Угол периферии

При выходе из участка холодное утро встретило их низким, серым небом, затянутым плотными тучами, из которых непрестанно сыпался мелкий, противный дождь. Он не просто мочил — он лез за воротник, цеплялся за рукава, пробирался под одежду и заставлял ежиться от противной, липкой сырости. Аарон, стиснув зубы, застегнул свою потрёпанную кожаную куртку повыше, на мгновение задумавшись, не оставил ли блокнот в машине. Его пальцы машинально потянулись к внутреннему карману, проверяя, на месте ли записи. Рядом стоял Эндрю, закутанный в тёмно-синий плащ с капюшоном, почти сливавшийся с мрачным пейзажем. Его пальцы нервно барабанили по папке с фотографиями жертв — снимками без лиц, лишь с туманными описаниями одежды и последних мест, где их видели живыми. От этих кадров веяло безысходностью, словно сама смерть пропитала бумагу. — Готов? — спросил Аарон, поймав взгляд брата. Его голос прозвучал глухо, почти теряясь в монотонном шуме дождя. Эндрю коротко кивнул, резко поправив капюшон, с которого стекали капли. — Давай уже зайдём, а то я промок насквозь, — пробормотал он, и в его голосе слышалось раздражение, смешанное с усталостью. *** Первая точка их расследования оказалась на пятом этаже девятиэтажного дома, чья облезлая краска и трещины на фасаде словно отражали внутреннее состояние её обитателей. Панельный дом №23 по Броуд Стрит стоял особняком среди таких же серых строений, его подъезд украшали лишь выцветшие граффити и сломанный домофон. Лифт, судя по табличке, не работал уже три месяца, и им пришлось подниматься по лестнице, где воздух пах плесенью и чьей-то недавней жареной рыбой. Квартира Марка Шелли — дверь с потёртым номером "58", в которую явно недавно били кулаком или плечом — встретила их тихим скрипом, когда её открыла пожилая женщина. Мать Марка, судя по всему. Её лицо было похоже на смятый пергамент, а красные, опухшие от бессонных ночей глаза смотрели сквозь них, будто они были призраками. Жёлтые пятна на пальцах выдавали в ней заядлую курильщицу, а сейчас эти пальцы сжимали край двери так сильно, что суставы побелели, словно кости вот-вот прорвут кожу. За её спиной в тесной гостиной, где едва хватало места для потёртого дивана с вылезшими пружинами и серванта с дешёвым фарфором времён перестройки, толпились родственники. Две женщины лет сорока, вероятно тёти, шептались в углу, обнявшись. Пожилой мужчина с лицом алкоголика пил чай из гранёного стакана, уставившись в потрескавшиеся обои с жёлтыми разводами от протечек. На телевизоре, древнем "Рубине", молча показывали какие-то новости с застывшей на экране улыбающейся ведущей. — Мы уже говорили с полицией, — прошептала женщина, пропуская их внутрь. Её голос дрожал, будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя клещами. В прихожей валялись чьи-то ботинки, а на вешалке висел ярко-красный шарф — единственный яркий цвет в этом сером мире. — Мы не из участка, — сказал Аарон, показывая удостоверение с чуть потёртой золотой печатью. — Мы ведём это дело отдельно. Нас интересуют некоторые детали, которые могли упустить местные. Комната встретила их тяжёлым воздухом, где смешались запах ладана, затхлости и чего-то ещё — возможно, невыстиранного белья или старого холодильника. Запах смерти, прикрытый церковным дымком. На полированном комоде советских времён, среди пыльных рамок с фотографиями разных лет, стояла свежая фотография Марка — улыбающийся парень лет двадцати пяти с подносом в руках, застывший где-то между столиками кафе. Снимок был таким живым, таким настоящим, что казалось — ещё мгновение, и он засмеётся, скажет что-то, повернёт голову... — Он говорил, что у него кто-то появился? — начал Эндрю, осторожно разглядывая полки с дешёвыми сувенирами из Турции, потрёпанными детективами и одиноким томом "Отверженные" Гюго, явно никогда не читанным. Его пальцы скользнули по корешкам книг, будто ища тайник. — Может, новый знакомый, кто-то навязчивый? Кто-то, кто начал вдруг проявлять к нему интерес? Женщина медленно покачала головой, её взгляд скользнул по фотографии, задержавшись на улыбке сына. Одной рукой она взялась за крестик на шее. — Марк был тихим. Работал, приходил, смотрел фильмы... — Она замолчала, сглотнув ком в горле. Пальцы другой руки непроизвольно сжали край фартука. — В последнее время только... стал более задумчивым. Будто что-то его грызло изнутри. — А в бары ходил? — Аарон уже достал блокнот, готовый записывать. — Иногда. Говорил, что после смены заходит выпить с коллегами. — Она вдруг резко подняла глаза. — Вы же не думаете, что это кто-то из них?.. Аарон не ответил, лишь записал название кафе — "Gather & Brew" с адресом в центре. Потом, с разрешения матери, осмотрел комнату Марка. Комната была типичной для одинокого парня его возраста: неубранная постель с мятыми простынями, разбросанная одежда — футболка с принтом какой-то группы валялась на спинке стула, джинсы брошены на пол. На столе — три