протягивает руку к Даби. В его глазах всё ещё читается замешательство, но он чуть дёргает головой, чтобы чёлка упала на лицо, и смотрит в сторону.              — Ну и нахрена, а, птица?              — Кейго, — вздыхает Ястреб устало, на несколько мгновений закрывая глаза. — Меня зовут Кейго Таками.              Он чувствует, что ключи с его ладони забирают, и те легонько звякают. Он приоткрывает один глаз и видит, что Даби убирает их в карман.              — Даже имя у тебя дурацкое, — вздыхает он, садясь рядом. — Кейго.              Ястреб улыбается уголком губ.              — А где ты научился так раны зашивать? — Спрашивает он тихо, пока Даби вытаскивает из-под него остатки разрезанной футболки и куртки. Тот в ответ фыркает:              — Ты серьёзно? Ты моё лицо вообще видел? Да и что, ты думаешь, что Лига с каждым ножом в животе ко врачу бегает?              — Справедливо.              — Дурак ты, — бормочет Даби беззлобно, снова устраиваясь на незанятой части дивана. — Совсем расклеился. Так почему ко врачу не пошёл? Или снова врезался в стекло и не хочешь, чтобы твой позор увидел весь мир? — Он усмехается, но смотрит на Ястреба серьёзно.              — Нет, я свалил после того, как сдал двух парней полиции. Домой хотелось.              — Дурак, — снова повторяет Даби, запуская руку в волосы Ястреба и ласково перебирая светлые пряди. — Тебе повезло, что я именно в это время решил к тебе прийти.              — Да мне вообще повезло с тобой, — бормочет он, немного ластясь к чужой руке. — И после сегодняшнего я обязан выйти за тебя замуж.              Ответом ему служит смех. Не иронический, не ехидный, даже не насмешливый. Скорее… добродушный.              — Слушай, ну я лицом не вышел для героя номер два, — Даби оглаживает второй рукой челюсть и подбородок Ястреба. — Да и брак героя со злодеем — это чушь, не находишь? Ты пожрать купить не можешь без контроля Комиссии, а тут про брак заговорил. Общественность…              — Так говоришь, будто тебе есть хоть какое-то дело до общественности. Тебе на них всех насрать.              — Естественно, — соглашается Даби, пальцами зачесывая назад чужие волосы. — Только вот тебе — нет.              Ястреб расстроенно вздыхает и поджимает губы.              — Может, плевать на всё? Надоело, — он смотрит на Даби, а тот улыбается одним уголком губ. — Одни хотят услышать одно, вторые — другое, третьим улыбайся, четвертых спасай, пятые матерят… Хочу бросить всё и сбежать. Да, трусливо. Но у меня уже это всё поперёк горла стоит.              — Хуевый из тебя герой, пернатый, — произносит Даби, вдруг касаясь крыльев и чуть их поглаживая. — Ты когда в последний раз спал вообще?              Вопрос неожиданный, и Ястреб хмурится:              — Дня два назад, наверное. Не помню. Да и даже если лягу, — он говорит с неохотой, делая паузы. — Всё равно сон не идёт, сколько бы не пытался. Да и времени мало.              — Может, мне тебя в логово наше забрать и не отпускать, чтобы трудоголить закончил, м?              — Ну и что мне там делать? В потолок плевать? — Усмехается Ястреб.              — Можно и в потолок плевать, они там всё равно грязные, — пожимает плечами Даби. — Серьёзно. Ты, конечно, гиперактивный придурок, но даже тебе надо отдыхать.              — Ну всё, выходи за меня замуж. Кольцо куплю, честно. Тебе с бриллиантом?              — Да пошёл ты.              Ястреб морщится, когда пытается сесть. Даби придерживает его, положив ладонь между крыльев, и не зря, — тот со стоном чуть не валится обратно.              — Чего хотел? — Спрашивает он, не убирая руку.              — Голову тебе на колени положить, — бурчит Ястреб.              — Мог бы и сказать.              Даби пододвигается ближе, и Ястреб ложится. Лицо выглядит более расслабленным, хотя между бровей залегла складка, показывающая, что ему всё ещё больно. Даби снова начинает перебирать волосы, даже плетёт короткую косичку, а потом массирует кожу головы, заставляя Ястреба довольно замычать.              Они не нарушают тишину, только ловят прикосновения. Даби нравится перебирать его волосы, светлые, мягкие и пушистые, — у него самого жесткие, крашеные, вечно непослушные.              — Даби, — зовёт Ястреб через несколько минут. Услышав в ответ вопросительное «м?», он открывает рот, несколько секунд лежит так, потом закрывает его и отворачивается. — Ладно. Ерунда.              — Чего ты хотел? — Спрашивает он, переставая перебирать волосы. Ястреб перехватывает его руку и переплетает их пальцы, поглаживает здоровую кожу. Он молчит, разглядывая скобы и переход обожжённой кожи к белой. — Кейго.              