Вне рамок

Дождь стучит по широким занавешенным панорамным окнам, за которыми незаметно темнеет ночной город. Внутри небольшой квартиры-студии тепло, почти душно. Воздух пропитан запахом масляных красок, скипидара и древесины. На мольберте незаконченный портрет Сукуны. И Мегуми, который уже больше часа не может заставить себя сосредоточиться. Потому что сейчас здесь он. Это их четвёртая встреча в просторной студии Мегуми, которую ему купил Годжо, как подарок на поступление в университет, «нужно же где-то развернуться со своими шедеврами», как он тогда выразился. Сукуна сидит на слегка потёртом кожаном диване, который парень когда-то притащил сюда для более интересного выстраивания фона и композиций со своими моделями. Мужчина небрежно раскинулся, одна рука закинута на спинку, другая лежит на бедре. На нём только чёрные тренировочные штаны и цепочка, оставшаяся после съёмок для спортивного журнала. И это первый раз, когда Сукуна сам предложил снять футболку… — Уверен, что тебе удобно именно так? — Мегуми в пятый раз за час нервно поправляет мольберт, стараясь казаться отстранённым и игнорируя тот факт, что сам позвал спортсмена в модели лишь из-за великолепного тела. — Очень заботливо с твоей стороны, — Сукуна лениво усмехается и тянется, заставляя мышцы пресса красиво напрячься. — Но если я надену футболку, как ты передашь… — его пальцы скользят по собственному телу, — все эти детали? Просто расслабься и рисуй… художник. Парень сглатывает. Легко сказать «расслабься», ведь теперь он вынужден смотреть (не то чтобы ему это не нравилось, конечно, учитывая то, что это вообще единственное, что от него требуется). Смотреть на широкие плечи, на божественную грудь, которую, блять, вылизать хочется безмерно, на пресс, что напрягается каждый раз, когда Сукуна слегка меняет позу, и отчего жадный рот непроизвольно слюной наполняется. Но хорошо, с этим он вполне может совладать, повторяя штрихами мягкие изгибы и стараясь не выдать своего возбуждения, что кажется невозможным. Но, боже, смотреть вниз ведь тоже нужно. И вот здесь уже начинаются проблемы посерьёзнее. Чёртовы. Свободные. Спортивки. Они ведь совершенно ничего не скрывают. И как назло освещение сегодня получилось настроить идеально, и теперь мягкие боковые лучи от ламп с лёгкостью выхватывают не только эту великолепную тень под большой грудью и между рельефами кубиков пресса, но и эти… эти явные очертания под тонкой тканью в чужом паху. В итоге помимо мыслей о нужных штрихах и нажимах, он вынужден одёргивать себя и стараться не отвлекаться на какую-то откровенную похабщину, что вертится в его голове не переставая, от которой, к слову, его собственный член в штанах уже болезненно ноет. Он ведь и раньше рисовал разных парней и даже мужчин постарше, но только вот со всеми ними не было этих задних мыслей, хоть он и понимал, что легко бы мог с ними переспать (да и спал даже пару раз), но рабочему настрою это никогда не мешало. Так почему же сейчас он никак не может сосредоточиться?.. — Ты сегодня особенно нервный, — замечает Сукуна и медленно проводит языком по нижней губе. Карандаш в руке замирает, оставляя некрасивый штрих. Мегуми тут же стирает его. — Ты… — запинается, нервно убирая спавшие на глаза волосы. — Ты специально так сидишь? — А как я сижу? — Сукуна приподнимает бровь в притворном недоумении, в то время как ноги разводит только шире. — Ты же прекрасно знаешь как, — Мегуми чувствует, как горячая волна накатывает от груди к шее. Спортсмен усмехается, наклоняется вперёд. Локти на коленях, спина напряжена. «Ну что за очаровашка?» — думается невольно. Он ведь всё отлично видит. От Мегуми искрит с их самой первой встречи. А с каждой новой его волнение и подавляемое возбуждение начинают выходить за рамки всё сильнее. Не заметить его увлечённость просто невозможно. Увлечённость не картиной. Не процессом любимой работы. А Сукуной. Его глаза горят, когда он смотрит, а его тело предательски дрожит, когда их взгляды пересекаются. А уж если мужчина будет не просто сидеть и позировать… Ох, и точно ведь, стоит Сукуне только рядом встать, пройти мимо или слегка склониться над ним, то мальчишку, кажется, мозг покидает в один момент, и он готов спустить прямо в штаны. Его маленький кинк на большое тело спортсмена очевиднее некуда. А Сукуне, если честно, сдерживаться становится всё сложнее. Парень его привлекает, это сложно отрицать. Но мужчина и не противится в отличие от неуклюжего в своих чувствах Мегуми. Его тонкое тело, длинные ноги, на удивление круглая и аппетитная задница и это до жути очаровательное лицо с блестящими зелёными глазами и этими длинными ресницами. Ну просто чудо же. А уж характер… В постели наверняка будет покорным котиком, которого стоит лишь раззадорить слегка, тут же превратится в дикого тигра. Трахнуть мальчишку хочется зверски. — Может, дело не в том, как я сижу, — он медленно ведёт