пустых банки из-под энергетиков "Demon", крошки от чипсов и засохшее пятно от чего-то сладкого. Но на тумбочке, под слоем пыли, будто специально спрятанная, лежала визитка. "The Alchemist's Den" — готическим шрифтом, с адресом в довольно популярном центральном районе, где обычно тусовалась золотая молодежь. Бумажка была помята, со следами чего-то липкого на углу, будто её то ли берегли, то ли хотели выбросить, но в последний момент передумали. Аарон сунул её в карман, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В тот же момент где-то в квартире громко тикнули старые часы, и он невольно вздрогнул. *** Вторая точка их расследования находилась в районе, который местные называли "Кислотный" — пятиэтажки здесь стояли как пьяные, покосившиеся от времени, с облупившейся штукатуркой, обнажающей кирпичи, словно рёбра. Подъезд №4 пах не просто сыростью — это была смесь плесени, чего-то тухлого и кислого, возможно, пролитого десятилетия назад уксуса. Лифт, судя по табличке "Не работает с 2000 года", давно стал металлическим саркофагом. Дверь квартиры 53 была особенной — облупившаяся краска образовывала причудливый узор, напоминающий чей-то кричащий рот. Когда после третьего звонка она приоткрылась, сначала в щель показался настороженный голубой глаз с лопнувшим капилляром, затем — бледное, почти прозрачное лицо Лауры. Дверная цепочка — старая, но ещё крепкая — натянулась до предела, будто последний рубеж обороны. — Я уже всё сказала тому рыжему, — её голос звучал хрипло, как будто она много курила или плакала. Пальцы с обкусанными ногтями впились в дверной косяк, суставы побелели от напряжения. В глубине квартиры пахло жареным луком и дешёвым освежителем воздуха с ароматом "морской свежести". Аарон и Эндрю обменялись быстрым взглядом. — Какому рыжему? — Эндрю сделал шаг назад, демонстративно опустив руки, показывая, что не представляет угрозы. Его голос стал мягче, почти певучим — таким он говорил с напуганными свидетелями. Лаура облизала потрескавшиеся губы, оставив на них блеск дешёвой помады. — Ну... Следователю. Высокий, в очках с тонкой оправой. Приходил вчера вечером, — её глаз дёрнулся, когда она произнесла "вечером". — Сказал... что ведёт дело. У него было удостоверение. — Джостен здесь не работал, — голос Аарона стал резким, как удар хлыста. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Лаура побледнела так, что стали видны синие прожилки на висках. Её дыхание участилось. — Тогда... Тогда я не знаю, кто это был, — она прошептала так тихо, что слова едва долетели. Её взгляд упал на пол, где лежала потрёпанная газета с заголовком об очередном убийстве. Эндрю осторожно попросил описать "рыжего". Лаура заколебалась, её пальцы начали теребить край растянутой футболки. Высокий... Голос тихий, но... — она сделала странное движение руками, будто отталкивая что-то, — ...он как будто звучал прямо в голове. И улыбался... — её голос сорвался, — ...всё время. Даже когда не должно было быть смешно. Аарон почувствовал, как визитка в его кармане будто нагрелась. Он достал её, стараясь не делать резких движений. — Саймон ходил в "The Alchemist's Den"? Реакция была мгновенной — Лаура вжалась в дверной косяк, будто получила удар. Её зрачки расширились, дыхание стало прерывистым. — Да... — слово вырвалось с трудом. — С коллегами... иногда. — Она сделала паузу, её взгляд метнулся к торцу коридора, где висело кривое зеркало. — А один? — настаивал Аарон. Лаура закусила губу до крови. Маленькая капля скатилась по её подбородку. — Иногда. Говорил... что там классный бармен. Знает толк в необычных коктейлях. — Она вдруг резко выдохнула. — Но последний раз вернулся... не сам. Его привезли. Он был... — её голос сорвался, — ...холодным. Говорил, что больше не пойдёт. Аарон почувствовал, как мурашки побежали по спине. В подъезде где-то хлопнула дверь, заставив всех вздрогнуть. — А потом? — прошептал Эндрю. — А потом... — Лаура резко провела рукой по лицу, смазывая слёзы. — Через три дня его нашли в трансформаторной будке возле работы. Без... — она не договорила, сжавшись в комок. Эндрю резко поднял голову, встретившись взглядом с братом. В воздухе вдруг запахло корицей — сладкой, приторной. — Лаура, — Аарон говорил тихо, но каждое слово звучало как удар колокола, — этот бармен... он рыжий? Женщина медленно подняла глаза. В них был животный ужас. — Я... не видела его. Но Саймон говорил... — её голос стал совсем тихим, — ...