Нить судьбы в сумерках.

***

Лунный свет застыл в хрустальных люстрах, рассыпавшись по полу алмазной крошкой. Белла, укачивающая Ренесми, внезапно подняла глаза — её человеческие зрачки расширились, словно уловив незримую перемену в воздухе.  — Ты спасла нас сегодня, — сказала она, и в её голосе дрожала странная нота, будто она вдруг осознала, что держит на руках чудо.  Триша почувствовала, как пальцы Сета смыкаются вокруг её запястья — горячие, слегка влажные от напряжения. Его пульс стучал в такт её несуществующему сердцебиению.  — Мы все сделали это вместе, — прошептала она, но слова потерялись в внезапной тишине, когда Эдвард поднял голову от книги.  Его золотые глаза скользнули от их соединённых рук к лицу Триши, и в них вспыхнуло что-то древнее, мудрое — знание, доступное лишь тем, кто любил столетиями.  — Вам пора, — произнёс он, и в этих двух словах звучало благословение. 

***

Ночь встретила их ароматом расплавленного снега и сосновой смолы. Триша шла, ощущая, как жар от его тела проникает сквозь тонкую шёлковую блузку — крошечные ожоги на её вечной мерзлоте.  — Ты дрожишь, — заметил он, сбрасывая с себя кожаную куртку.  Она не ответила. Какое ей дело до дрожи, когда весь её мир сузился до точки, где его ладонь касалась её талии?  Его пальцы задержались на её ключице — горячие, живые, такие смертные. Они провели по хрупкой кости, будто настраивая невидимый инструмент.  — Ты знаешь, я никогда... — он запнулся.  — Я тоже, — солгала Триша.  Она лгала, потому что правда звучала страшнее: "Я никогда не делала этого по-настоящему. Не с тем, кто имеет значение."  Дверь закрылась с тихим щелчком, и мир распался на ноты:  Его губы нашли её шею — жаркие, нетерпеливые. Триша закинула голову, подставляя холодную кожу, и он ответил стоном, когда её мраморное тело прижалось к его горячей груди.  — Ты пахнешь... — он вдохнул глубже, — как первый снег и что-то... электрическое.  Его пальцы разыгрывали сложную партию на пуговицах её блузки. Каждая расстёгнутая — вздох. Каждый сантиметр обнажённой кожи — пауза перед кульминацией.  Триша позволила ткани соскользнуть на пол, где она застыла бледным лунным ореолом.  — Подожди, — он отстранился, его глаза пылали янтарём. — Я хочу...  Его ладони скользнули по её бёдрам, поднимая юбку с мучительной медлительностью. Холодная кожа под его пальцами покрылась невидимой рябью — вампирская плоть, отвечающая на прикосновение живого.  Когда он наконец коснулся её между ног, Триша взвыла. Не голосом — всем своим существом. Его пальцы были раскалёнными, а она — ледяной, и там, где они встречались, рождался пар.  — Ты... мокрая, — он прошептал это с благоговением, как археолог, нашедший потерянный храм.  — Это не... не совсем так... — она захрипела, чувствуя, как её тело выделяет странную субстанцию — не человеческую смазку, а что-то иное, созданное для этого мгновения.  Когда он вошёл в неё, мир взорвался алхимией противоположностей.  Его член, раскалённый как сталь в горниле, медленно преодолевал сопротивление её ледяного тела. Триша выгнулась, чувствуя, как её внутренности — холодные, упругие складки, никогда не знавшие тепла, — обволакивают его, адаптируясь к невыносимому жару.  — Ты... — его голос сорвался, когда она полностью приняла его. — Боже... как... ледяной дворец... внутри... Он начал двигаться — сначала осторожно, как будто шёл по тонкому льду. Каждый толчок:  - Его бёдра прижимались к её холодной коже, оставляя временные отпечатки тепла  - Её ноги обвили его талию, мраморные икры напряглись  - Их животы соприкасались — его потный, горячий; её гладкий, холодный  — Быстрее, — прошептала Триша, впиваясь когтями в его ягодицы.  Сет застонал, ускоряясь. Теперь он входил в неё с глухим звуком — "чмок-чмок" — будто ступни, шагающие по мокрому снегу.  Его большой палец нашёл её клитор — крошечный, холодный бугорок — и начал кружить вокруг него.  — Я не... не чувствую так... — она задохнулась.  — Лжешь, — он прикусил её сосок, и Триша взвыла, когда волна удовольствия прокатилась по её неживому телу.  Сет внезапно перевернул её, прижав к стене. Новый угол заставил Тришу увидеть звёзды — его член теперь достигал мест, о которых она и не подозревала.  — Ты... там... — она закатила глаза, когда он одной рукой сжал её грудь, а другой оттягивал её бедро, углубляя проникновение.  Её смазка — странная, прозрачная, больше похожая на жидкий шёлк — обильно выделялась, смешиваясь с его потом. На бёдрах Триши образовались розоватые полосы — где его горячая кожа обжигала её мертвецкую бледность.  — Я не... не могу... — когти Сета выросли, впиваясь ей в бёдра.  Триша ответила укусом в плечо — не прокалывая кожу, но оставляя след зубов.  — Кончай в меня, — приказала она, и её голос звучал как древнее заклинание.  Когда он достиг кульминации, Триша увидела:  - Как его горячее семя заполнило её ледяную пустоту.  - Как их нити судьбы вспыхнули, осветив комнату золотым сиянием. - Как её собственное тело вдруг сжалось вокруг него в подобии оргазма. Он рухнул на неё, и в этот момент Триша почувствовала — не боль, не удовольствие, а нечто большее: единство противоположностей. — Мы... — Сет пытался отдышаться, его тело покрывала испарина.  Триша провела языком по его ключице, ощущая вкус соли и чего-то безмерно *тёплого*.  — Теперь ты часть моей вечности, — прошептала она.

***

Солнечные блики танцевали на груди Сета, подчеркивая свежие царапины на его загорелой коже — бледно-голубые отпечатки когтей Триши. Она наблюдала, как его диафрагма ритмично поднимается — живое дыхание, которое её собственное тело забыло век назад.  — Ты исцеляешься медленнее, — провела пальцем по воспаленным отметинам на его плече.  Сет приоткрыл один глаз, янтарный блик скользнул по её лицу:  — Твои следы особенные. — Его ладонь легла на её бедро, где розовели отпечатки его пальцев. — Как и ты.