ладонью по внутренней стороне бедра, — а в том, куда ты так сильно хочешь посмотреть? Мегуми чувствует, как кровь приливает уже к лицу. Он видит. Видит, как взгляд Сукуны скользит по нему, спускаясь всё ниже, как чужие длинные пальцы слегка сжимаются на мощном бедре. Резко отводит взгляд. Чёрт, неужели он и впрямь настолько очевиден… — Это… — его голос звучит неестественно высоко, тут же сглатывает, пытаясь взять себя в руки. — Это совсем не так. Мужчина замирает на мгновение, затем улыбается шире и медленно, как хищник, начинает подниматься с дивана. Мышцы на его торсе плавно перекатываются под кожей при движении. — Продолжаешь отнекиваться? — он произносит это тихо, но так уверенно, что у парня перехватывает дыхание. Делает первые уверенные шаги. Массивное тело закрывает свет от лампы, бросая тень на мальчишку, заставляя его отступать назад. Оба невольно вспоминают о том, как Сукуна точно так же зажимал его в раздевалке ещё в первую их встречу. Они останавливаются, когда поясница художника упирается в край стола. Холод дерева проступает даже сквозь тонкую ткань майки. Мегуми чувствует, как дрожат его пальцы, выпуская карандаш, что тут же с глухим звуком падает на пол. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что он должен остановить это, пока не поздно. Но тело отказывается слушаться. — Не играй со мной, — произносит тихо, и голос звучит совсем хрипло и не так уверенно, как хотелось бы. Сукуна наклоняется ближе и видит, что зрачки у парня расширены, длинные ресницы так и трепещут, а губы слегка приоткрыты, словно приглашают… Мегуми же чувствует его дыхание слишком близко, тёплое, с лёгким привкусом мятных леденцов, которые тот не так давно дососал, и теперь кажется, что Сукуна так показательно и активно двигал языком во рту совсем не просто так. — Я? — низкий голос вибрирует где-то в груди. — Но это ведь ты три недели играешь в кошки-мышки, художник. Только и делаешь, что мой член глазами выискиваешь. — Я не… — голос снова срывается, пульс в висках оглушает, пот выступает по спине, его буквально кроет волной обжигающего возбуждения. — Ты хочешь меня. И это не вопрос. Парень резко вскидывает руку, не знает, хочет оттолкнуть или притянуть, но Сукуна ловит его запястье быстрее и смотрит прямо в глаза сверху вниз так пристально, что Мегуми плавится. — Ты весь дрожишь, и стоит у тебя с момента, как я футболку снял. Признайся наконец. Твою ж мать… Мегуми резко выдыхает, смотрит безумно долго, вглядывается, боится глаза отвести, но ещё больше боится так и утонуть в этой пожирающей бездне, если не отвернётся прямо сейчас. Чёрт возьми, ладно… Ладно. Он резко подаётся вперёд, цепляясь за короткие волосы, и тянет вниз. Целует. Сукуна смеётся прямо ему в губы, довольный, торжествующий: — Хороший мальчик. Его руки, будто получившие наконец разрешение, тут же обхватывают Мегуми за талию, поднимают и сажают прямо на стол. Кисти, карандаши, бумаги — всё летит на пол. Мегуми скулит, выгибаясь, ощущая под пальцами обжигающе горячую кожу твёрдых, как камень, мышц на широких плечах. Сознание уплывает, пока чужие мягкие губы ласкают его собственные. Больше он не думает. Мужчина не просто целует, он пожирает. Его горячий язык властно скользит между губами парня, заставляя того слабо постанывать. Крупные руки хватаются за соблазнительные бёдра, подтягивая ближе. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — Сукуна отрывается от его губ, оставляя их влажными и чуть подрагивающими. Он мягко подталкивает парня назад, вынуждая лечь на небольшой стол, благо места вполне хватает. Склоняется вслед за ним, не отрываясь ни на секунду. Выцеловывает тонкую кожу вдоль выгнутой шеи, прикусывая острый подбородок, пробираясь к покрасневшему ушку. Горячее дыхание обжигает, когда он пробирается к нежному местечку, где проходит линия роста волос. Лижет, кусает, целует. Старается впитать в себя этот чудесный вкус и приторный аромат. Ему нравится. Безумно нравится. Мегуми вздрагивает каждый раз, когда чужие острые зубы задевают чувствительную кожу. Пальцы бесконтрольно впиваются в розовые короткие волосы, тянут, ласкают и с силой сжимают, когда спортсмен находит то самое место под ключицей, пуская по спине мурашки. — Я… подож… — слова застревают в горле, когда спортсмен втискивается между его бёдер особенно настойчиво, толкаясь в него, вжимаясь тяжёлым возбуждением, отчего непослушные ноги разъезжаются только шире. — Заткнись, — Сукуна прикусывает его нижнюю губу, заставляя Мегуми слабо вскрикнуть. — Ты и так слишком много говорил последние три недели. Его сильные руки скользят под майку, грубые подушечки пальцев медленно исследуют каждый сантиметр безупречного тела. Парень выгибается, когда мужчина дразняще проводит ногтями по его животу, оставляя на нежной коже белые, тут же исчезающие, полосы. — Ох, чёрт… — Мегуми запрокидывает голову, когда мужчина одним резким