вернее, со слов Саймона возможно похоже... За её спиной в квартире вдруг упал какой-то предмет, зазвенев стеклом. Лаура вздрогнула, её рука непроизвольно потянулась к шее, где виднелся странный след — тонкая красная линия, будто от очень тонкого лезвия. — Он приходил сюда? — резко спросил Эндрю, указывая на след. Лаура резко захлопнула дверь. В подъезде внезапно погас свет. Где-то внизу скрипнула дверь, и послышались медленные, размеренные шаги... *** Третья точка их расследования находилась в бизнес-центре — двадцатиэтажном монстре из стекла и стали, чьи зеркальные стены отражали свинцовое небо, делая его ещё мрачнее. Лифт поднял их на 17-й этаж с едва слышным гудением, а когда двери открылись, их встретил коридор, напоминающий больничный — безупречно белые стены, белый потолок с холодным LED-освещением, белый кафельный пол, по которому их шаги отдавались неестественно громко. Воздух был стерильным до тошноты — пахло хлоркой, озоном и чем-то ещё, возможно, страхом. Кабинет Шейлы оказался таким же безликим, как и всё вокруг. Белая мебель, белые жалюзи, даже компьютер был матово-белым. Только чёрная визитница на столе нарушала эту монохромность. Сама Шейла сидела за столом, заваленным папками с отчётами — все они были идеально выровнены, образовывая ровные прямоугольники. Её внешность казалась слишком безупречной для обычного офисного работника — гладкий пучок волос без единой выбившейся пряди, маникюр с бежевым покрытием без единого скола, серый костюм, сидящий как влитой. Она напоминала манекен из дорогого бутика — красиво, но безжизненно. Только глаза выдавали напряжение — слишком широкие зрачки в серо-голубых глазах, лёгкое подрагивание левого века, едва заметная сеточка лопнувших капилляров. — Инесса не была общительной, — слова выходили сквозь зубы, будто выталкивались наружу против её воли. Кончик карандаша в её пальцах отбивал нервную дробь по столу. — Работала, уходила. Никаких друзей, никаких разговоров. — Она сделала паузу, её взгляд скользнул по фотографии на столе — групповое фото сотрудников, где Инесса стояла в углу, слегка отвернувшись. Аарон, прислонившись к шкафу с документами, заметил, как её зрачки сузились, когда он загородил свет. Его тень легла на стол, и Шейла непроизвольно отодвинулась. — В бары ходила? — спросил он, наблюдая за её реакцией. — Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро. — Никогда? — Эндрю сделал шаг вперёд, блокируя ей путь к двери. Его голос был мягким, почти дружеским, но в нём чувствовалась стальная нить. Шейла заколебалась. Её пальцы сжали карандаш так, что он треснул с тихим щелчком. Чёрный грифель оставил на безупречно белом столе тонкую черту. — Ну... Раз или два видела её в "The Alchemist's Den". — Она бросила быстрый взгляд на дверь, затем на телефон, будто ожидая спасения. — Но она там сидела одна. — Её голос стал тише на последних словах. Аарон медленно поднял бровь. Его пальцы начали барабанить по крышке шкафа, выводя Шейлу из себя. — Почему именно там? В городе полно баров поближе. И дешевле, — добавил он, указывая на скромный офис. — Хорошие коктейли, — Шейла пожала плечами, но её голос дрогнул на последнем слове, а пальцы начали теребить край папки, оставляя на ней следы от лака. Тишина в комнате стала густой, как сироп. Эндрю перевёл взгляд на стол Шейлы — среди идеально организованных бумаг лежала визитка. Та самая. "The Alchemist's Den". Но не обычная — эта была из чёрного картона с серебряным тиснением, явно VIP-вариант. — Вы тоже там бываете? — он указал на карточку, стараясь не делать резких движений. Шейла резко втянула воздух, будто получила удар в солнечное сплетение. Её рука непроизвольно потянулась к запястью, но она остановила себя. — Это... корпоративное мероприятие было, — пробормотала она, слишком быстро убирая визитку в ящик. — Месяц назад. — И как? Понравилось? — Аарон сделал шаг вперёд, нависая над столом. Его тень полностью накрыла Шейлу. Женщина откинулась в кресле, её пальцы вцепились в подлокотники так, что ногти побелели. На лбу выступила испарина. — Бармен там... — она облизала губы, оставив на них блеск, — он запоминает всех. Даже если приходишь один раз. — Её голос стал шёпотом. — Он... он знает, какой коктейль ты закажешь, ещё до того, как ты сядешь. Эндрю и Аарон переглянулись. В воздухе вдруг запахло корицей — сладкой, приторной, как в том клубе. — Рыжий? — тихо спросил Аарон, внимательно наблюдая за её реакцией. Шейла резко встала, опрокинув стул. Он упал с глухим стуком, нарушив стерильную тишину офиса. — Мне нужно на совещание, — её голос звучал на грани истерики, высокие ноты резали слух. — Больше я ничего не знаю. Выйдите, пожалуйста. Когда Аарон протянул ей свою карточку, рукав пиджака Шейлы задрался, открыв запястье. Там была тонкая, едва заметная линия — не порез, как от лезвия, а скорее ожог, но странной формы, почти как рунический символ. — Это что? — не удержался Эндрю, указывая на след. Шейла резко натянула рукав, но было поздно — они уже рассмотрели странную метку. Её глаза наполнились животным ужасом. — Ничего. Порез. — Она отвернулась к окну, где за стеклом клубились тяжёлые облака. — Теперь уходите. Пожалуйста. Но когда они уже выходили, Эндрю заметил, как Шейла непроизвольно провела пальцами по запястью, где был след, и прошептала что-то, что звучало как "он уже знает". *** Четвёртой точкой была квартира №17, где жила мать Инессы. В доме 1940-х годов постройки