Серия «Даби/Ястреб»

Ястреб позволяет ослабевшим ногам подогнуться, оседает на пол и убирает окровавленную руку от раны — смысла ее зажимать уже нет. Он сидит, прикрыв глаза, впав в полубредовое состояние; картинки в сознании размытые, неясные, несвязные. Он думает, что уже слышит голоса в голове, но всё же открывает глаза, когда рядом раздаётся сердитое: — Ну и какого хера тут происходит, герой?

— Агент из меня херовый, боец из меня херовый, герой из меня херовый, — шепчет Ястреб сбивчиво, перебив Даби. — Я проебался по всем фронтам. Я задолбался отыгрывать все свои роли. Всем насрать, что я чувствую, я должен был вынюхивать информацию о Лиге, я должен улыбаться фанатам и раздавать автографы, я должен сражаться и спасать как можно больше жизней.

Ястреб смеётся так, как не смеялся никогда. Делает глоток какого-то дорогущего вина, снова дрожащими руками выдавливает следующую порцию таблеток из блистера, и ему кажется, что ему ещё никогда не было так хорошо. Он весь трясётся, желудок грозится вывернуться наружу, щёки мокрые от гребаных слез, но ему хорошо. Просто потому, что это скоро закончится.

— У нас нет будущего. У нас только настоящее. У нас никогда не будет свадьбы, детишек и прочей фигни, что есть у обычных пар.

Кто бы мог подумать, что героя номер два изнасилуют в грязном переулке. Даби точно такого не ожидал.

Ястреб зарывается пальцами в жестковатые волосы Даби, ловит его почти неслышный стон. А потом он кусается — и эта грубость кажется такой правильной. Просто потому что Ястреба всё заебало.

— Давай сбежим? — Сорванным голосом просит Таками. — Пожалуйста. Словно не было никогда Даби и Ястреба. Это всё — маски. Мы — Тойя и Кейго. Нет никаких героев и злодеев, это всё бред. Мы с тобой одинаковые, просто грёбаная система распределила наши роли вот так.

Ястреб отстраняется и пытается прочитать по глазам его эмоции. Но Даби спокоен. Абсолютно спокоен. — Почему ты не пытаешься причинить мне боль? — Тихо спрашивает Ястреб. — Потому что ты сейчас хочешь явно не этого, пташка. — Разве тебя волнует, чего я хочу? На чужих губах снова появляется усмешка: — А ты этого не замечал?

Их глаза на одном уровне. Лицо Даби почти ничего не выражает. Почти. — Избей меня, — хрипло произносит Ястреб, смотрит в пол, а потом опускается на колени. — Пожалуйста. Избей меня. Он не чувствует унижения ни от своего нахождения на коленях, ни от пощёчины. Это не про унижение.

— Долго я провалялся? — О, ты в сознании, — Даби тянется и щёлкает выключателем. Загорается тусклая лампочка. — Почти четыре дня. Я уж думал, что ты не выкарабкаешься, а Тога предлагала во сне перерезать тебе горло, чтоб не мучился. — Как мило с её стороны.

— Меня зовут Кейго Таками, я омега, я не хочу пить все эти таблетки, но я уже встал на эти рельсы и не буду с них сходить, мне и так осталось немного. Я сирота и помню из детства только вонь алкоголя. Я очень люблю сладости, но почти их не ем, потому что на этих таблетках легко набираю вес, а мне нельзя его набирать, тогда станет заметно, что я омега, — он тараторит так, что воспринимать это сложно, но Даби ловит каждое слово. — Я просто человек. Кейго Таками любит тебя и ненавидит свою жизнь.

— Просто, блять, по приколу воткнул в себя нож с ядом? Ты ебанулся? — Не говори так, будто открываешь Америку сейчас, Даби, — он звучит устало, словно очень долго что-то объяснял, а глупый ученик так и не понял. Но Даби понял. Это предсказуемо и логично. Не то чтобы Ястреб распространялся о том, что жизнь ему осточертела, но… это было видно. Просто Даби не рассчитывал, что дойдёт до… такого. — А ты не думал, как весело будет твоему соулмейту узнать, что ты сам себя же и убил?

— Ты же хочешь кричать, — тихо говорит Даби, обнимая его, прижимая трясущиеся тело к себе. — Так кричи. Тут нет никого, кроме меня.

— Мне очень мерзко, когда меня трогает кто-то, кроме тебя. Я пугаюсь. Мне кажется, что в этот момент я могу перерезать ему горло, но я не могу его убить, я — про-герой. Я могу только убегать. А хочется выйти в окно. И никогда больше его не видеть. Но утром я встану и пойду к нему. И снова начну бегать от мерзких взглядов и отвратительных прикосновений. — Кто? — Спрашивает Даби не своим голосом. Ястреб молчит, ещё крепче сжимая его футболку, он напряжён так, что тело бьёт крупная дрожь.