you know what it is simply lovely

Никто не ожидает, что это произойдёт. Толпа кричит, двигатели рычат, пока голос комментатора что-то быстро тараторит о позициях, ловких манёврах и прочем. Болиды проносятся мимо одной из трибун, выезжая на кусок прямой трассы, и пытаются набрать скорость. Яркие цвета вспышками проносятся мимо, операторы едва успевают заснять машины. Трафик, образовавшийся из-за большого скопления болидов, затрудняет манёвренность. Те машины, что находятся в хвосте, пытаются прорваться вперёд, стараются как-то срезать или вытолкнуть соперников за пределы трассы. Одна из машин в самом конце дёргается, теряя управление, и резко сворачивает вправо, врезаясь в ограждение на высокой скорости. Дальше всё происходит быстро: визг шин, скрип тормозов, шипение по радиосвязи с отчётливым «блять», громкий звук удара и взрыв. Пламя вспыхивает мгновенно, пожирая одну половину болида, застрявшего в рельсе безопасности, и куски пробитого отбойника. Вторая половина машины оказывается неподалёку, отброшенная в сторону и потихоньку полыхающая слабым огнём. На мгновения всё затихает. Все звуки исчезают, лишь сердце отстукивает свой ритм, заполошно и тревожно. Ощущение, словно весь мир замер в ожидании. Но, вскоре, тишина разрывается на тысячи кусочков, и звуки переплетаются, образуя какофонию, которая заполняет пространство. С трибун доносятся испуганные крики зрителей, в голосах которых слышны ужас и страх. Ветер, пронзительный и холодный, шумит, унося с собой обрывки голосов и рёв моторов уже пронёсшихся машин. Огромное пламя вспыхивает, подобно костру. Оно потрескивает и шипит, неумолимо разгораясь всё больше. Голос комментатора, пробивающийся сквозь весь этот шум, звучит напряжённо и резко. Он пытается объяснить ситуацию, однако слова его лишь нагнетают обстановку. Спасатели сразу бросаются к месту аварии; их команды, отданные хриплым голосом, звучат сквозь защитные маски, и едва-едва улавливаются микрофонами, донося лишь какие-то обрывки. Огнетушители шипят, отгоняя пламя прочь, но даже они не могут заглушить взволнованные вопросы, которые появляются в эфире от других гонщиков. Весь пелетон выглядит потрясённым, оглядываясь на подбегающих к машинам механикам. По ту сторону пламени, между тем, время будто замедляется, тянется как жвачка. Сначала Минхо ничего не понимает. Он помнит только как дёргает руль вправо, пытаясь избежать столкновения, и вылетает за пределы трассы в считанные мгновения; на пути оказывается отбойник и за секунду до того, как машина влетает в него, мозг Ли успевает выдать только мат. А дальше – словно провал в памяти. Он открывает глаза только после остановки машины, пытается отсоединить ремни безопасности и выйти. Осознание того, в каком он находится положении, приходит чуть погодя, когда несколько попыток покинуть сидение оказываются тщетными. Машина лежит на боку, прямо рядом со стеной, и выбраться просто так проблематично. Следующее озарение врывается в сознание Минхо в буквальном смысле пламенем: он объят огнём. Всё вокруг него горит, он сам, возможно, тоже горит. Паники, почему-то, нет. Есть только мысли о том, что всё не может закончиться так. Не здесь, не сейчас. Он пробует ещё и ещё, старается вытащить ноги из машины, освободиться от заевших защёлок на ремне, хоть как-то оказаться не в центре бушующего пламени. Спустя долгие секунды у него получается, замки поддаются, а сил хватает на то, чтобы достаточно оттолкнуть болид от стены. На самом деле половину болида, но Ли об этом не знает, выбираясь из-под обломков и, наконец, чувствуя боль. Чувствуя, как болит его нога, как горят руки и тело, как всё потихоньку плывёт перед глазами из-за нехватки кислорода. Кровь стучит в ушах, качая вместе с кислородом адреналин, который даёт возможность двигаться и думать, несмотря на травмы. Но это ненадолго. Как только стало понятно, что он за пределами машины, что смог выбраться, организм начал сдавать позиции. Тело будто налилось свинцом, руки и ноги не хотели слушаться, а сознание плыло, словно в тумане. Минхо стоило огромных усилий встать на ноги и вслепую наткнуться на ограждение, вцепиться в него покрепче и перелезть, чтобы покинуть очаг пожарища. Мир предстаёт во всех красках, слепит, оглушает, давит на мозг. Минхо жмурится, вцепляясь в кого-то, смутно напоминающего одного из парамедиков, и делает ещё пару шагов навстречу скорой помощи, прежде чем понимает, что теряет сознание. Перед глазами всё быстро темнеет, тело окончательно валится в чужие руки тряпичной куклой, а рассудок мутнеет. Темнота встречает его пустотой и холодом, напоминая космос.