движением рвёт ткань майки, обнажая его торс. — Да ты просто демон… — шёпот в никуда, и на одежду ему почему-то плевать. — Только когда держу в руках что-то поистине красивое. Сукуна с наслаждением рассматривает его, снова проводит руками, нажимает, давит, где нужно, ласкает большими пальцами нежные торчащие соски и облизывается тут же, одновременно слушая тихое поскуливание снизу. Толкается бёдрами, врезается точно в пах, прежде чем опуститься и захватить губами один из сосков. — С-Сукуна! —парень стонет несдержанно, когда горячий рот обхватывает чувствительную кожу, а грубоватые пальцы в это же время зажимают второй сосок, потирая его и слегка царапая. Волны удовольствия сотрясают его тело, заставляя непроизвольно подрагивать. — Ох, так-то лучше, — мужчина отрывается, оставляя кожу покрасневшей и влажной. — Наконец-то моё имя из твоих губ звучит правильно. Его руки опускаются к поясу свободных джинсов, ловко расстёгивая пуговицу, а следом слышится, как и молния расходится с неприличным звуком. — Подожди, — Мегуми хватает его за запястье, но Сукуна лишь усмехается. — Опять? — он тянется вперёд и шепчет прямо в ухо: — Ты точно хочешь, чтобы я остановился? Мегуми замирает. Нет… Нет, не хочет, чёрт возьми. Это самое последнее, чего он сейчас может хотеть. Его член болезненно пульсирует в тесном белье, предательски выдавая желание. Кажется, что это последний шанс прекратить всё это, но ни разум, ни тем более тело принять такой исход ни за что бы не смогли. Ему нужна ласка, ему нужно внимание. Много ласки и очень много внимания!.. И сейчас только Сукуна может их дать. Удовлетворить его тоску по нежности, по грубости, по тому безумному водопаду чувств и ощущений, что ему не хватает так сильно после встречи с Королём. — …Нет, — шепчет едва слышно, не моргая глядя в потолок, глотая все мольбы, что уже были готовы сорваться с языка. — Вот и умница. Сукуна медленно стягивает с него джинсы, заставляя мальчишку приподняться, чтобы помочь. Светлое бельё, мокрое от предъэякулята, становится следующим препятствием, и мужчина с наслаждением наблюдает, как Мегуми краснеет, когда наконец снимает и его. — Хм, — он проводит пальцем от основания члена к головке, вынуждая парня вздрогнуть. — Не такой уж и маленький, как я думал. — Боже, заткнись, — Мегуми шипит, но его протест теряет всю силу, когда Сукуна обхватывает его, медленно проводя большим пальцем по чувствительной уздечке. — А-ах!.. — Чувствительный, — замечает спортсмен и следит внимательно, как Мегуми кусает губы, чтобы не застонать ещё сильнее, ещё громче. — Интересно, сколько ты выдержишь? Такой Мегуми перед ним кажется чем-то невероятным. Такого Мегуми хочется дразнить, нежить, заботиться, выполнять любые капризы… Это немного выбивает из колеи. Сукуна не рассчитывал на многое, когда соглашался позировать, и точно знал, что в конечном итоге просто трахнет мальчишку. Всего лишь… секс. Но сердце сейчас стучит не как обычно, мысли текут рекой, путаясь между собой, переливаясь из одной в другую. Из того, как же парень необычайно чувствителен, в то, как наверняка безупречно он смотрелся бы рядом с ним на фото для очередной жёлтой газетёнки, сделанном исподтишка; из того, как волнительно было бы трахать его в своей раздевалке после выигранного боя, когда адреналин ещё бушует в крови, затуманивая разум, в то, как здорово было бы водить парнишку по каким-нибудь вылизанным выставкам и выслушивать тонну скучнейшей информации, так и норовящей слететь с этих сочных губ, которые бы он немногим позже ласкал своим членом где-нибудь в уборной… Мысли спутанные и совершенно, абсолютно точно незнакомые. Но все они твердят только об одном. Моё. Он опускается на колени перед столом, и Мегуми тут же пытается сомкнуть ноги. Сукуна лишь грубовато раздвигает их обратно, ставя пятками на край стола, открывая для себя наилучший вид. — Не прячься, — почти просит, прежде чем подтянуться ближе и облизать сочащийся член снизу вверх, от мошонки до кончика, любовно сцеловывая густые капли. Парень же едва приподнявшись на локтях, сразу валится обратно, пряча лицо в ладонях. Понимает отчётливо, если он решит посмотреть на происходящее внизу хоть на секунду дольше, то без лишних церемоний кончит в то же мгновение. Он громко вскрикивает, бёдра бесконтрольно рвутся вверх от каждой ласки обжигающего рта. — Сладкий, — бормочет Сукуна совсем тихо, опаляя жарким дыханием, чувствуя, как собственный член болезненно пульсирует от откровенной беззащитности парня перед ним. Он хочет ещё, хочет разрушить его под собой, посмотреть, как долго сможет держать на грани. Не отводя глаз, уверенно принимает в рот целиком, ведёт языком, прижимает головку к нёбу, пропуская её немного глубже и сжимает губами у самых яичек. Мегуми закидывает голову назад, его бёдра дрожат. Он всё никак не может осознать, в чьём же именно рту сейчас двигается его член. Слишком