Сквозь невидимые руны

      Я влетела в кабинет древних рун, едва не споткнувшись о собственный развязавшийся шнурок. Мантия предательски соскользнула с плеча, а волосы — ну, если честно, они сейчас напоминали гнездо после урагана.       Профессор Ворвик поднял на меня глаза. Не просто поднял — будто бы медленно, с наслаждением проткнул взглядом.       — Мисс Хоторн, — его голос звучал так, будто он только что откусил кусочек лимона. — Вы решили, что рунические символы сами собой сложатся в нужном порядке, пока вы нежитесь в постели?       Класс захихикал. Где-то сзади даже кто-то фыркнул — вероятно, это Гаррет Уизли, рыжий паренёк с Гриффиндора, который вечно подкладывает мне записки с глупыми шутками. Я попыталась придать лицу выражение «о, я просто задержалась, чтобы спасти котёнка», но, боюсь, оно меня не спасло.       — Вы можете занять место, — продолжил он. — Но после урока я ожидаю вас для… обсуждения вашей пунктуальности.       Я поспешила к единственному свободному месту, мысленно проклиная Себастьяна. Вот счастливчик — выбрал факультатив попроще, пока я мучусь с этим воплощённым дементором! Это по-любому моё наказание за то, что смеялась над ним.       Только я устроилась, как дверь снова открылась. В проёме стоял Оминис, слегка запыхавшийся. Его обычно аккуратные светлые волосы были растрёпаны, а палочка в руке мягко светилась, помогая ориентироваться.       — Простите за опоздание, профессор, — его бархатный голос заполнил кабинет. — Я задержался у профессора Хоука.       Наступила тишина. Ворвик никогда не наказывал Оминиса. Во-первых, потому, что он действительно разбирался в рунах лучше всех. Во-вторых… как-то неловко отчитывать слепого наследника древнего рода, особенно когда он стоит так — с идеальной смесью смущения и врождённого достоинства.       — Садитесь, мистер Гонт, — сквозь зубы процедил профессор.       Оминис легко нашёл мою парту, когда он сел рядом, от него пахнуло свежестью и чем-то ещё — возможно, древними книгами из кабинета Хоука.       — Похоже, у кого-то неприятности, — прошептал Оминис, пока профессор разворачивался к доске. Он лениво развалился на парте, закинув руки за голову так, что его локоть оказался в опасной близости от моего носа.       — Даже не знаю, что проще — сразиться с акромантулом или выполнить его задание, — пробормотала я, пытаясь отодвинуться.       Но Оминис, словно не замечая моего дискомфорта, медленно расползался по парте, уже давно пересёк выдуманную мной границу. Его рука заняла половину моей части стола, а палочка лежала так, будто намеренно мешала мне открыть учебник.       — Эй! Подвинься, — толкнула я его плечом, но он лишь прикрыл глаза с довольным видом.       — Ты же знаешь, я плохо ориентируюсь в пространстве, — пробормотал он, но уголок его губ дрогнул.       — Врёшь. Ты прекрасно знаешь, где чья половина.       — Мисс Хоторн, мистер Гонт, — его голос прозвучал как ледяной ветер. — Если вы настолько увлечены беседой, может, продемонстрируете нам перевод этой руны?       Он указал на доску, где красовался сложный символ. Оминис, не открывая глаз, лениво поднял палочку.       — «Ансуз», — произнёс он без тени сомнения. — Знак символизирует обновление, окончание жизненного кризиса. Руна способна пробудить сознание, направить к выходу из тупиковой ситуации.       — …Верно, — наконец процедил он. — Но в следующий раз я ожидаю ответа от мисс Хоторн. Надеюсь, вы поделитесь своими знаниями с вашей соседкой. А теперь продолжим….       Я перевела взгляд на Оминиса. Он сидел, слегка наклонив голову, его пальцы бессознательно чертили контуры руны на парте.       — Откуда ты это знал? — прошептала я.       Он лишь пожал плечами, но в уголке его рта дрогнуло:       — Может быть, когда-нибудь расскажу. Если ты…       — Мисс Хоторн! — голос Ворвика разрезал наш шёпот. — Поскольку вы так заинтересовались личными интерпретациями, может, поделитесь своим видением руны «Беркана»?       Я замерла. Оминис под столом осторожно коснулся моей руки — один лёгкий палец провёл линию на внутренней стороне запястья. И странное дело — я вдруг вспомнила значение.       — «Беркана»… это рост, — начала я неуверенно. — Но не просто изменение… а то, что происходит, когда перестаёшь бояться ошибиться.       Ворвик смотрел на меня с новым интересом.       — Неожиданно… проницательно, — наконец сказал он. — Хотя и весьма вольная трактовка, — когда он отвернулся, Оминис улыбнулся — по-настоящему, впервые за этот урок.       Я резко отвернулась, уткнувшись в учебник так яростно, что пергамент затрещал по швам.       — Я больше не намерена разговаривать с тобой до конца урока, Оминис, — прошептала я сквозь зубы.       Он замер. Его палочка, только что вальяжно катавшаяся по парте, застыла на месте.       — Что я… — начал он, но я резко перебила:       — Тсс! Профессор смотрит.       Урок тянулся невыносимо медленно. Я боролась со сном, несколько раз моя голова непроизвольно клонилась вперёд, а глаза слипались. Но, слава Мерлину, урок закончился. Студенты поспешно покинули класс, а я с тяжёлым вздохом направилась к столу профессора Ворвика.       — Ваше наказание, мисс Хоторн, — произнёс он, не глядя на меня, — написать рунический прогноз для себя до конца семестра и переписать значения основных рун.       Я чуть не фыркнула. Это было… терпимо.       — Спасибо, профессор, — пробормотала я, забирая листок с заданием.       Выйдя из кабинета, я уже представляла, как встречусь с Поппи у выхода, и мы отправимся в Хогсмид — ей срочно нужны были семена ядовитой тентакулы. Но едва я завернула за угол коридора, как резко врезалась во что-то… нет, кого-то твёрдого.       — Ауч! — я отшатнулась, потирая лоб. — Ну конечно, Оминис.       Он стоял передо мной, слегка наклонив голову, его палочка была зажата в руке, но не светилась — значит, он не использовал её для навигации.       — Ты что, караулил меня? — спросила я, поднимая бровь.       Он сделал вид, что задумался, но уголки его губ предательски дрогнули в его фирменной хитрой улыбке.       — Возможно. Или, может быть, я просто хотел убедиться, что ты не свернёшь себе шею, споткнувшись о собственные шнурки, — узнаю привычный и слегка нахальный тон.       — Очень смешно, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Я вообще-то спешу, так что позволь пройти.       Но Оминис не сдвинулся с места. Его бледные пальцы слегка сжали древко палочки, и я заметила, как напряглись его плечи под мантией.       — Оминис! — эхо разнеслось по каменному коридору. — Поппи ждёт меня у выхода, а ты сегодня какой-то… странный. Что с тобой?       — Давай я провожу тебя до выхода, — наконец произнёс он, делая шаг назад. Его голос звучал мягче обычного, почти неуверенно.       Он протянул руку с преувеличенной галантностью, будто приглашая на бал, а не предлагая пройти двадцать метров по коридору.       — Чтобы ты не споткнулась о… ну, допустим, о воздух, — добавил он, но шутка прозвучала натянуто.       Я вздохнула, но всё же взяла его под руку — его пальцы были прохладными. Мы прошли несколько шагов в неловком молчании, прежде чем он снова заговорил:       — Эвери… Если тебе понадобится помощь с тем прогнозом… — он запнулся, будто подбирая слова. — Ты можешь просто… попросить. Но, зная тебя, ты, конечно, откажешься и предпочтешь делать сама.       — Ты меня пугаешь, — сказала я медленно. — С чего это вдруг столько любезности?       Оминис замер. Его палочка, обычно такая уверенная в его руках, слегка дрогнула. Солнечный свет из окна падал на его лицо, и я вдруг заметила, как напряжены его скулы.       — Может быть, я просто устал смотреть, как…       Но слова Оминиса повисли в воздухе, разрезанные внезапным появлением Поппи.       — Эви, вот ты где! Пошли скорее!       Оминис мгновенно отпустил мою руку, словно обжёгся. Его лицо снова стало гладким, как поверхность Чёрного озера в безветренный день — ни единой эмоции.       — Иди, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.       Поппи уже подхватила меня под руку с другой стороны, её пальцы впились в мой локоть.       — …а потом бабушка обнаружила целое гнездо пикси в своём шкафу, представляешь? И один из них даже утащил её любимую заколку! — её голос лился без остановки, пока она тащила меня по коридору.       Я попыталась обернуться, чтобы увидеть, остался ли Оминис на месте, но краем глаза заметила лишь пустой коридор — он исчез так же внезапно, как и появился.       Прогулка с Поппи оказалась на удивление приятной. Весеннее солнце ласкало лицо, и я, в конце концов, сняла мантию, оставшись в рубашке с закатанными рукавами. Воздух пах свежестью и обещанием скорого лета.       — …и вот тогда я поняла, что это не обычный клык, а настоящий зуб дракона! — Поппи жестикулировала так активно, что чуть не задела проходившего мимо первокурсника.       Я кивала Поппи, поддакивая в такт её восторженным рассказам, и мне действительно было приятно проводить с ней время — её энергия обычно заряжала меня, как глоток крепчайшего чая с мёдом. Но сегодня… Сегодня её слова словно пролетали мимо, задевая сознание лёгким шёпотом и тут же растворяясь. Я чувствовала себя странно рассеянной, будто кто-то накрыл мои мысли мягким ватным покрывалом.       — …и тогда Натти предложила мне помочь с уходом за нюхлем, потому что поймать его было невозможно!       — Ух ты, — пробормотала я, заворожённо наблюдая, как солнечный луч скользит по медной пряжке плаща Поппи. Краем сознания понимала, что пропустила что-то важное в её рассказе, но собрать мысли было так же невозможно, как поймать рассыпавшиеся бусины на бегу.       — Ты точно в порядке? — Поппи внезапно замолчала и пристально посмотрела на меня. Её брови сдвинулись, образуя маленькую морщинку озабоченности. — Ты выглядишь…       — Уставшей, — закончила я за неё и тут же зевнула, прикрывая рот ладонью. — Думаю, это недостаток сна. В последнее время…       — Не «в последнее время», Эви, — Поппи перебила меня, и в её голосе впервые за весь день не было и тени привычного веселья. — Это продолжается уже давно. Думаешь, я не слышу, как ты ворочаешься ночью?       Моё лицо поникло. Я не ожидала, что кто-то заметил. Поппи вдруг схватила меня за руку — не с привычной ей грубоватой энергией, а осторожно, но твёрдо — и потащила к ближайшей скамейке.       — Садись, — приказала она тоном, не терпящим возражений. — Мы сейчас купим тебе шоколадного лягушонка, и ты всё съешь, даже если будешь уверять, что ненавидишь шоколад.       Я хотела возразить, что люблю шоколад, но ноги сами предательски подкосились, как только я коснулась деревянной поверхности.       — Вот, — Поппи сунула мне золотую обёртку, развернув её с такой решимостью, будто это было жизненно важное зелье. — Ешь. И не спорь.       Шоколад растаял на языке, сладкий и немного приторный. Я закрыла глаза, вдруг осознав, насколько тяжёлой стала моя голова.       — Спасибо, — прошептала я.       — Знаешь, — сказала я после паузы, глядя на остатки шоколадного лягушонка, — как бы я ни выматывала себя днём, ночью всё равно не могу спать нормально, — я потёрла глаза, чувствуя, как под пальцами напряжены веки. — Даже если валюсь без задних ног, всё равно…       Поппи молча обняла меня за плечи, и в этом жесте было больше понимания, чем в любых словах.       — Может быть, тебе стоит поговорить с кем-то? — осторожно предложила она. — С медсестрой или….       — Нет! — мой ответ прозвучал резче, чем я планировала. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. — То есть… я справлюсь. Просто… нужно время. Лучше сменим тему, — сказала я, насильно встряхивая себя. Рука сама потянулась к школьной сумке. — Я как раз хотела познакомить тебя с Луми.       Лумис недовольно запищал, когда я аккуратно извлекла его из сумки. Его листочки сморщились от яркого света, а глазки-бусинки неодобрительно сверкнули в мою сторону.       — О-о-о! — Поппи замерла с открытым ртом, её глаза округлились до размера квиддичных мячей. — Но он же… он совершенно потрясающий!       Как и следовало ожидать, между ними моментально пробежала искра. Не было такого существа в мире, которое Поппи не смогла бы полюбить с первого взгляда.