Ястреб вздрагивает и переводит взгляд на лицо Даби. Вздыхает, бормочет:              — Поверить не могу, что ты пытаешься вытащить из меня слова клешнями, — он отворачивается. — Я хотел попросить тебя остаться на ночь.              — И в чём проблема? — Даби вскидывает бровь.              — Ты раньше никогда не оставался, если не было секса, — бурчит он.              Даби смеётся, а потом произносит:              — Я не собираюсь с тобой трахаться, когда у тебя дыра в животе, за это не переживай, — он всё ещё улыбается. — Останусь я, не кипишуй, Кейго.              Ястребу странно слышать своё имя, но это ощущается правильным. Плевать на всё, Даби заслуживает знать правду, даже если не хочет в ответ называть своё настоящее имя. Ястребу ценно то, что происходит между ними, и пусть весь мир останется за стенами этой квартиры, за закрытыми шторами. Здесь — они вместе.              — Пойду чай что ли заварю, — тянет Даби, всё ещё перебирая пальцами одной руки его волосы, а второй держась за ладонь Ястреба. — Ты, кстати, удивительно бодрый для человека, которому живот на живую зашивали. Хотя и не такой болтливый, как обычно.              — Твоё присутствие просто лечит, — ворчит он в ответ. Он слышит смешок и чувствует, что тот встаёт.              Без коленей под головой как-то одиноко. Раньше получалось концентрироваться на тепле чужой кожи, ощутимой даже сквозь ткань джинс, а сейчас, в полной пустоте, боль стала сильнее. Он попытался сесть, сжал зубы до боли, — неощутимой на фоне раны в животе, — и лёг обратно.              — Я бы не советовал, — слышится голос со стороны коридора. Ястреб смотрит в сторону и видит недовольного Даби с двумя кружками в руках. — Отнесу чай в спальню, — кидает он небрежно и скрывается на поворотом.              Быть беспомощным — отстой. Слабость из-за недосыпа, головокружение не то от усталости, не то от потери крови, ещё и боль, — и вот он банально не может сесть. Не говоря о том, чтобы встать. Отвратительно.              Но Даби возвращается и терпеливо, не высказывая и малейшего недовольства, берёт его на руки и относит. Ястребу хочется сказать что-то защитное вроде «да я не принцесса, чтобы на руках меня таскать, и не сахарный», но он вовремя себя останавливает. В конце-концов, о нём заботятся. И с Даби не страшно оказаться слабым, — если бы тот хотел ему навредить, он бы давно это сделал, а не на руках в спальню таскал.              Даби заранее снял покрывало и одеяло с кровати, и сейчас он осторожно, явно не желая причинить лишнюю боль, кладёт его на простыню и подушку. В комнате прохладно из-за открытого окна, и он укрывает Ястреба одеялом.              Как-то слишком заботливо получается. Непривычно.              Хотя, если подумать, Ястреб ещё никогда не был настолько уязвим перед ним. Да, бывал уставшим, но усталость — дело привычное, он даже не помнит, когда был без неё. Тогда он всё ещё мог болтать о всяких пустяках и хоть как-то не путать маски, которые менял для каждого нового человека; перед Комиссией он говорит одно, перед фанатами — улыбается и старается быть дружелюбным, в Лиге — пытается втереться в доверие. Но только Даби знает обо всех этих масках, и Ястреб так до конца и не понимает, почему тот не рассказал об этом Шигараки и не вышвырнул его из Лиги.              Даби знает о нём так много, в то время как Ястреб… Хотя, если подумать, он помнит кучу мелочей: например, тот ненавидит чай с сахаром, и любит крепко его заваривать. Даби нравится спать на животе, подложив руку под подушку. Ещё он любит стоять и рассматривать книжки в шкафу. Обожает кусаться, но может быть и очень нежен, — по настроению, скорее всего, — и Ястреб не понимает, откуда в нём столько нежности, которую он направляет именно на него, на двойного агента, который разрушает Лигу изнутри. Иногда ему кажется, что Даби не очень-то и заинтересован в Лиге, но точно он ничего сказать не может, а спрашивать — не хочет, ведь это смешает рабочее и личное. А он не желает терять единственного человека, который видит его настоящего.              Даби суёт ему в руки кружку с ароматным, — кажется, апельсины и мята, — чаем и садится на край кровати:              — Есть хочешь?              Ястреб прислушивается к ощущениям, но кроме боли не чувствует ничего. Хотя он не ел как минимум с утра. Да и голова кружится.              — Давай что-нибудь закажем? — Предлагает он, рассеянно озираясь в поисках телефона, пока не вспоминает, что тот в коридоре. Он морщится от боли и спускает ноги на пол, скорее по привычке: даже в голову не пришло попросить о помощи, пока Даби не говорит:              — Это всё ещё плохая идея. Что принести?              — Да телефон в коридоре.              Это странно. Даби просто встал и пошёл за его телефоном. Ни усмешки, ни «пошёл ты», ни закатывания глаз. Молча взял и сделал.              Заботливый.              Странно думать так об одном из самых разыскиваемых злодеях, но Даби правда заботится о нём, как умеет. Ястреб мало знает о его прошлом, — и в Комиссии разводят руками, он просто возник из неоткуда; и Кейго не нравится идея о том, чтобы узнавать что-то о Даби извне; всё же хочется собрать образ самостоятельно, склеивая обрывочные кусочки, которые он может услышать в быту, — но он действительно умеет заботиться. Значит, помимо какого-то неясного кошмара у Даби в жизни была и забота. Он её помнит и проявляет сам.              — Держи, — произносит он, кидая Ястребу в руки телефон.              — Чего хочешь?              Они выбирают между нормальной едой и пиццей, и, к удивлению Ястреба, нормальная еда побеждает. Он чуть не выходит встречать курьера как и был, топлес и с огромным пластырем на боку, но Даби кидает в него футболкой; он бы и сам вышел, но вряд ли будет хорошей идеей показывать миру, что опасный преступник расхаживает по квартире героя номер два.              Едят в кровати, но осторожно, и ничего никуда не капает и не просыпается. Ястреб прислушивается к ощущениям, и вроде бы от еды стало полегче, мути в голове стало немного меньше.              — Ляжешь со мной? — Спрашивает он, когда лотки от еды выброшены, а чай почти допит.              Даби молча смотрит на него, а потом говорит:              — Ну не в уличной одежде же.              Ястреб ойкает, снова пытается встать, но сам замирает и говорит:              — Смотри, левая створка шкафа, на третьей полке…              Он смеётся, когда видит Даби в растянутой белой футболке с огромным вырезом, и это выглядит… мило. Вырез демонстрирует переход от обожжённой к обычной. Ястреб видел его обнажённым, видел в привычной чёрной одежде. Но вот в мягких широких штанах и огромной футболке — никогда.              — Хватит ржать, — недовольно бурчит Даби.              — Ты самый милый на этом свете.              — Мало же ты на этом свете людей повидал.              Они лежат вместе, ноги под одеялом соприкасаются. Уютно. Ястреб прижимается спиной к его груди. С Даби боль в боку не так сильна, хотя при неловком движении слёзы наворачиваются на глаза. Да и ледяной пот время от времени пробивает, начинается дрожь, но в такие моменты Даби ласково начинает его поглаживать по груди, и всё отпускает.              — Спи давай, — произносит он, продолжая рисовать узоры на его груди лёгкими касаниями.              — А если я не усну или приснится кошмар? — Ястреб тут же прикусывает язык, понимая, что звучал, как маленький ребёнок.              — Тогда говори об этом мне и мы что-нибудь придумаем, — невозмутимо отвечает Даби.              — Я люблю тебя.              — Спи давай, — в голосе слышна добрая усмешка. Перед тем, как провалиться в сон, Ястреб чувствует, как чужие губы касаются его затылка.              

***

      

      — Приветик, — довольно здоровается Ястреб, приземлившись на пол очередной заброшки.              — Ты б ещё быстрее летал, с дыркой-то в животе, — ворчит Даби, убирая телефон в карман. — Чего хотел?              Ястреб достаёт из кармана бархатную коробочку, и брови Даби ползут вверх. Он смотрит на него со смешинками во взгляде, и явно хочет сказать что-то саркастическое, но его опережают:              — Открывай давай.              Даби мученически вздыхает и заглядывает в коробочку.              — Серьга? — Спрашивает он, явно пытаясь скрыть удивление в голосе.              — Ага, — довольно кивает Ястреб и поворачивает голову так, чтобы было видно, что у него в мочке точно такая же. — Я решил, что кольцо на безымянном пальце вызовет много вопросов у журналистов, а вот серёжка…              Даби фыркает, рассматривает украшение, — обычное колечко небольшого диаметра. Он закатывает глаза, видя, что Ястреб за ним наблюдает, а потом снимает свою серёжку и надевает эту.              — Отлично выглядит! — С явным восторгом в голосе говорит он, наклоняясь к Даби. — Теперь можно называть тебя моим мужем?              — Да пошёл ты.              Ястреб смеётся. Даби ловит его в объятия и целует в губы.