волнительным, слишком нереальным кажется всё происходящее сейчас. Он хватается пальцами за чужие волосы, лишь бы почувствовать, немного заземлиться. Сукуна работает ртом слишком хорошо, ещё пара движений и… ещё немного… всего лишь… — А-ах!.. Стой! Что ты?.. — Хах, расслабься немного, детка, — Сукуна усмехается, выпуская член изо рта, начиная чуть сильнее давить большим пальцем на поджавшуюся дырочку между ягодиц, намокших от слюны и смазки, которые так и продолжают стекать с возбуждённого члена. — Нужно ведь подготовить тебя как следует. Не переживай. С самого начала прекрасно понимая, что сорваться они с Мегуми могли в любой момент, Сукуна на каждую их встречу неизменно клал в задний карман небольшой пакетик смазки и пару презервативов. И сейчас был рад как никогда своей проницательности. Парень с замиранием наблюдает, как густая жидкость покрывает длинные крупные пальцы спортсмена, все четыре, блять… прежде чем тот снова прижимает один к его входу. Оргазм, что вот-вот грозился накрыть с головой, немного отступает. — Дыши, — Сукуна целует его в бедро, пока палец медленно входит внутрь. Мегуми жмурится. У него никого не было уже больше месяца. С того самого момента, как он увидел Короля на ринге. Да и было бы странно это, учитывая, что член у него теперь вставал лишь на него. И единственное, что его удовлетворяло всё это время, это его богатая фантазия и крепкая хватка собственной руки. Не сказать, конечно, что его задница оставалась нетронутой в эти минуты слабости, но его пальцы явно не шли в сравнение с пальцами Сукуны. Его ладони были огромными и спрятали бы собственные без особых проблем. Чёрт, да он весь был безумно огромным… Мегуми чувствует, как из его оставленного без внимания члена сочится смазка, стекая теперь прямо на живот. Он ведь был так близко, боже… но теперь его тело лишь напрягается сильнее, встречая необычное ощущение. Мужчина не останавливается, пока палец не исчезает полностью, а у Мегуми не срывается дыхание. — Хорошая детка, — Сукуна целует его подрагивающие ягодицы, бёдра и начинает двигать пальцем, осторожно растягивая и заворожённо наблюдая за слишком уж откровенной реакцией парня. — Ты ведь не девственник, правда? — Чёрт, о-отвали… — голос прерывается, а ладони сжимаются на краю стола, царапая гладкую поверхность. — Просто твои пальцы… безумно длинные… — Да, тут ты прав, — улыбается и накрывает свободной ладонью запястье парня легко скрывая его, слегка поглаживает. — Ты и впрямь малыш. Сукуна подаётся вперёд и снова ведёт языком вдоль напряжённого члена, пока неспешно добавляет второй палец. Мегуми кряхтит, чувствуя легкое жжение, но слова и действия спортсмена без проблем заглушают все ощущения, оставляя лишь наслаждение. — М-м… — Мегуми слабо стонет, когда пальцы внутри него начинают осторожно раздвигаться. Сукуна подготавливает его медленно, вращает, растягивает, проводит подушечками по упругим стеночкам. Он ищет нужную точку, самую чувствительную и важную, а как найдёт… — А-ах! — А вот и она, — Сукуна ухмыляется, когда мальчишка коротко вскрикивает от прикосновения к простате. Теперь он не прекращая продолжает массировать, тереть и раздражать нежный комок нервов. И, слушая громкие безмерно красивые стоны, добавляет третий палец, проникая так плавно и мягко, начиная неспешно трахать отзывчивую дырочку. Мегуми выгибается, насаживается, умоляет поторопиться, чувствуя, как его выворачивает от переполняющих ощущений. — Выглядишь великолепно, — Сукуна шепчет, наблюдая, как лицо парня искажается от удовольствия, и продолжает работать языком, вылизывая нежную мошонку и оттягивая тонкую кожу губами, сводя своими настойчивыми действиями с ума. Он тянется свободной рукой вниз, крепко сжимая собственный стояк. Как же сильно ему хочется засадить в эту текущую круглую задницу. — Ты отлично справляешься, детка. Я введу ещё один. Все пальцы выходят плавно, оставаясь внутри лишь самыми кончиками, проворачиваются, из-за чего густая капля смазки вытекает наружу. Сукуна цепляет её мизинцем и настойчиво вводит все костяшки обратно в обжигающую глубину, добавляя в этот раз последний четвёртый палец. Мегуми закидывает голову назад, беззвучно хватая ртом воздух. Это так широко. Он ещё никогда не чувствовал себя таким заполненным… Это ведь всего лишь пальцы, чёрт… Он теряет самообладание, когда мужчина доходит до самой широкой части своей ладони и слегка подождав, начинает трахать его, выманивая из груди мальчишки такие звуки, которые тот даже и не подозревал, что умеет издавать. Ногти царапают столешницу, колени всё норовят сжаться. Его тело полностью открыто, покорно, готово. — Ты как, крошка? — Сукуна вынимает пальцы, заставляя мальчишку слабо стонать от пустоты. — Хорошо… всё отлично, пожалуйста, быстрее… Мужчина поднимается между его дрожащих бёдер, вытирает влажный рот тыльной стороной ладони и тянется вниз к тугой резинке на своих