Угол периферии

Это нельзя было спутать с чем-то другим, помимо очевидного, но такого ржавого ответа. Кровавые пятна ярко красовались на белоснежном и искристом снегу, словно алые маки, брошенные на хрустальное покрывало зимы. Они отрывисто тянулись прямо до оврага, превращаясь из густых клякс в бледные мазки, пока совсем не растворились у края обрыва, будто оборвавшаяся нить. Понимание того, что тут могло произойти, сдавливало виски тяжёлым туманом, заставляя голову кружиться и бешено прокручивать сотни мыслей — каждая новая версия была страшнее предыдущей, а каждое оправдание рассыпалось в прах под грузом леденящих догадок. В какой-то момент картина перед глазами стала плыть — сначала едва заметно, как подтаявшее стекло, затем всё стремительнее, пока деревья не превратились в серые разводы, а горизонт не закачался, словно палуба во время шторма. Пришлось буквально вцепиться ногами в снег, лишь бы удержаться в вертикальном положении перед этим нахлынувшим хаосом. Ледяной страх, пронзивший всё тело до самых костей, словно острые иглы, впивался в кожу и сковывал каждую мышцу, не давал сделать даже шага, не то чтобы приблизиться к оврагу. Ноги, словно налитые свинцом, совершенно отказывались идти вперёд, предательски подкашиваясь при каждой попытке сдвинуться с места, а глаза, широко раскрытые от ужаса, машинально метались по сторонам, отчаянно ища хоть какое-то направление, куда можно было бы броситься бежать, лишь бы подальше отсюда. Даже обычные порывы холодного ветра, которые в спокойной обстановке показались бы безобидными и вовсе остались бы незамеченными, теперь обрели зловещий, почти угрожающий характер. Они носились между деревьями, яростно раскачивая голые, скрюченные ветки, будто невидимые руки трясли их в безумной пляске. С каждым мощным порывом с ветвей срывались пригоршни снега, которые с глухим шорохом осыпались вниз, и этот звук — такой привычный в иное время — теперь резал слух, заставляя вздрагивать. Каждый шорох, каждый шелест, каждый треск замерзшей коры отзывался в ушах навязчивым эхом, заставляя резко оборачиваться, впиваться взглядом в темноту, искать незримую угрозу. Сердце колотилось так бешено, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку, а в горле стоял ком от сдавленного крика. Взгляд, лихорадочно скользя по тёмным силуэтам деревьев, цеплялся за каждую тень, каждый подозрительный силуэт, отчаянно пытаясь уловить малейший признак опасности. Но чем внимательнее всматривался, тем больше казалось, что что-то — или кто-то — действительно притаилось совсем рядом, невидимое, но ощутимое, нарушающее и без того шаткое, хрупкое чувство безопасности. Аарон, за свои немногочисленные годы работы следователем, конечно, видел много фотографий с мест преступлений, но сейчас он впервые сталкивался с этим вживую. Пройдя стадию шока, он резко встряхнул головой, словно пытаясь отогнать наваждение, и грубо протёр глаза костяшками пальцев. Мир вокруг постепенно перестал расплываться — зрение стало яснее, острее, будто кто-то снял мутную плёнку, закрывавшую глаза. Собрав волю в кулак, он заставил себя сконцентрироваться на окружающей местности, и его зрачки, сузившись от напряжения, начали методично выискивать малейшие детали, способные пролить свет на происходящее. Внезапно взгляд зацепился за странные отметины — многочисленные кровавые следы, растёкшиеся по коре ближайшего дерева густыми, липкими потёками. Можно было подумать, что его мозг, под влиянием разнообразных, вселяющих страх мыслей, начинает сам вырисовывать в сознании несоответствующие реальности картины. Нет, это было не воображение — приглядевшись, он с ужасом осознал, что подобные следы виднелись не только на одном стволе. Они повторялись на соседних деревьях, образуя зловещую цепь, которая тянулась вдоль всего оврага. Почва под ногами тоже хранила следы — кое-где виднелись вмятины, будто от чьих-то тяжёлых шагов. Овраг, который ещё минуту назад казался просто угрюмым участком леса, теперь выглядел как место чего-то ужасно бесчеловечного, чего-то, что явно не должно было происходить в этом мире. Судорожно выдохнув и пытаясь унять