***

      Мы вернулись в Хогвартс ближе к пяти, когда солнце уже начинало клониться к западным башням, окрашивая стены в тёплый золотистый цвет. Поппи, не переставая болтать о новых планах по уходу за Луми, свернула в сторону гостиной, а я направилась к Выручай-комнате.       Я тяжело взбиралась по винтовой лестнице, «Боже, сколько же ступенек» И вот тогда я увидела его. Себастьян спускался навстречу, закинув руки за голову в своей привычной беспечной позе.       — Ох, Эви. Куда идёшь? — его голос звучал непринуждённо, но в карих глазах мелькнуло что-то озабоченное.       — В Выручай-комнату, — я поправила сумку на плече. — Нужно отдать Луми Диеку.       — Можно с тобой? — он сделал шаг вниз, сокращая расстояние между нами.       — Ну… если хочешь.       Мы продолжили подниматься бок о бок, и молчание между нами стало густым, как сливочное пиво.       — Ты… — я начала и тут же замолчала, перебирая в голове слова. — Ты сегодня видел Оминиса?       Себастьян замедлил шаг.       — Видел. А что?       — Он… — я покусывала губу, — тебе не показался каким-то странным?       Над нами скрипнула дверь, и парочка второкурсников с шумом высыпала на лестницу. Мы прижались к стене, пропуская их.       — Странным? — он провёл рукой по взъерошенным каштановым волосам. — Оминис всегда странный.       — Да, но он сегодня предложил помочь с эссе и не знаю, — я слегка дёрнула плечами. — Что-то меня сегодня в нём насторожила.       — Может, он просто хотел тебе помочь? — он произнёс это мягко, без обычной подколки. — Чувствует, как ты устала. Нелегко навёрстывать программу с пятого курса.       — Возможно ты прав, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Я слишком подозрительная и недоверчивая.       — Но это именно то, что имел в виду тогда в скриптории: «Чувствую себя обделённым между вами двумя», — Себастьян рассмеялся, не осознавая тяжести своих слов.       Мир вокруг вдруг сузился.Я резко остановилась, и картинки воспоминаний пронеслись перед глазами с пугающей чёткостью:       Тёмный склеп. Дрожащий свет факелов. Себастьян, направляющий на меня палочку. Белый свет «Круцио» на кончике его палочки…       — Эви?       Где-то издалека донёсся голос Себастьяна, но я уже не могла дышать. Сердце бешено колотилось, удары отдавались в висках. Ладони стали липкими от пота, а в ушах зазвенело.       — Эй, ты в порядке? — Себастьян нахмурился, делая шаг ко мне.       — Прости… я… — слова застревали в пересохшем горле. — Я просто сама не своя сегодня.       Нет, нет, всё в прошлом. Этого больше не повторится.       Себастьян видел во мне друга. И я должна быть ему другом — тем, кто не дрожит при каждом его движении, кто помнит не только тот ужасный момент в склепе, но и сотни других, светлых.       — Эви… — он прошептал моё имя так, словно это было заклинание, которое могло разбить лёд между нами. Его карие глаза, обычно такие озорные, сейчас были полны чего-то хрупкого — раскаяния, надежды, страха потерять меня снова не после того, как он потерял родителей, дядю и, можно сказать, сестру.       — Всё хорошо, Себ, — я заставила себя улыбнуться, и это не было полностью фальшью. — Просто… устала. Давай продолжим?       В Выручай-комнате царила уютная атмосфера, располагающая к непринуждённой болтовне. Мы с Себастьяном перемывали косточки преподавателям, обсуждая последние школьные новости. Как обычно, он не постеснялся попросить мои конспекты по трансфигурации — его вечная борьба с профессором Уизли продолжалась.       Когда разговор иссяк, я передала Луми на попечение Диеку. Домовик с энтузиазмом пообещал устроить питомцу настоящий праздник в виварии, где тот сможет познакомиться с другими существами.       Себастьян тем временем лениво развалился в кресле, явно довольный проведённым временем. Перед уходом мы набросали примерные планы на будущие встречи — возможно, в «Трёх мётлах» или у Чёрного озера. Пусть это были лишь намётки, но сама возможность таких простых, обыденных планов грела душу.