штанах. Мегуми лишь следит за ним краем глаза. Испачканные пальцы цепляются за край и, оттягивая его вместе бельём, достают тяжёлый, возбуждённый член, безумно влажный и безумно большой. Слышится тихое шипение и облегчённый выдох. Мегуми замирает. До этого момента он видел член спортсмена лишь под тканью одежды, хоть и мало чего скрывающей, просто очертания. И никогда, никогда в таком состоянии. Чёрт… Он слишком большой. Размер под стать хозяину… — Нервничаешь? — Сукуна хрипло усмехается, но совсем не по-злому, он прекрасно видит, как Мегуми старается не паниковать. И к тому же отлично понимает, что размер у него гораздо больше среднего и далеко не все готовы согласиться испытать подобный опыт на себе. — Совсем… немного… Мужчина успокаивающе поглаживает втянутый живот парня, лаская нежную кожу, чувствуя, как тот прерывисто дышит. — Я сделаю всё правильно, — голос звучит тихо и так уверенно, — просто доверься мне. Смотри, я объясню тебе. Он обхватывает основание своего члена, слегка сжимая, отчего по головке тут же стекает прозрачная капля, и Мегуми невольно сглатывает, пока приподнимается на локтях, смотря из-под упавших на глаза прядей ровно вниз. — Вот… вот здесь находится твоя простата, — он ласково ведёт большим пальцем по самому низу живота, давит, позволяя ощутить, и тут же скользит своим членом вперёд, вдоль чужого, лежащего рядом, останавливая головку прямо там, где показал. — Чтобы достать до неё мне достаточно будет просто войти наполовину, даже меньше. Это не так уж и много, верно? Мегуми кивает, наблюдая, однако, лишь за тем, как этот огромный член выделяется на фоне его собственного, и невольно чувствует, как его рот заполняется слюной. Он определённо должен ощутить эту тяжёлую плоть у себя на языке и распробовать вкус как следует… — Точно, — улыбается, видя откровенную реакцию парня. — Когда я доберусь до этой точки — жмёт снова, — я начну выходить назад, и снова вперёд… Я буду трахать твою простату и сводить тебя с ума, с каждым толчком продвигаясь всё глубже, и глубже, — понижает голос до томно-сексуального, сопровождая каждое своё слово действием, скользя членом, словно и правда медленно трахая, каждый раз нажимая пальцем всё выше и выше по животу, до того самого момента пока его бёдра не прижимаются к нему вплотную, а головка члена не останавливается в точке выше пупка. — Вот здесь. Я войду прямо сюда и обещаю, — Мегуми сглатывает, заворожённый, — я заставлю тебя увидеть звёзды и умолять меня не останавливаться. Он тянет парня за руку и опускает его изящные подрагивающие пальцы прямо на основание своего члена, ведёт вверх, заставляя огладить по всей длине, отчего из крупной уретры снова вытекает пара капель густой смазки, пачкая чужой живот. — Потрогай, ощути своими творческими пальчиками. Мегуми слегка сжимает тяжёлую головку, трёт пальцами, слыша слабое мычание сверху. Давит, вжимая в свой живот, пачкаясь в чужой смазке. — Это… глубоко… — Поверь, всё будет так, как я сказал. Сукуна сам обхватывает сразу два члена у основания, размера его ладони для этого достаточно, Мегуми же ахает и понимает, что сам едва бы смог обхватить только мужчину… Они вдвоём ласкают друг друга и глухо дышат, не отрываясь от представшего перед ними зрелища. Оба истекают, смазка смешивается от избытка, делая их всё более и более влажными. Сукуна тянется свободной рукой в задний карман своих штанов и достаёт оттуда презерватив. Уже собирается отстраниться, чтобы надеть, но вновь увидев ловкие пальчики на своём члене, передумывает. — Поможешь мне? — хитро улыбается и шелестит фольгой перед Мегуми. Парень на удивление вовсе не смущён подобным. Смотрит потемневшими глазами и, протянув руку, разрывает обёртку, пока спортсмен крепко держит за уголок. Вынимает резинку в смазке и, ещё раз оценив впечатляющий размер, подносит колечко к мокрой головке. Облизывается невольно и уверенным движением надевает презерватив, раскатывая смазанные края по всей длине, делая всё это одной рукой. — Какая ловкая детка мне досталась, — Сукуна склоняется, ведь поцеловать хочется безмерно. Мегуми тянется навстречу манящим губам. Они ласкаются, сталкиваясь зубами, вылизывая друг друга, дрожа в предвкушении, ещё немного и они наконец сделают это, займутся сексом… — Я начну, — произносит прямо в губы, целует в последний раз и отстраняется, подхватывая длинные ноги и поднимая их к груди парня. — Не опускай их. Мегуми ложится на поверхность стола и хватается под коленями, скрещивая щиколотки, наблюдая, как Сукуна в это время выпрямляется, снова возвышаясь над ним чёртовой скалой, как выдавливает на свой член остатки смазки из прошлого пакетика, спешно растирает и, перехватив ствол у головки, направляет к открытой заднице. — Чёрт… — вырывается невольно, когда Мегуми чувствует, как толстая головка скользит по его всё ещё зияющей после пальцев дырочке, лишь слегка надавливая. — Я хорошо подготовил