дрожь в руках, парень собрал себя в кулак, буквально заставляя каждую мышцу подчиниться воле, и сделал первый осторожный шаг вперёд. Каждое движение давалось с трудом — он не мог отделаться от ощущения, что человек, устроивший весь этот кошмар, должен быть где-то совсем рядом. Может, притаился в кустах, может, следит из темноты, но факт оставался фактом: кто-то явно наблюдал за ним, пока он шёл прямо к краю оврага. Мысли путались, но одна была ясна как день — он отчаянно не хотел видеть того, что может ждать его на дне. Вернее, не «что», а «кто». От этой мысли он ощутил жуткое покалывание. Но бежать было некуда — в этом и заключалась вся его работа. Он не мог просто развернуться и уйти, как ни старался убедить себя в обратном. Долг, ответственность, да и простое любопытство гнали его вперёд, хотя каждая клетка тела кричала об опасности. Когда до оврага осталось всего несколько шагов, его охватило странное, почти физическое ощущение — за ним кто-то наблюдает. Кто-то невидимый, но ощутимый. Молодой следователь резко обернулся, покрутил головой во все стороны, вглядываясь в сумрак. Ничего. Ни малейшего движения, ни звука, который мог бы выдать присутствие другого человека. Только шёпот ветра в ветвях да треск сухих веток под собственными ногами. Обернувшись обратно, он вдруг осознал, что стоит уже на самом краю. Сердце бешено колотилось, а в висках стучало так, что казалось, они вот-вот лопнут. И прежде чем мозг успел подать сигнал «не делай этого», его глаза уже непроизвольно заглянули вниз, в тёмную бездну оврага, где, он знал, его ждёт нечто, что навсегда изменит его жизнь. Перед ним открылась картина, от которой кровь застыла в жилах. Он замер в оцепенении, не в силах оторвать взгляд от жуткого зрелища. На дне оврага, среди истоптанного снега и обломанных веток, лежало изуродованное тело. Оно было настолько обезображено, что с первого взгляда трудно было даже понять, смотрит ли он на человеческие останки или на кровавое месиво из плоти и костей. Глазные впадины пугающе пустовали — кажется, кто-то специально вырвал глаза жертве. В голове Миньярда молнией пронеслась безумная мысль: он сам хотел бы сейчас быть слепым, лишь бы не видеть этого кошмара. Кровь. Её было так много, что казалось — весь овраг наполнен ею. Липкие алые лужи, чернеющие на холодном снегу, размазанные кровавые отпечатки на камнях... Аарон сглотнул ком в горле. Даже если бы он осмелился подойти ближе, вряд ли смог бы опознать этого несчастного. Лицо... если это ещё можно было назвать лицом... представляло собой сплошное кровавое месиво. Он сделал шаг назад, чувствуя, как по спине бегут противные мурашки. Нет, проверять это в одиночку он точно не станет. Дрожащей рукой он резко схватился за рацию на поясе. Пальцы скользили по пластику, не слушаясь. Глубоко вдохнув, он прокашлялся, пытаясь подавить подступающую тошноту и выровнять дрожь в голосе. — Приём, это Миньярд, — его голос звучал чужим, прерывистым. Он снова сглотнул слюну. — Я нахожусь в квадрате GP5 и... — пауза, ещё один глубокий вдох, — я нашёл труп в овраге. Состояние... — он бросил ещё один взгляд вниз и почувствовал, как желудок сжимается в спазме, — состояние тела критическое, требуется... требуется бригада и криминалисты. Немедленно. На последних словах голос Аарона предательски дрогнул. Он резко оборвал передачу и, не дожидаясь ответа, поспешно отступил от края этого проклятого оврага, словно боясь, что сама земля под ногами вот-вот разверзнется и поглотит его. Ноги двигались сами по себе — неуверенные, спотыкающиеся шаги назад, пока он не оказался на безопасном расстоянии. Но, даже отойдя на несколько метров, он не мог оторвать взгляда от зловещего места. Его глаза, широко раскрытые от шока, были прикованы к тому месту, где лежало изуродованное тело, будто невидимые нити связывали его с этой жуткой картиной. Несмотря на панику, завладевшую его сознанием, Аарон отчётливо ощущал чей-то тяжёлый, пронизывающий взгляд, будто невидимый наблюдатель следил за каждым его движением. Обычно это чувство заставило бы его насторожиться, но сейчас ему было не до этого — мысли путались, а