находилась она на третьем этаже, куда вела лестница с облупившимися перилами и ступенями, протёртыми до впадин десятилетиями шагов. Дверь, когда-то голубая, теперь выцвела до грязно-серого оттенка, её поверхность испещрена царапинами от ключей и кошачьих когтей. Звонок не работал — пришлось стучать старомодным молотком в виде лошадиной подковы. Внутри пахло не просто лекарствами — это была смесь сердечных капель, валерьянки и чего-то затхлого, возможно, старых книг, хранящихся в шкафу десятилетиями. Воск от церковных свечей добавлял в этот букет ноты мёда и тления. Кружевные занавески, некогда белые, теперь пожелтели от времени и табачного дыма, превращая солнечный свет в болезненное жёлтое марево, окутывающее комнату словно вуаль. Старушка — мисс Жаннет — сидела на диване, обитом выцветшей тканью с едва различимым теперь цветочным узором. Её пальцы, узловатые от артрита, с синюшными прожилками под тонкой кожей, дрожали, перелистывая альбом с фотографиями. На одной из страниц застыла Инесса лет десяти — в новогоднем платье с оборками, стоящая у ёлки с самодельными игрушками. Слеза упала на пластиковую плёнку, оставив мутный круг, который старушка поспешно вытерла растянутым рукавом кардигана, пахнущего нафталином. Эндрю осторожно опустился рядом, стараясь не скрипнуть пружинами, но старый диван всё равно издал жалобный стон. Он заметил, как на комоде среди фарфоровых слоников (один с отбитым ухом) стояла рамка с последним фото Инессы — на ней она была бледной, с тёмными кругами под глазами, но всё равно улыбалась для матери. — В последнее время... она стала другой, — прошептала старушка, закрывая альбом с таким усилием, будто захлопывала крышку гроба. — Просыпалась ночью с криком. Шептала, что за окном кто-то стоит... — Её взгляд метнулся к занавешенному окну. — А телефон... Она бросала его, когда он звонил. Говорила, что "он звонит с неизвестного номера". Аарон, до этого изучавший полки с безделушками, резко обернулся. Его пальцы замерли над маленькой восковой фигуркой ангела — точно такие же стояли на столиках в "The Alchemist's Den". — Она описала этого человека? — его голос прозвучал резче, чем планировалось. Старушка сжала в руках салфетку так, что бумага порвалась. — Нет... — её голос стал едва слышным. — Но однажды она сказала... — Женщина сделала паузу, её глаза наполнились ужасом. — "Он улыбается, даже когда говорит ужасные вещи. И его зубы... они слишком белые". В углу комнаты старые часы с кукушкой внезапно пробили три раза, хотя стрелки показывали только два. Эндрю заметил, как тень от лампы на стене странно изогнулась, приняв на мгновение форму высокого человека. — Она упоминала какой-то бар? — спросил Эндрю, указывая на свечу в банке — чёрную, с символом, напоминающим перевёрнутую "А", точно такую же они видели в клубе. Старушка вдруг задрожала всем телом. Её пальцы вцепились в крестик на шее так сильно, что тонкая цепочка врезалась в кожу. — Она сказала... "Мама, он выглядит как тот бармен из подземного бара". Больше ничего! — Старушка зарыдала. — На следующий день... её нашли в парке. Без... без... Громкий скрип раздался из коридора — будто тяжёлая дверь медленно открылась сама по себе. Ветер за окном внезапно усилился, заставляя занавески колыхаться, как призраки. Аарон почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом — в воздухе повис сладковатый запах корицы, смешанный с чем-то металлическим, возможно, кровью. Эндрю резко встал, когда заметил, что на столе с фотографиями появился новый предмет — чёрная визитка с серебряными буквами. "The Alchemist's Den. VIP вход". В этот момент старые часы внезапно остановились, их тиканье сменилось жуткой тишиной. А из коридора донёсся тихий, мелодичный свист. *** К полудню прекратился тот противный моросящий дождь, что липкой пеленой висел над городом уже третьи сутки. Но небо так и не прояснилось — свинцовые тучи нависли низко, словно приплюснутые чьей-то невидимой ладонью. Влажный воздух был густым, как сироп, пропитанный запахами мокрого асфальта, гниющей в водосточных желобах листвы и чего-то ещё — возможно, далёких выбросов с промышленной зоны. Лужи на тротуарах отражали тусклый свет фонарей, превращаясь в грязные зеркала, в которых мелькали искажённые силуэты прохожих. Их маршрут начался с кафе "Gather & Brew", где последние три года работал Марк. Заведение с выцветшей вывеской и потёртыми шторами цвета бордо выглядело уставшим, как и его посетители. Внутри пахло не просто кофе и беконом — это была смесь старого растительного масла, пережаренных бобов и едва уловимой ноты плесени, въевшейся в деревянные панели стен. Кожаные сиденья в кабинках были исцарапаны до дыр, а на некоторых остались странные пятна, похожие на следы от ожогов. Бармен — массивный мужчина с бородой, напоминающей птичье гнездо, и татуировками, изображающими что-то между рунами и химическими формулами, — лениво перебирал бокалы. Его пальцы с обкусанными