***

      Я сидела за столом, заваленным книгами по древним рунам, и злобно ковыряла пером пергамент. Чернила растекались неаккуратными кляксами, а строки выходили кривыми, будто писались во время полёта на метле.       «Рунический прогноз для себя до конца семестра» — это задание Ворвика казалось мне насмешкой. Как я могу предсказать своё будущее, если не до конца понимаю, кто я? Та, которую привыкли видеть хранители? Или, может, герой, подавивший восстание гоблинов? Или та, кто остановила Руквуда? Удивительная закономерность — пока что я использовала свою силу только для разрушения. Почему хранители не показали, как сделать что-то обратное?       Я перевела взгляд на последний испорченный кусок пергамента. Может, стоит просто выдумать? «Сдала экзамены, гуляла с друзьями, и вот — счастливый конец».       «Так не может продолжаться», — пронеслось у меня в голове. Я вспомнила предложение Оминиса помочь. Но губы сами собой поджались в узкую линию, а в груди защемило. «Ненавижу просить кого-то о чём-то», — мысль ядовитой змейкой скользнула в сознании. Когда долгое время делаешь всё сама, просьба о помощи становится чем-то вроде капитуляции — признанием, что не справляешься. «Ладно, была не была. Не откусит же он мне голову».       Я направилась в Крипту. Вероятность застать там хотя бы одного из слизеринцев была около 70%. Найду одного — узнаю, где второй. Хотя, может, и повезёт столкнуться с обоими сразу.       Лестницу я почти перепрыгивала через ступеньки, торопясь оказаться в комнате быстрее. Вот заветная дверь, взмах палочки…       — Оминис! — крикнула я, едва переступив порог.       В глубине комнаты обнаружились оба. Себастьян сидел на диване, жевал какие-то конфеты и что-то оживлённо рассказывал. Оминис же, напротив, полулежал в расслабленной позе, с прикрытыми глазами — непонятно, слушал ли он или просто дремал.       Когда я влетела, оба уставились на меня.       — Эви? — Себастьян приподнял бровь. — Ты чего так пыхтишь? У Оминиса неприятности? — он бросил взгляд на своего друга. — Судя по твоему тону, у него неприятности.       — Я здесь, — сухо заметил Оминис.       Я замерла на месте, внезапно осознав, что не продумала, как именно это сказать.       — Ну, во-первых, я не пыхчу, — выпалила я, скрестив руки на груди. — И во-вторых… я просто хотела его попросить о кое-чём…       Себастьян резко наклонился вперёд, его лицо озарилось хитрой ухмылкой.       — А почему меня не попросишь?       Я закатила глаза.       — Себастьян, мне нужен прогноз по рунам. Хочешь мне помочь?       Его лицо моментально скривилось.       — О нет, ненавижу их, — он отмахнулся, откидываясь на спинку дивана. — Это же сплошная мистическая ерунда. Давай лучше я тебе помогу с чем-то практичным — взорвём что-нибудь или пойдём в дуэльный клуб?       — Вот именно поэтому я и пришла к Оминису. Ворвик хочет, чтобы я написала рунический прогноз на семестр. Но я… — я замялась, — я не знаю, что написать. Всё выходит либо фальшиво, либо бессмысленно.       Я вздохнула, доставая из сумки смятый пергамент, и принялась трясти им перед ребятами.       — Вот, смотрите, — начала я, размахивая листом так, что чернильные пятна казались живыми. — Ничего не сходится! То сочетание рун даёт полную ерунду, то предсказание выглядит как бред сумасшедшего. Я уже трижды переписала, а Ворвик всё равно будет рвать и метать!       За своей взволнованной болтовнёй я не заметила, как Себастьян медленно отстранился, поднялся и, бросив в нашу сторону что-то вроде:       — Развлекайтесь, а я помру со скуки, если останусь тут, — исчез за дверью.       Оминис даже не пошевелился.       — Ладно уж, — наконец сказал он, слегка наклонив голову. — Садись. Будем считать, что ты попросила очень вежливо и искренне.       Мы устроились на полу у низкого диванного столика. Оминис принял свою привычную позу — подпёр голову рукой, а вторую положил на стол, пальцы слегка постукивали по дереву. Свет от жаровни играл на его лице, подчёркивая резкие скулы. Он начал с базового объяснения значений рун и основных сочетаний. Говорил спокойно, методично, словно читал лекцию.       — «Феху» — имущество, но не только материальное. «Уруз» — сила, но не всегда физическая. «Турисаз» — защита, но иногда и препятствие…       Я записывала, стараясь не отставать, но уже через полчаса моя рука онемела от усталости, а буквы расплывались в глазах.       