в висках стучало так сильно, что казалось, будто череп вот-вот расколется. Он почти бессознательно нашёл опору — ближайшее дерево с грубой, потрескавшейся корой. Прежде чем облокотиться, он осмотрел ствол, проверяя, нет ли на нём кровавых следов или других улик. Убедившись, что дерево «чистое», он тяжело прислонился спиной, закрывая глаза на мгновение, но почти сразу же снова открыл их, уставившись в землю. Он отчаянно пытался убедить себя, что всё это — лишь дурной сон, что через секунду он очнётся в своей постели, в безопасности. Но нет. Резкий, металлический запах крови витал в воздухе, густой и удушливый, проникая в ноздри, оседая на языке и заставляя желудок сжиматься в спазме. От этого смрада голова шла кругом, а в глазах плавали тёмные пятна. Он стиснул зубы, пытаясь подавить тошноту, но знал — этот запах, как и ужас, увиденный в овраге, теперь навсегда останется с ним. Внезапно на его плечо тяжело опустилась чья-то рука, и Аарон резко дёрнулся всем телом, едва не потеряв равновесие. Сердце бешено заколотилось, когда он отшатнулся, споткнувшись о корень и чудом не рухнув на землю. Перед ним стоял старший следователь Ваймак, его морозное дыхание клубилось в воздухе, а лицо было искажено раздражением. — Ну, показывай свой труп, давай, — проворчал Ваймак, потирая замёрзшие руки. — А то мы тут все скоро окоченеем, пока шныряем туда-сюда по этому проклятому лесу. Надо же было кому-то в минус тридцать резко пойти и начать убивать! Чего дома не убивается-то, а? — Он пристально посмотрел на Аарона, ожидая, что тот немедленно поведёт его к оврагу, но Миньярд даже не пошевелился. Ваймак хмыкнул. — Ты чего, в ступор впал? Аарон молча указал рукой в сторону кровавых следов, и старший следователь, недовольно буркнув, направился туда, грубо раздвигая ветки. Миньярд же остался на месте, запрокинул голову и уставился в серое небо, едва виднеющееся сквозь переплетение голых ветвей. Холодный воздух обжигал лёгкие, но даже этот дискомфорт не мог отвлечь его от тяжёлых мыслей. Из глубины оврага донёсся поток отборного мата, перемежающегося богохульствами — Ваймак явно был не в восторге от увиденного. Аарон сжал зубы. «Вот и отлично, пусть сам там и разбирается», — подумал он. Ему куда больше хотелось вернуться в участок, зарыться в бумаги и заняться хоть чем-то, что не требовало разглядывать растерзанные трупы. Осмотр места преступления, снятие улик, общение с криминалистами — всё это он с радостью оставил бы кому-нибудь другому. Но судьба, как всегда, распорядилась иначе. — Миньярд! — донёсся зычный голос Ваймака. — Ты куда это собрался? Никуда не смываться, понял? Быстро ко мне! Аарон тяжело вздохнул, ощущая, как внутри всё сжимается. Нехотя он поплёлся назад, к оврагу, каждый шаг давался ему с трудом. Единственное, на что он ещё мог надеяться, — что это убийство как-то связано с делом, которое он уже вёл. Потому что расследовать параллельно два жестоких преступления… нет, этого он точно не вынесет. Остановившись рядом с мужчиной, Аарон нервно переминался с ноги на ногу, вглядываясь вдаль сквозь частокол деревьев — он отчаянно надеялся увидеть приближающихся криминалистов. Его пальцы, несмотря на толстые перчатки, уже потеряли чувствительность, а холодный ветер пробирался под одежду, заставляя сжиматься мышцы спины. Ваймак тем временем устало потер переносицу, его лицо исказилось в гримасе раздражения, и он громко, с явным недовольством выдохнул, выпуская в морозный воздух густое облако пара. Ещё несколько долгих секунд старший следователь изучал овраг своим пристальным, опытным взглядом, словно пытаясь мысленно восстановить картину произошедшего, а затем, осторожно цепляясь за выступы промёрзшей земли, начал спускаться вниз к телу. Аарон не шелохнулся — если Ваймак не позвал его следовать за собой, значит, пока можно оставаться наверху и просто... мёрзнуть. Он едва сдерживал дрожь, чувствуя, как холод постепенно парализует его тело, проникая сквозь все слои одежды. Без дела стоять было невыносимо, и Аарон, стараясь хоть как-то согреться движением, медленно пошёл вдоль края оврага, внимательно вглядываясь в землю и кусты