ногтями оставляли жирные отпечатки на стекле. Аарон положил локти на стойку, почувствовав, как липкий сироп прилипает к рукавам его куртки. — Марк Шелли. Он бывал в "The Alchemist's Den"? — спросил он без предисловий, наблюдая, как зрачки бармена сузились, будто от внезапного света. Тот медленно вытер бокал тряпкой, оставляя на стекле мутные разводы. — Да, пару раз после смены заходил туда с ребятами... — Его взгляд скользнул к дальнему углу, где сидел одинокий посетитель, затем к двери. — Но в последнее время ходил один. И выглядел... — Он сделал паузу, его пальцы сжали бокал так, что стекло заскрипело. — Будто видел дьявола, но боялся в этом признаться. Эндрю наклонился ближе, уловив запах дешёвого одеколона, смешанного с потом, исходящий от бармена. — С кем-то общался там? Может, кто-то к нему подсел? — Он положил на стойку двадцатку, которая тут же исчезла под салфетницей. — Особенно в последнее время. — Не помню... — Бармен почесал бороду, оставив в ней крошки от чего-то. — Люди там... — Он внезапно замолчал, его взгляд стал отсутствующим. — Они меняются. Не всегда в лучшую сторону. Аарон достал фоторобот, составленный по описаниям всех свидетелей. Бумага была уже слегка помята от частого использования. — А этот парень? Рыжий, в очках. Улыбается... — Он сделал паузу, — ...как будто кто-то дергает его за невидимые ниточки. Бармен замер. Вдоль его татуированной руки пробежала дрожь. — Вроде да... — Он слишком быстро отвёл глаза. — Но он не запомнился. Обычный посетитель. — Его голос звучал фальшиво, как плохо сыгранная нота. Так они прошли два клуба и три кафе — везде один и тот же спектакль. В "Jazz Hole" официантка с тремором в руках делала вид, что протирает уже чистый стол, буркнув: "Был, но не запомнился", при этом её левый глаз дёргался, как у затравленного зверька. В "Retro Bar" менеджер с красными прожилками на белках нервно теребил цепочку на шее, оставив на коже красные полосы, и вдруг "забыл", кто работал в прошлом месяце. В каждом месте — те же заминки, те же бегающие глаза, тот же запах страха, прикрытый дежурной улыбкой и слишком громким смехом. Особенно запомнился момент в "Silver Fox", когда владелец заведения — мужчина с лицом боксёра-пенсионера — вдруг побледнел, услышав вопрос о рыжем, и резко оборвал разговор, сославшись на срочный звонок. Но не успел Аарон выйти за дверь, как услышал за спиной его сдавленный шёпот в трубку: "Они опять спрашивают про Тео... Нет, не отпускай его сегодня вечером..." На улице Эндрю закурил, выпуская клубы дыма в сырой воздух. Дым смешивался с туманом, поднимающимся от нагретого дождём асфальта, образуя призрачные фигуры. — Похоже, наш "никем не запомнившийся" парень запомнился всем, — сказал он, разглядывая окурок. — Просто никто не хочет об этом говорить. Как будто они боятся... — ...что он услышит, — закончил за него Аарон, разглядывая визитку клуба. Бумага за день поисков приобрела странный оттенок — чернила будто потемнели, а края слегка пожелтели, как от времени. Он перевернул карточку и вдруг заметил то, чего раньше не видел — крошечные буквы, вытисненные в углу: "Только для избранных. После полуночи". Где-то вдали прогремел гром, но звук был странным — больше похожим на чей-то смех, растянутый эхом между зданиями. Город вокруг будто затаил дыхание, улицы опустели раньше обычного, а в окнах домов зажглось подозрительно мало света. Даже ветер стих, оставив в воздухе ощущение напряжённого ожидания. — Тогда придётся спросить у него лично, — Аарон сунул визитку во внутренний карман пиджака, рядом с кобурой. — Сегодня вечером. После полуночи. Эндрю бросил окурок в лужу, где тот погас с шипением. — В "The Alchemist's Den", — кивнул он. — Надеюсь, он действительно будет там. — О, он будет, — Аарон посмотрел на темнеющее небо. — Он ждёт нас. *** Нил появился внезапно, как всегда — не подошёл, а буквально материализовался из предвечерних сумерек, словно густой туман на мгновение сгустился в человеческую фигуру. Он возник у входа в третье за день кафе, уже сбросив своё промокшее пальто. Его тёмно-синий пиджак с чуть блестящими от влаги плечами, слишком дорогой для обычного детектива, странно контрастировал с медным оттенком рыжих волос, создавая диссонанс — как если бы клоун надел костюм для похорон. В руках он небрежно крутил зонт-трость с серебряным набалдашником в виде совы, оставляя на мокром асфальте незамысловатые спирали. — Ну что, копаете? — ухмыльнулся он, и эта улыбка растянулась неестественно широко, обнажая ряд чуть слишком белых зубов. Глаза же оставались такими же холодными. Аарон почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но лишь сильнее сжал челюсть, оставив на лице привычную маску раздражения: — Ты где пропадал? — его голос звучал резко, с явным акцентом на последнем слове. Весь этот бесконечный день они с Эндрю носились по городу, а Нил исчез сразу после утра. — Допрашивал вашего "свидетеля", — Нил лениво