Свет после тьмы

В последнее время они оставались вдвоем чаще, чем раньше. Теперь — не по долгу, не по сочувствию. Теперь потому, что хотели. Нил ловил себя на том, что его взгляд всегда ищет Николаса. Что сердцебиение ускоряется, когда тот просто входит в комнату. Что слова застревают в горле, когда хочет сказать больше – и не решается. И все чаще он спрашивал себя — не просто ли это дружба. В тот вечер после тренировки они остались на скамейке у поля. Все вокруг утихло. Свет фонарей бросал мягкие тени на землю, а в воздухе зависла тишина, наполненная чем-то, чего нельзя было назвать вслух. – Тебе… комфортно со мной? – тихо спросил Нил. Ники сначала молчал. Потом медленно кивнул. — Больше, чем с кем угодно за долгое время. – Мне кажется… я начинаю видеть тебя. Не только, что ты показываешь. А больше. Глубже. – Нил улыбнулся краешком губ. – И мне хочется быть рядом. Не с маской. А с тобой. Настоящим. Ники задержал взгляд. И в его глазах появилось что-то похожее на тревогу. – Ты просил – увидеть. Но… когда я показываю, обычно все отступают. Я не такой, как вы. - Я не хочу, чтобы ты был "как мы". Я хочу, чтобы ты был собой. Они поднялись на крышу общежития. Небо было глубоко темное, с россыпью звезд, а воздух прохладный и свежий. Ники встал у края, спиной к Нилу. – Не смотри сразу, – сказал он. – Я скажу, когда. Нил молча кивнул, даже если Ник этого не видел. – Хорошо, – прошептал Ник. – Можешь. Нил обернулся. И увидел. Белые, как снег, волосы спадали на плечи — мягкие, почти светлые в темноте. Не отбелено. Настоящее. А глаза… Нил не мог отвести взгляда. Одно – прозрачно-голубое. Светлое, чистое, как зимнее небо. Второе – светло-красное. Как свет рассвета, рождающегося из пепла. Гетерохромия. Контраст, от которого перехватывало дыхание. Его кожа – темная, но со странным мягким оттенком, будто под ней светилось нечто большее, чем просто кровь и кости. На шее тонкая линия шрама. На ключице виднелась часть татуировки, спрятанная за тканью. Теперь он выглядел не как тот, кого видели все на поле. Не слаб. Не сломан. Не человек со шрамами. А создание света и боли. – Это я, – тихо сказал Ники. – Настоящий. То, что я прятал всю жизнь. То, что они пытались уничтожить во мне. То, что я боялся принять. Нил шагнул поближе. Медленно. – Это самое красивое, что я когда-нибудь видел. Ники сник. Впервые не потому, что ему было стыдно. А потому, что это было услышано. – Я не знаю, кем я стал. Но я устал убегать от себя. – Тогда позволь мне быть тем, кто останется рядом. Не как сострадание. А как выбор. Нил коснулся его руки – легонько, тепло. И увидел, как Ники закрыл глаза и сделал глубокий вдох в своей жизни. – Я влюбился в тебя, – сказал Нил. — У того, кто ты. У тебя – настоящего. И в ту ночь, на крыше общежития, среди ветра и звезд, Ники больше не скрывался.