тебя, малыш, теперь нужно просто расслабится, — произносит спокойно, хотя у самого глаза горят этим безумным красным, пока он не отрываясь смотрит вниз. — Не думай о том, насколько большой мой член. Подумай лучше, как быстро этот член заставит тебя кончить. Мегуми не отвечает. Он и так уверен, что озвученное произойдёт довольно быстро. Ведь, как и сказал Сукуна ранее, его собственный член напряжён с того самого момента, как тот снял футболку. Он на грани сейчас, его эмоции зашкаливают, слишком уж многое произошло за последние два часа. Мужчина давит настойчивее, и дырочка охотно раскрывается, без проблем принимая в себя головку целиком. Неумолимо проталкивается внутрь и не останавливается, уверенно погружаясь всё дальше, проникая сантиметр за сантиметром. — Дыши, детка, — удерживая парня под ягодицами и приподнимая его задницу немного вверх, спортсмен видит, как тот сосредоточен сейчас под ним, явно пропуская через всё тело осознание и чувство наполненности, которое с каждой секундой лишь растёт. Сукуна продвигается всё глубже, не спешит, пока в одно мгновение наконец не достигает нужной точки. Мегуми вздрагивает тут же, распахивая глаза, тревожно смотря в потолок. — Вот оно… Чувствуешь? — голос подводит, сдерживаться сейчас выходит с трудом, но Сукуна понимает, что по-другому просто нельзя. — Это нежное местечко… Я вошёл уже наполовину. Ты отлично справляешься. Парень только кивает, хватая ртом воздух, и чувствует, как чужой член внутри рвано двигается назад. С губ тут же срывается жалобное поскуливание. — Как я и сказал, теперь я хорошенько трахну твою сладкую простату, малыш. Подаётся вперёд, уверенно проезжаясь головкой по чувствительному комочку. Начинает размеренно толкаться внутрь, чётко контролируя глубину погружения, стремясь сделать всё как можно более правильно. Добавляет пару сантиметров через каждые несколько толчков. Мальчишка уже стонет не сдерживаясь. И слышать сейчас его надрывный голосок — это поистине неземное наслаждение. — Ты так сильно сжимаешь меня… — говорит хрипло, голос дрожит от напряжения. — Как себя чувствуешь? — он слегка замедляется, когда внутрь заходит уже больше половины. — Всё… просто отлично… — Мегуми слабо кивает, он не испытывал такого ещё никогда. Его тело покрыто испариной, член болезненно пульсирует между сжатыми ногами, а Сукуна трахает просто божественно… Спортсмен проводит рукой по чужому напряжённому животу, нажимает чуть ниже пупка. — Я уже здесь, — он ухмыляется, чувствуя, как мышцы внутри сжимаются в ответ. — Как думаешь, сможешь кончить, когда я растяну тебя всем своим членом? Мегуми закрывает глаза, пытаясь представить эту огромную длину внутри себя, и пальцы сжимаются под коленями сильнее от волнения. Ещё несколько минут старательных и осторожных толчков проходят в забытье, и вот, наконец, бёдра Сукуны прижимаются к его ягодицам с мокрым шлепком кожи о кожу, достигая максимально глубокой точки. Парень задыхается от этого чувства. — Вот и всё, малыш, ты великолепно справился, — Сукуна тяжело дышит, его тело напряжено и сладкая дрожь прокатывает по мощной спине. — Ты принял меня целиком, — берёт тонкое запястье и ведёт вниз по тяжело вздымающемуся животу. — Прочувствуй как следует. Мегуми чувствует. Чувствует, как его растягивают, как каждый сантиметр внутри него заполнен чем-то тяжёлым и безумно горячим, пока под пальцами в животе отчётливо проступает небольшая выпуклость… — Смелее, ну же, — Сукуна будто издеваясь в один момент отводит бёдра немного назад, резко давит на чужую ладонь и вновь толкается внутрь, наблюдает, как мальчишка под ним рассыпается, и сам улыбается. Мегуми задыхается, рот открывается, но с губ не срывается ни звука. Прямо в его ладонь бьётся крупная головка, ударяя так глубоко по нежным стеночкам… Волна удовольствия накрывает его с головой, член дёргается, и струи спермы заливают его бёдра и живот. Он выгибается, цепляясь за чужое предплечье руки, которая так и продолжала давить на него внизу, не позволяя упустить ни одного последующего толчка сквозь сумасшедший оргазм. — Б-боже, боже!.. — Это настолько хорошо, верно? — Сукуна смеётся и смотрит, как Мегуми дрожит под ним. — А тебе и впрямь нравится побольше… Приму это за личный комплимент. Он замирает и даёт притихшему парню пару минут отдышаться, неспешно поглаживая тонкие лодыжки, уже понимая, что и сам он тоже долго не продержится. Но при этом отчётливо осознаёт какое-то дикое желание довести парня до грани ещё хотя бы раз. — Прости, но я не могу больше ждать, — шепчет он и, закинув ослабшие длинные ноги на плечо, с жадностью прижимает влажные бёдра к своему напряжённому животу. Он выходит почти полностью, оставляя лишь головку, и резко входит снова, раскачиваясь и наращивая наконец темп, вынуждая Мегуми стонать. Стонать и кричать. Взрываться волнами удовольствия. Сукуна больше не сдерживается, его мощные бёдра двигаются