указал зонтом в сторону полицейского участка, где в окне второго этажа маячил чей-то силуэт. При ближайшем рассмотрении это оказался начальник участка, нервно курящий у окна. — Того самого, что "видел подозрительного типа" возле леса. — И? — Эндрю быстро перехватил инициативу, заметив, как пальцы брата непроизвольно сжались в кулаки. Его собственный голос звучал спокойнее. — И он врёт, — Нил растянул последнее слово с явным удовольствием, будто дегустировал его. Его длинные пальцы поиграли с кнопкой на рукоятке зонта, и с тихим щелчком оттуда выскочило тонкое лезвие. Оно блеснуло в свете фонаря и так же быстро исчезло. — Почему так думаешь? — Потому что, дорогие мои, — Нил театрально вздохнул, делая паузу для драматического эффекта, — он трижды менял показания. — Он достал из внутреннего кармана миниатюрный диктофон и нажал кнопку воспроизведения. Из устройства послышался дрожащий голос: "...видел его у оврага, высокий такой, в очках..." Затем щелчок, и тот же голос, но уже увереннее: "...нет, это было у дороги, он что-то прятал в кустах..." И наконец, почти шёпотом: "...да какая разница, может, это просто бродяга был, их там полно..." Аарон вздохнул и сжал кулаки так, что костяшки побелели: — То есть он ничего не видел? — О, видел, — Нил снова улыбнулся, медленно убирая диктофон. — Но не то, что нам нужно. Он действительно что-то заметил в ту ночь, но... — он сделал небольшую паузу, — это было не наше привидение. — Тогда зачем врал? — Эндрю перебил его, устало потирая переносицу. Нил пожал плечами: — Потому что наш свидетель — мелкий воришка. Думал, что если "поможет следствию", то его не посадят за три карманные кражи. — Он презрительно фыркнул, — Как будто кого-то волнуют его жалкие двадцать долларов. Эндрю глубоко вздохнул, выпуская воздух через сжатые губы: — Отлично. Единственный свидетель — фантазёр. Наши поиски снова зашли в тупик. Нил забрал из рук Эндрю блокнот с записями, собранными из опросов. Быстро пробежавшись глазами по всем заметкам, он неожиданно оживился. Джостен резко повернулся к заведению через дорогу, и его рыжие волосы вспыхнули в тусклом свете фонарей, будто языки пламени. Вывеска "The Alchemist's Den" мерцала неоновыми буквами, отбрасывая синеватые блики на его лицо. — Не совсем, — прошептал он, и в его голосе впервые за весь день появились нотки настоящего волнения. — Теперь мы точно знаем, где искать. Он резко повернулся к заведению через дорогу: — Потому что ваш лжец-свидетель хоть и врал о месте, но не врал о времени. — Его голос стал глубже, приобрёл странный резонанс. — И в ту ночь... — он указал зонтом на дверь клуба, — он видел, как оттуда выходил наш "рыжий". И знаете, что самое интересное? Нил обернулся к ним, и в его глазах вспыхнул огонёк: — Он не улыбался. Впервые за все эти месяцы. — Нил наклонился ближе: — Потому что в ту ночь он был чем-то... напуган. *** Клуб "The Alchemist's Den" встретил их волной густого, почти физически ощутимого полумрака. Воздух здесь был настолько плотным, что казалось, можно провести рукой и ощутить его вязкую текстуру. Единственные источники света — тусклые лампы под барной стойкой, дававшие желтоватое свечение, будто подкрашенное шафраном, и мерцающие синевой неоновые трубки вдоль стен, пульсирующие в такт едва слышной музыки. Эти полосы света выхватывали из темноты фрагменты интерьера: кожаные кресла с глубокими царапинами, стены, украшенные странными символами, напоминающими алхимические знаки, и потолок, где в темноте угадывались очертания сложной геометрической конструкции. Воздух был насыщен смесью ароматов: дорогого выдержанного виски с нотками дуба и ванили, едкого сигаретного дыма и чего-то ещё — сладковатого, почти химического, напоминающего миндаль с примесью меди. Этот коктейль запахов щекотал ноздри и оставлял металлический привкус на языке, как после лизнутой батарейки. Где-то в глубине заведения приглушённо играл джаз, но звук казался искажённым — то ли из-за плохой акустики, то ли потому что доносился словно из-под воды, создавая жутковатый эффект присутствия в другом измерении. За стойкой, сделанной из полированного чёрного дерева с вкраплениями каких-то мерцающих минералов, стоял бармен — массивный мужчина с бритым наголо черепом и руками, полностью покрытыми замысловатыми татуировками. В тусклом свете было видно, что это не просто рисунки — узоры складывались в сложные алхимические формулы и символы, некоторые из которых пульсировали, будто живые. Он лениво наливал виски высокому клиенту в углу, его движения были точными, почти механическими — годы практики превратили их в отточенный ритуал. Когда струя янтарной жидкости наполняла бокал, свет преломлялся в ней, создавая на стойке радужные блики. — Мы по делу, — Аарон положил удостоверение на стойку, где оно легло рядом с кольцевыми следами от бокалов, образующими странные концентрические узоры. Бармен медленно поднял глаза — его взгляд был настолько