Я вздохнула, отложив перо, и потянулась, чувствуя, как затёкшие мышцы спины ноют от долгого сидения. «Всего лишь четверть работы сделана, а ощущение, будто переписала всю библиотеку от корки до корки».       Оминис молчал, погруженный в свои мысли. Я позволила взгляду задержаться на его профиле, освещённом мерцающим светом жаровни. Его лицо, обычно такое невозмутимое, сейчас казалось особенно задумчивым. Свет играл на высоких скулах, подчёркивая бледность кожи, а длинные ресницы отбрасывали лёгкие тени на щёки.       «Интересно, каково это — не видеть?» — мелькнуло у меня в голове. Без красок, только звуки, запахи, текстуры… Не страшно ли ему?       Мой взгляд скользнул по россыпи родинок на его лице. «Если соединить точки… Какое получится созвездие?» Мысленно я провела линии между ними, представляя звёздную карту. Вот три почти на одной линии у виска — как пояс Ориона. А эти две у уголка глаза — возможно, часть Большой Медведицы. «Он… симпатичный», — неожиданно осознала я, и это признание заставило сердце учащённо забиться. Не броской красотой, как Себастьян, а чем-то более сдержанным, глубоким.       — Долго будешь пялиться на меня? — не открывая глаз, произнёс он.       — Как ты узнал?       — Ты только что подтвердила это. Я думал, тебя интересуют руны.       Я хотела отшутиться, но резко выпалила:       — Каково это? Не видеть. Иногда у меня такое ощущение, что ты чувствуешь и замечаешь намного больше и лучше, чем другие.       Внезапно его рука уверенно протянулась к моей руке, лежавшей на столе. Лёгкое прикосновение, едва ощутимое, но от него по спине пробежали мурашки. Он провёл по моим костяшкам, будто читая рельеф кожи.       — Твои руки… — его голос звучал тише шелеста пергамента. — Они дрожат не только от усталости. Ты сжимаешь кулаки, когда пытаешься сдержать то, что чувствуешь, — его палец обвёл небольшой шрам на моём запястье. — Это не просто порез, ты получила его, когда пошла с Себастьяном в ту пещеру.       — Ты всегда дышишь неровно, когда нервничаешь, — его голос звучал мягко. — Пыхтишь, когда взволнована или злишься, даже если на саму себя. Ты сегодня распустила волосы. Обычно собираешь их в хвост, но сейчас они рассыпаны по плечам. Чувствую их движение, когда ты поворачиваешь голову.       Его рука скользнула выше, едва касаясь кожи. Моё сердце бешено колотилось, когда его рука поднялась к моей шее. Пальцы легли на пульс, и он улыбнулся той странной, всепонимающей улыбкой.       — Ты боишься, что кто-то, наконец, увидит тебя настоящую. Не хранительницу, не героиню, а просто… Эвери, — его большой палец провёл по моей сонной артерии. — Ту, что дрожит от страха по ночам. Ту, что ненавидит просить о помощи.       Я замерла, парализованная его словами. Он знал. Видел меня насквозь, даже не имея зрения.       — Как… — мои губы дрожали. — Как ты…       — Потому что я слушал, — он перебил меня, его пальцы теперь мягко касались моей щеки. — Не только слова. Твоё дыхание, когда ты лжёшь. Тон твоего голоса, когда делаешь вид, что всё под контролем. Как твоё сердце бьётся быстрее, когда ты пытаешься быть сильной.       Он замер, его пальцы всё ещё касались моей щеки. Воздух между нами гудел — или это только мне так казалось?       — Так нечестно, — прошептала я хриплым голосом. — Я перед тобой как открытая книга, но про тебя я не знаю ничего, не знаю, как ты выглядишь по-настоящему.       — Ты же видишь меня.       — Не так, как ты видишь меня.       Его пальцы всё ещё касались моей щеки, и это было… странно. Не неприятно. Не страшно. Но не так, как должно было быть. Это же просто Оминис. Почему моё сердце бьётся так, будто я убегаю от дракона?       Я резко отстранилась, даже не осознав этого движения — моё тело среагировало раньше, чем мысли.       — Эвери? — его голос звучал… странно. Не привычная спокойная интонация, а что-то глубже. Я видела, как его горло содрогнулось, когда он сглотнул. Улыбка краешком губ — будто он разгадал какую-то тайну.       — Я… — мой голос предательски дрогнул. — Мне нужно идти, — я резко подскочила с места.       — А как же руны? Мы не закончили.       — В следующий раз закончим! — мои слова вырвались торопливым потоком. — Я… что-то устала. Да. Просто устала.       Я почти выбежала из Крипты, не дав ему возможности ответить. Холодная стена коридора стала опорой для моих дрожащих коленей.       «Что это, чёрт возьми, было?!»