в быстром ритме, стол скрипит под их весом. Он трахает. Хвалит сладкую задницу, мокрую дырку и снова трахает. Но Мегуми уже не в силах разобрать хоть что-то. Его обмякший было член вновь сочится, подрагивая синхронно с пульсацией внутри. Всё, что он может сейчас — смотреть. Просто смотреть, сжимая пальцами край стола до побеления костяшек. Смотреть сквозь поволоку животного возбуждения, ведь не может дотянуться, не может прикоснуться, лишь наблюдать, как это божественное тело возвышается над ним и двигается. Сукуна затмевает собой всё. Широкие плечи переливаются под светом лампы каплями пота. Каждый бицепс напрягается, когда он удерживает его ноги, и боже, эти вены… Они проступают на предплечьях, извиваясь, опускаясь к запястьям, где пальцы впиваются в нежную кожу сладких бёдер, оставляя красные отметины. Массивная грудь колеблется при каждом движении. И Мегуми просто мечтает вылизать её всю, но может лишь продолжать пускать слюни. И этот пресс… Каждый кубик выделяется, будто высеченный из мрамора. Кожа натягивается, и тени ложатся между ними так соблазнительно, что парень стонет просто от этого зрелища. Он видит, как напрягаются косые мышцы, как дрожит низ живота, где скрывается та самая чудовищная длина, которая сейчас разрывает его изнутри. Парень облизывает губы. Он умирает от желания прикоснуться, провести пальцами по сильным бёдрам, впиться, почувствовать, как ягодицы напрягаются, когда Сукуна вгоняет в него себя до предела. Но он всё ещё может лишь смотреть… Он чувствует, что может кончить просто наблюдая, просто от этого зрелища, без единого прикосновения… — Я хочу… Хочу нарисовать тебя, — Мегуми задыхается, не в силах подобрать слова, едва хрипит. — Всего… Сукуна внезапно замедляется, всматривается так внимательно. Ему явно нравится то, что он видит. — Так сильно нравлюсь? — его губы приоткрыты, и капля пота скатывается по виску. — О-очень… — Тогда посмотри ещё вот сюда, — Сукуна разводит его ноги и закидывает их себе за спину, нарочито медленно выходит почти полностью, демонстрируя, как его толстый член, блестящий от смазки, выскальзывает, прежде чем он резко вгоняет себя обратно. Мегуми выгибается и кричит, чувствует, как большой член проходит по всем тем нежным местам внутри, о которых он сам не знал. — Глубоко, глубоко!.. Я… Я сейчас… пожалуйста!.. Сукуна слабо усмехается, наблюдая, как красивое лицо искажается от наслаждения. — Хах, подожди ещё немного… Иди ко мне, и я покажу тебе ещё кое-что, — он склоняется ближе, его рука скользит под спину мальчишки, пока другая закидывает чужие ладони себе за плечи. — Держись. В одно мгновение мужчина поднимает его так легко, будто грёбаное пёрышко, и сажает себе на член, полностью отрывая от поверхности. Мегуми стонет, его руки обвиваются вокруг мощной шеи, стараясь удержаться, хотя обнимают его так крепко, что при всём желании он бы никуда теперь не делся. — Боже… боже… боже… — его голос срывается, когда головка внутри, кажется, проникает глубже, чем он считал возможным. Он сходит с ума и чувствует чужой член будто где-то под рёбрами. Каждый, блять, сантиметр жжёт изнутри. Сукуна тяжело дышит, его мускулистая грудь вздымается, капли пота скатываются по рельефному прессу. — Чувствуешь? Теперь я гораздо глубже… Смотри, — он слегка приподнимает Мегуми, и тот, упираясь макушкой в его плечо и дыша обессилено, покорно смотрит вниз, туда, где их тела соединяются. Чудовищно крупный член выходит из него, и это происходит мучительно долго. Выходит, выходит, и длина будто не собирается кончаться. Мегуми всё никак не может осознать, что вот это и правда с такой лёгкостью помещается в нём, трахает его вот прямо сейчас. — Ты принимаешь так много, словно создан для меня, прямо, блять, для моего члена… — Сукуна… — шепчет едва слышно, чувствуя, как глаза намокают, — Сукуна, п-пожалуйста… я правда не могу… — Ты можешь даже больше, детка, — Сукуна отвечает так же тихо на его ухо и начинает опускать парня вниз, слегка ослабив хватку, позволяя гравитации делать своё дело. Его член исчезает внутри так же медленно, он словно хочет дать запомнить каждую деталь и прочувствовать каждый сантиметр. Его пальцы впиваются во влажные ягодицы, растягивая их в стороны, обнажая покрасневшее, растянутое отверстие, касаясь пальцами прямо там, где скользит его член, потирает слегка, надавливает, дразнит. — Блять… Блять… Мегуми будто рассыпается в его руках, прижимается, невольно оставляя глубокие полосы на невероятно широких плечах. Он снова внутри, так… так глубоко… — П-пожалуйста… я кончу… сейчас… сейчас… — его голос дрожит, живот напрягается в предвкушении. — Буду рад увидеть это снова, — улыбается в самые губы и целует жадно, будто забирая через этот поцелуй последние силы. Сукуна начинает двигаться, медленно наращивая темп, подбрасывая Мегуми в такт толчкам. Каждое движение заставляет член скользить по простате, раздражая, натирая