бесстрастным, что казалось, он смотрит сквозь них, видя что-то за их спинами. После паузы, растянувшейся на несколько ударов сердца, он кивнул, и свет отразился в его бритом затылке, выхватив шрам в форме полумесяца. — Чем могу помочь? — его голос был низким и хриплым, как будто повреждённым годами курения. Эндрю аккуратно выложил на стойку три фотографии, расположив их в аккуратный ряд. Бумаги слегка прилипли к влажной поверхности. — Эти люди бывали у вас? Бармен наклонился, его тень слилась с общим мраком помещения, став частью клубных сумерек. Он изучал снимки не торопясь, его палец с чёрной татуировкой в виде змеи на мгновение задержался на фото Инессы, оставив на нём едва заметный влажный след. — Двоих видел, — наконец произнёс он, отодвигая третье фото движением, полным странной неохоты. — Официанта и ту девушку. Они что-то натворили? — Они мертвы, — резко сказал Аарон, наблюдая, как зрачки бармена сузились, но не от шока, а скорее от узнавания, будто он услышал ожидаемую новость. Когда они вышли на улицу, дождь снова начинался — мелкий, холодный, назойливый. Капли стучали по крышам машин, выстроившихся вдоль тротуара, и растворялись в лужах, оставшихся от предыдущего ливня, окрашивая их поверхность в красноватый оттенок от неоновых вывесок. — Значит, он их высматривал здесь, — тихо сказал Эндрю, поднимая воротник пиджака. Его глаза неотрывно смотрели на дверь клуба, где в проёме на мгновение мелькнула тень. — Выбирал. Изучал. Как... коллекционер. — Да, — Аарон посмотрел на визитку The Alchemist's Den в своих руках. Бумага уже размокла от влаги, буквы начали расплываться. — И он явно ещё не закончил. Нил закурил, и в сером предвечернем свете дым из его рта вырвался клубами, смешиваясь с туманом, поднимающимся от нагретого дождём асфальта. Его сигарета горела быстро, а пепел падал на мокрый тротуар. — Тогда нам стоит поторопиться, — произнёс он, — Потому что следующий коктейль он, возможно, уже заказывает. *** Холодный осенний дождь постепенно ослаб до назойливой мороси, превращая тротуары в зеркальные поверхности, отражающие неоновые вывески. Трое следователей заняли позиции напротив зловещего клуба "The Alchemist's Den". Аарон прижался спиной к шершавой кирпичной стене заброшенного магазина, чувствуя, как ледяная влага просачивается под воротник кожаной куртки и ползёт по позвоночнику. Эндрю, притаившийся в тени рекламного щита с потрескавшейся краской, жестом показал на часы — 2:17 ночи. Его пальцы дрожали от холода, когда он поправлял наушник рации. — Вы уверены, что он выйдет именно отсюда? — прошептал Эндрю, стараясь перекрыть шум дождя. Его дыхание превращалось в белые облачка пара в холодном воздухе. Нил, развалившись на потрёпанном пассажирском сиденье их серой "Тойоты", флегматично щёлкнул серебряной зажигалкой Zippo, освещая на мгновение свои саркастично изогнутые губы. Оранжевый свет пламени отразился в его холодных голубых глазах. — О, он выйдет, — его голос шипел в наушниках с лёгкой хрипотцой. — Такие как он всегда возвращаются на место преступления. Прямо как отец из среднестатистической семьи в день зарплаты. — Он выпустил кольцо дыма в тесное пространство автомобиля. Аарон сжал зубы до хруста. Вот почему он терпеть не мог работать с Нилом — тот умудрялся превращать даже серийные убийства в повод для своих язвительных шуток. — Заткнись и следи за дверью, — пробурчал он в микрофон, чувствуя, как от нервов у него начинает дёргаться левый глаз. Рыжий появился ровно в 2:25, как будто следовал какому-то невидимому расписанию. Тео Мелвин — бывший бармен, выгнанный из престижного заведения полгода назад за жестокую драку с посетителем. Камеры наружного наблюдения из трёх разных клубов чётко зафиксировали его рядом с двумя жертвами в ночь убийств. Неуловимый свидетель, который внезапно стал их главным подозреваемым. — Похож на мокрого лиса, — проворчал Аарон, когда Тео нервно огляделся по сторонам, поправляя воротник своей кожаной куртки. Его рыжие волосы, слипшиеся от дождя, казались почти кровавыми под светом уличных фонарей. — Зато стильный, — парировал Нил, разглядывая подозреваемого через бинокль. — Кстати, обратите внимание на ботинки. Prada прошлого сезона. Убийца со вкусом. Или просто хороший вор. — Он бросил взгляд на Эндрю, явно ожидая реакции. Эндрю подавил смешок, прикусив губу, а Аарон мысленно пообещал придушить Нила при первой же возможности. Желательно его же собственным галстуком. Они преследовали Тео на почтительном расстоянии, используя переулки и подворотни, как тени в ночном городе. Рыжий шёл быстрым, но не паническим шагом, иногда останавливаясь у витрин дорогих магазинов — не для проверки хвоста, а явно любуясь своим отражением в зеркальных поверхностях. — Нарцисс, — заметил Нил, перепрыгивая через лужу с грацией кошки. — Надо было догадаться по причёске. И по тому, как он пялится на своё отражение. Квартира Тео оказалась в обшарпанной пятиэтажке на самой