в надежде найти какие-нибудь улики — желательно менее жуткие, чем то, что лежало на дне. Его взгляд выхватывал каждую деталь: сломанные ветки, следы на снегу, возможные клочки ткани — всё, что могло бы пролить свет на это зверское убийство. Температура, казалось, упала ещё на пару градусов, и Аарон уже начал было тешить себя надеждой, что они закончат здесь быстро и наконец смогут вернуться в тёплый участок. Но эти иллюзии развеялись в тот же миг, когда он заметил приближающуюся к ним группу людей — криминалистов, санитаров с носилками, оперативников. Увидев среди них ещё и несколько медиков, Миньярд горько усмехнулся. «Максимум, кому тут нужна медицинская помощь — это мне», — подумал он, ощущая, как немеют пальцы ног. Их «прогулка» по лесу затянулась гораздо дольше, чем он предполагал, и теперь Аарон почти физически чувствовал, как холод медленно, но верно лишает его тело тепла. Ещё немного — и он перестанет чувствовать не только пальцы, но и руки с ногами целиком. С дрожащих от холода пальцев он с трудом выудил из кармана помятую пачку «Чампан Рэд», машинально постучал сигаретой по коробке и зажал её между посиневших губ. Яркая вспышка зажигалки на мгновение осветила его осунувшееся лицо, когда он глубоко затянулся, пытаясь отвлечься от пронизывающего холода и мрачных мыслей о собственном состоянии. Дым, густой и едкий, заполнил лёгкие, но даже он не мог прогнать ледяное оцепенение, сковавшее его тело. Первая затяжка заставила немного проясниться мысли, и Аарон намеренно перевёл внимание на рабочие моменты, начав мысленно прокручивать возможные версии. «Убийца не мог просто испариться, — рассуждал он, прищуриваясь от дыма. — Должны остаться следы, хоть что-то, что выведет на него». Его взгляд скользнул по снежному покрову, представляя, как могли бы выглядеть следы, ведущие к ближайшей дороге — там вполне могла стоять машина преступника. «Хотя... — мысль сделала неожиданный вираж, — а если он специально шёл пешком, петляя между деревьями, чтобы запутать следы?» Пальцы непроизвольно сжали сигарету сильнее, когда в голове возникла новая мысль: отпечатки. «Если он хоть где-то снял перчатки, прикоснулся к дереву или камню... — но тут же последовал горький мысленный вздох, — хотя, конечно, профессионал такого не допустит». Именно это угнетало больше всего — холодная расчётливость убийцы. Каждая деталь на месте преступления, каждый отсутствующий след говорили о том, что они имеют дело не с импульсивным маньяком, а с хладнокровным специалистом, который явно не собирается останавливаться. «Он продумал всё до мелочей, — с тревогой констатировал про себя Аарон, выпуская клубы дыма в морозный воздух. — И если мы его сразу не вычислим...» Незаконченная мысль повисла в воздухе вместе с табачным дымом, а в груди сжалось неприятное предчувствие, что это лишь первая жертва в череде запланированных убийств. Резкий окрик Ваймака, прозвучавший как выстрел в морозном воздухе, мгновенно выдернул Аарона из глубины его размышлений: — Миньярд, где тебя там носит?! Найти тело — это только первый шаг из многочисленных последующих, так что не стой без дела на таком холоде и дуй сюда! Аарон вздрогнул и повернул голову в сторону голоса. Ваймак, уже начавший было выбираться из оврага, вдруг резко развернулся и продолжил двигаться по дну ложбины, внимательно всматриваясь в снег под ногами. Его массивная фигура, облачённая в тёмное зимнее пальто, резко контрастировала с белизной снежного покрова. С досадой потушив недокуренную сигарету, вдавив её в снег подошвой ботинка, блондин направился к небольшой группе специалистов, столпившихся вокруг тела. Его пальцы, уже начавшие неметь от холода, с трудом нашли в кармане кожаные перчатки. Надевая их, Аарон почувствовал, как плотный материал слегка сковывает движения, но хотя бы защищает от пронизывающего ветра. Спустившись в овраг, он присел на корточки рядом с безжизненным телом, стараясь дышать через рот — едкий запах крови и чего-то ещё, более зловонного, витал в воздухе. Лёгким движением он откинул со лба жертвы запачканные кровью волосы, и его лицо исказилось от понимания: даже если они найдут родственников погибшей, опознать её по лицу будет невозможно. Максимум — по сохранившимся элементам одежды или личным вещам, если таковые найдутся. Из обрывков разговоров криминалистов и других следователей Миньярд уловил ключевые детали: 1. Видимых следов сексуального насилия не обнаружено. 