так настойчиво и вырывая этим из мальчишки нечленораздельные звуки, заставляя рыдать от переизбытка ощущений. Его перевозбуждённый член снова твёрдый, трётся о чужой крепкий живот и истекает. Ещё чуть-чуть, совсем немного… — Я… вот сейчас… Сукуна! — Давай, детка, давай… Покажи, как много может из тебя выйти, — голос звучит почти нежно. — Кончай для меня. Оргазм накрывает Мегуми с разрушительной силой. Его тело выгибается, сперма бьёт струями по их животам, а внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг толстого члена. — Чёрт! Ты… Чёрт, так туго… — Сукуна хмурится, его движения становятся резче, беспорядочнее. Он чувствует, как теряет контроль, как его собственное удовольствие достигает пика. Последний, самый глубокий толчок, и он замирает, заполняя презерватив горячим семенем. Его тело дрожит, всё удерживая Мегуми на весу, пока волны удовольствия сотрясают их обоих. Мужчина даже сквозь негу продолжает прижимать к себе ослабшее тело, утыкается в узкое плечо, едва ощутимо выцеловывая влажную от пота кожу. Сознание затуманено, дыхание обрывистое. Но перестать ласкать мальчишку кажется чем-то невозможным. Когда последние судороги удовольствия проходят через их тела, он продолжает крепко удерживать парня на весу, не позволяя соскользнуть с члена. Мегуми же слабо стонет, чувствуя, как переполненное, чувствительное после очередного оргазма тело реагирует слишком остро даже на малейшее движение внутри. — А ты отлично держишься, — ощущая, как парень дрожит в его объятиях, спортсмен легко несёт его к дивану. Он опускается на мягкую поверхность, откидываясь на спинку, оставляя Мегуми сидеть у себя на бёдрах и наслаждаясь тем, как его измученная задница всё ещё сжимается вокруг уже обмякшего члена. — Ну что, признаёшь, что хотел этого с самой первой встречи? — проводит пальцами по чужой вспотевшей спине, оставляя дорожку из мурашек. Мегуми краснеет слегка, отстраняется немного, выпрямляясь, и заглядывает в тёмные глаза, осознанно ныряя в самую их глубину. Сукуна смотрит в ответ внимательно, ожидая нужного ответа. — Боже… — голос всё ещё хрипит от тех яростных стонов, что вырывались из него несколько минут назад. — А ты не сдаёшься. — Не в моих правилах, — пожимает плечами и усмехается довольный, как кот. — Да, я… хотел. Так же сильно, как и нарисовать. — Знаешь, а я ведь специально в том бою затянул третий раунд, чтобы ты успел сделать побольше набросков. — Ты врёшь, — парень недоумённо хмурится и сглатывает, пока его сердце пропускает удар за ударом. Сукуна лишь неопределённо ведёт бровью. Мегуми уже собирается сказать что-то ещё, но мужчина пользуется моментом и, обхватив ладонями за шею, притягивает мальчишку ближе и целует так властно, что у того снова перед глазами искры. Когда они наконец останавливаются, вновь отстраняясь друг от друга, Сукуна небрежно закидывает руку на спинку дивана и произносит будто невзначай: — Кстати, в следующую пятницу намечается кое-какое мероприятие. Презентация нового спонсора, какой-то там фонд поддержки молодых художников, — он играючи поглаживает нежную кожу над красивыми ключицами. — Как раз твой профиль. Мегуми поражённо моргает и неуверенно уточняет: — Ты… ты предлагаешь мне прийти? — Я предлагаю тебе быть моим гостем, — поправляет спортсмен, и его глаза загораются. — И моей… мотивацией перед выходом на сцену. Он слегка ведёт бёдрами, и Мегуми морщится, чувствуя, как внутри него шевелится чужой член. Но сказанные слова, кажется, вытесняют из его головы всё лишнее. Сукуна ведь сейчас пытается не просто на новый секс его развести? — Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне?.. — Да, — Сукуна ухмыляется, перебивая его, сам находясь в небольшом шоке от происходящего, но будто уже давно понимает и принимает, что пока художника он просто так отпускать не собирается. Мегуми чувствует, как по его спине пробегает дрожь. Не от страха. От желания. — Я приду. — Да, я и не сомневался, — говорит уверено, будто и впрямь так было. И чтобы поскорее закончить этот диалог и случайно нигде не проебаться, легко подкидывает бёдра, давая Мегуми ощутить свой игривый настрой внутри себя, потому что его член уже готов ко второму раунду. Зелёные глаза расширяются. — Блять… ты это серьёзно сейчас?.. — Что поделать, у меня перед глазами очень вдохновляющий вид. Сукуна тянется в свой задний карман и достаёт оттуда ещё пару презервативов, демонстративно пошелестев ими у парня перед носом. — Так что, — его голос звучит как сладкий яд, — разрешишь мне ещё немного поразвлечься с тобой? На этот раз гораздо… медленнее. Мегуми даже не пытается сопротивляться. Он предвкушает точно как и Сукуна перед ним. И отступать совсем не хочется. А когда пальцы спортсмена впиваются в его бёдра, начиная поднимать и опускать его на свой член, парень лишь закидывает голову назад, позволяя волнам удовольствия снова накрыть себя с головой.