окраине города. Когда дверь в подъезд за рыжим закрылась, Нил уже сделал резкое движение вперёд, но Аарон грубо схватил его за плечо. — Ждём, — прошипел он, указывая на окна подъезда. — Сначала убедимся, куда он идёт. Через грязные стекла было видно, как свет включается на четвёртом этаже. Они выждали полчаса, но никто не выходил из подъезда. Приняв решение, они вошли в неохраняемый подъезд, где пахло плесенью и дешёвым табаком. На четвёртом этаже одна из дверей была чуть приоткрыта — странная небрежность для человека, который должен скрываться. Они осторожно вошли в квартиру, держа оружие наготове. Аарон жестом показал Нилу и Эндрю занять позиции. Тишина в квартире была звенящей. Только монотонное капанье воды из неисправного кухонного крана нарушало гнетущую тишину. В воздухе витал запах дешёвого одеколона и чего-то кислого. — Полиция! — крикнул Аарон, резко пиная дверь в спальню. Дерево треснуло под его напором. И он замер на пороге. Тео висел посреди комнаты, привязанный к люстре толстой верёвкой, которая впилась в шею. Его рыжие волосы теперь обрамляли посиневшее лицо с выпученными глазами. Язык, неестественно раздутый, вывалился изо рта. На груди болталась записка, приколотая канцелярской кнопкой: "Я больше не могу". — Блядь! — Аарон ударил кулаком по дверному косяку, оставляя вмятину в старой краске. — Он нас опередил! Он знал, что мы идём за ним! Нил, невозмутимо осматривая тело, свистнул сквозь зубы: — Ну что, детективы, поздравляю. Только что убили единственного подозреваемого. Хотя технически он сам себя убил, если верить записке. — Он нарочито медленно оглядел комнату. — Или нет? Эндрю нахмурился, профессиональным взглядом осматривая сцену: — Это не мы. Невозможно, чтобы он сам так повесился. — Он указал на табуретку у стола, стоявшую слишком аккуратно. — И верёвка завязана слишком профессионально. Это работа кого-то другого. — Тогда кто? — Аарон резко обернулся, его голос дрожал от ярости. — Кто, блять, был тут, если мы караулили каждую тень у дома? Как он проскользнул мимо нас? Нил, не обращая внимания на вспышку гнева, ловко достал из кармана мёртвого Тео смартфон. Пароль — простейшая комбинация от 1 до 6 — был взломан за секунды. Последнее сообщение гласило: "Ты знал, чем это закончится. Прости". Номер отправителя — не зарегистрирован. — Наш маньяк чистит хвосты, — резюмировал Нил, перебрасывая телефон Эндрю. — И, судя по всему, он куда умнее, чем мы думали. Настолько умнее, ну, или наоборот глупее, что играет с нами в кошки-мышки. Аарон отвернулся к окну, стиснув зубы до боли. Где-то там, в ночи, настоящий убийца продолжал свою охоту, смеясь над их беспомощностью. А они остались с трупом помощника и грудой нерешённых вопросов. Его отражение в грязном окне казалось ему чужим — усталым и постаревшим. Эндрю незаметно коснулся руки Нила, его пальцы слегка дрожали: — Хочешь, заедем за кофе? Похоже, нас ждёт долгая ночь. Нил ухмыльнулся, намеренно игнорируя мрачную атмосферу: — Конечно, за мой счёт. Всё равно тут ещё долго будут возиться оперативники. Аарон уже набирал номер Ваймака, его пальцы дрожали от ярости и усталости. Ему нужно было как можно быстрее убраться отсюда — хотя бы чтобы не видеть, как эти двое строят глазки на фоне висячего трупа. Его голос звучал хрипло, когда он говорил в трубку: — Вызовите нам срочно криминалистов, судмедэксперта и опергруппу по адресу Миссар Стрит 12. Да, всё по этому же делу. — На пару секунд он замолчал, и потом резко ответил: — Нет, не спрашивайте. Просто пришлите людей. Сейчас же. Практически сразу сбросив трубку, он резко повернулся к Нилу и Эндрю, его глаза горели холодным огнём: — Никто никуда не расходится, поняли? — Он сделал шаг вперёд, его тень на стене казалась огромной. — Напомню, что это не только моё дело. Мы все в этой дерьмовой лодке. — Аарон подошёл к заваленному бумагами столу Тео, надеясь найти хоть что-то, что могло бы намекнуть на настоящего маньяка. — Осматривайте квартиру. Каждый сантиметр. Нил театрально вздохнул и направился по коридору на кухню, нарочито медленно раскачивая бёдрами. Эндрю поплёлся за ним, стараясь не смотреть на мёртвое тело. — Как скажешь, начальник, — выплюнул Нил последнее слово, уже находясь на кухне. Его голос звучал из-за угла: — Но если у него будет банка хорошего кофе, я не виноват, что она таинственным образом исчезнет. Аарон раздражённо закатил глаза, перебирая стопку бумаг на столе жертвы. Его пальцы оставляли отпечатки на пыльной поверхности. В квартире царила зловещая тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене и шуршанием переворачиваемых документов. Открытое окно в спальне пропускало холодные порывы ветра, которые заставляли шторы шевелиться, как призраки. Расследование только начиналось. И с каждой минутой оно становилось всё мрачнее. Где-то в этом городе настоящий убийца готовил следующую жертву, а они оставались с мёртвым концом и чувством, что их просто использовали.