2. На запястьях явные следы от верёвок или наручников — жертву явно связывали. 3. Многочисленные кровоподтёки и переломы свидетельствовали о жестоком избиении. 4. Смертельной раной оказался глубокий, почти хирургически точный разрез горла, перерезавший и трахею, и сонную артерию. Аарон почувствовал, как по спине пробежали мурашки — перед ними явно был не просто убийца, а методичный, хладнокровный профессионал. Оценив всю тяжесть и жестокость преступления, мысленно проиграв в голове возможные сценарии и мотивы, Аарон понял, что задерживаться у тела бессмысленно — криминалисты и так сделают свою работу. Решив действовать продуктивнее, он направился вслед за Ваймаком, но того уже не было видно в ближайшей видимости. «Неужели ушёл дальше в лес?» — мелькнула мысль, пока он пробирался по заснеженному склону оврага. С трудом выбравшись наверх, Аарон остановился, чтобы перевести дыхание, и окинул взглядом окрестности. Вдалеке, у самой кромки леса, он заметил знакомую фигуру — Ваймак уверенно шагал в сторону проезжей дороги, его плотное пальто колыхалось на ветру. Ускорив шаг, Миньярд догнал коллегу уже у самого выезда с лесной тропы. Приблизившись, он увидел, что старший следователь пристально изучает скопление следов на снегу — чёткие отпечатки шин переплетались с многочисленными следами обуви, образуя хаотичный узор. Ваймак стоял в глубокой задумчивости, его опытный взгляд анализировал каждую деталь: «Здесь явно разворачивалась машина... а эти следы — свежие, не старше нескольких часов...» — бормотал он себе под нос, даже не поворачиваясь к подошедшему Аарону. — Судя по тому, что мы можем наблюдать, — Ваймак раздражённо провёл рукой по подбородку, — эти следы оставлены явно недавно, возможно, даже имеют прямое отношение к нашему делу. — Он присел на корточки, внимательно изучая отпечатки протекторов. — Я так и думал, что мы столкнулись с серийником. Характер преступления просто кричит об этом — всё слишком методично, слишком... профессионально. Аарон, стоявший чуть поодаль, заметил в снегу окурок с примятым фильтром и невольно вздохнул. — Так неинтересно, — пробормотал он себе под нос. — Хотелось бы больше экшена в расследовании, а если наш маньяк и дальше будет оставлять такие очевидные следы, то я лучше передам доведение дела до конца другому отделу и поеду в свой заслуженный отпуск. — Он уже было развернулся, намереваясь вернуться к криминалистам, как вдруг его взгляд зацепился за странный предмет, лежащий посреди дороги. Что-то маленькое, смятое, будто выброшенный из окна машины фантик. Тем временем Ваймак достал из кармана потрёпанную пачку сигарет и массивную сувенирную зажигалку, подаренную, судя по гравировке, кем-то из бывших коллег. Облокотившись на ближайшее дерево, он закурил, выпуская клубы дыма в морозный воздух, затем вытащил рацию из нагрудного кармана и хрипло произнёс: — Всем криминалистам двигаться к дороге. Здесь есть что посмотреть. Аарон между тем медленно приблизился к подозрительной бумажке. Он замер на мгновение, разрываясь между профессиональным долгом и любопытством. «Это же... дождаться криминалистов, снять отпечатки...» Но какое-то необъяснимое, почти детское желание — нет, не желание, а чистый, наглый интерес — пересилило. Оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, он быстрым движением поднял свёрточек. Бумага была холодной и слегка влажной от снега. Он уже начал разворачивать её дрожащими пальцами, как вдруг услышал голос Ваймака, раздавшийся совсем рядом. Старший следователь что-то объяснял подошедшим криминалистам, жестикулируя сигаретой. Аарон судорожно сжал находку в кулаке и быстрым движением сунул её в карман, стараясь сделать это как можно незаметнее. Сердце бешено колотилось — он прекрасно понимал, что только что нарушил протокол, но теперь было уже поздно что-то менять.