Рико какого черта

Седьмая неделя беременности — и Рико люто ненавидел этот срок. Прямо всей душой. Если это вообще можно назвать «душой» в таком состоянии. Вся эта, блядь, «прелесть» беременности мешала ему делать даже самые лёгкие вещи. Какие нахуй упражнения? Какой бег? Какие тренировки? Его тело будто специально решило объявить забастовку. Тошнота — отдельный вид пытки. От запахов, от мыслей, от еды, от пустоты в желудке, от самого себя. Ночи проходили в обнимку с унитазом, холодным, белым и единственным, кто его сейчас терпел. Он иногда сидел на полу ванной, прислонившись к стене, и думал, что если это и есть «чудо», то оно какое-то ебанутое. Настроение скакало так, что половина квартиры уже пострадала. В один момент он просто взрывался — швырял вещи, бил по мебели, орал в пустоту. Почти половину квартиры он разнёс именно в такие моменты, когда злость накрывала внезапно и без предупреждения. Это было муторно, изматывающе и бесконечно. В голове крутились самые дикие мысли. Он планировал порчу, желал Натаниэлю смерти, представлял, как находит какого-нибудь цыгана или ведьму, чтобы та испортила жизнь этой рыжей псине. Потом сам же усмехался — бред. Иррационально. Глупо. Даже для него. Проще и честнее было бы самому воткнуть нож, чем ждать какого-то магического «возмездия». Сейчас Рико сидел в гостиной, молча наблюдая, как клининг аккуратно убирает следы его очередного порыва гнева. Эвана именно поэтому и вызвали — для беременных такая развалюха в квартире считалась опасной. Его это бесило ещё больше. Он не ребёнок. Он не хрупкий. Он просто… застрял. Рико тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. Иногда ему до боли хотелось просто избавиться от ребёнка. Бросить. Вычеркнуть. Вернуть себе тело и контроль. Но каждый раз, когда эта мысль становилась слишком чёткой, что-то внутри вставало поперёк. Чертов инстинкт омеги. Он не давал нормально думать, не давал принять решение без внутреннего сопротивления. И это, блядь, бесило сильнее всего. — Со стороны, — ровно сказал Эван, не глядя на Рико, — это было глупо. Разносить квартиру, которую вам, по сути, отдали почти задаром. Рико медленно поднял на него взгляд. Холодный, пустой, злой. — Ты бы следил за языком, — отрезал он. — Я всё ещё Морияма. Семье, которой ты служишь, между прочим. Эван даже не моргнул. Лицо осталось таким же каменным. — Я в курсе вашего статуса. — Тогда запомни своё место, — процедил Рико. — Ты не имеешь права меня поучать. Несколько секунд тишины. Только звуки уборки — тряпки, шорох, глухие шаги. Эван наконец повернулся к нему. — Моя задача — ваша безопасность и выполнение условий договора. Не больше и не меньше. Рико мысленно усмехнулся. Ага. Натаниэль бы сейчас сказал, что я побочная ветвь и вообще никто. Мысль ударила резко. Он замер. — Чёрт… — выдохнул он себе под нос. Эван приподнял бровь. — Проблема? — Нет, — резко ответил он. — Просто… бесит. Он откинулся на диван, скрестив руки. Внутри всё кипело. Раньше он бы уже орал на Жана, ломал кого-нибудь морально, командовал, давил. А сейчас — тишина. Пустота. Скука, от которой хотелось лезть на стену. Эван, будто между прочим, добавил: — Вам стоит найти занятие. Например… попробовать пожить как домохозяйка. Рико медленно повернул голову. — Ты сейчас серьёзно? — Вполне, — спокойно ответил Эван. — Режим, быт, еда. Это снижает стресс. — Ты издеваешься, — прошипел Рико. — Я не какая-то омега из ебучей рекламы стирального порошка. Феромоны резко скакнули. Кислые, резкие, злые. Воздух будто стал тяжелее. Один из работников клининга скривился и неловко кашлянул. — Фу… — пробормотал кто-то тихо. Эван этого даже не заметил. — Вам стоит контролировать эмоции, — сказал он всё тем же ровным тоном. — Это вредно для ребёнка. — Не произноси это слово, — резко оборвал его Рико. — Не смей. Эван на секунду замолчал, затем кивнул. — Как скажете. Рико отвернулся к окну, сжав кулаки. — Мне скучно, — глухо сказал он. — До блевоты скучно. — Это временно, — ответил Эван. — Вам придётся привыкнуть. — Я ничего не собираюсь «привыкать», — зло усмехнулся Рико. — Просто… выбора у меня, блядь, нет. В комнате снова повисла тишина. Только кислый след феромонов ещё долго висел в воздухе, заставляя людей убирать быстрее и молча. Рико мысленно добавил Эвана в свой личный список ненавистных людей. Неофициальный, но очень длинный список, где уже хватало имён. Этот блядь бесил его. Не словами даже — ебалом. Каменным, спокойным, слишком правильным. Если бы Эван не был человеком Ичиро, Рико уже давно бы врезал ему, не задумываясь. Просто за тон. За взгляд. За то, как он стоит и делает вид, что ему вообще всё равно. Рико всё больше убеждался: этот ублюдок пришёл не помогать, а тихо издеваться, прикрываясь «обязанностями». — И ещё, — спокойно сказал Эван, глядя куда‑то мимо Рико, — если вы вдруг решите готовить самостоятельно, рядом обязательно должен быть кто-то. Это вопрос безопасности. Рико медленно поднял на него глаза. Сверлил. Долго. Зло. С таким выражением, будто выбирал, куда именно воткнуть нож — в шею или под рёбра. — Ты сейчас серьёзно? — процедил он. — Я, по‑твоему, настолько еблан, что не могу себе еду приготовить? — Я не говорил этого, — так же ровно ответил Эван. — Я говорю о рисках. Беременность— — Закрой рот, — резко перебил Рико. — Я уже сказал: не произноси это слово при мне. Эван посмотрел на него пару секунд, потом молча кивнул. Ни извинений, ни оправданий. Это бесило ещё сильнее. К этому моменту клининг уже закончил. Люди быстро, почти бегом, свернули инвентарь. Один из них тихо отчитался, протягивая бумаги. Эван взял их, пробежался взглядом, проверил комнаты — будто Рико тут вообще не существовал — и коротко кивнул. — Всё в порядке. Можете идти. Рико тут же встал. — Отлично. А теперь — вон. Все. Сразу. Клининг не заставил себя ждать — исчезли быстрее, чем пришли. Эван задержался у двери, повернулся. — Если что-то понадобится— — Не понадобится, — отрезал Рико. — Уходи. Эван ещё секунду смотрел на него, затем развернулся и вышел, тихо закрыв дверь. Рико дождался, пока шаги окончательно стихнут, и только тогда выдохнул. Наконец‑то. Тишина. — Блядский цирк… — пробормотал он, проводя рукой по лицу. Компания ему действительно осточертела. Он хотел быть один. Без клининга. Без Эвана. Без напоминаний о том, кем он стал и что теперь внутри него. Один. Хотя бы на пару часов. Рико лежал на диване и смотрел в потолок. Белый. Ровный. Слишком чистый. В квартире было тихо — только гудел холодильник и тикали часы. Этот ритм начинал бесить. Он уже поймал себя на мысли, что сравнивает это место с палатой в психбольнице. Разница лишь в том, что тут мягкий диван, нормальный свет и никто не пялится через стекло. Условия лучше, да. А ощущение — то же самое. Он мог бы включить телевизор. Он знал это. Но зачем? Раньше телевизор существовал для экси. Для матчей, разборов, других команд. Для анализа, злости, конкуренции. Сейчас экси для него не существовало. Смотреть на это было бы как тыкать пальцем в открытую рану. Поэтому телевизор так и остался чёрным прямоугольником в углу комнаты. Телефон где-то валялся в квартире. Новый. Чужой. Даже не хотелось его брать. Рико машинально положил ладонь на живот. Ничего. Просто вздутие. Просто дискомфорт. Никакого ощущения жизни внутри. Никакого «чуда», о котором любят пиздеть. Он не чувствовал там ребёнка. Для него там пока не было живого организма — только проблема, только причина, по которой всё пошло к чертям. Голова начинала ныть. Давящая боль, тянущая, неприятная. Рико тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Заебись… — пробормотал он. Несколько секунд он просто лежал, борясь с раздражением. Потом всё же сдался. Потянулся за телефоном, нашёл его где-то на столе, разблокировал и открыл сообщения. Имя Эвана висело сверху. Рико уставился в экран, сжал челюсть, потом коротко напечатал:

«— Принеси таблетки от головы.»

Без объяснений. Отправил — и тут же отложил телефон в сторону, будто тот его обжигал. Он снова уставился в потолок, слушая тишину. Свобода, блядь. Вот только ощущалась она почему-то как клетка.

***

Дверной звонок разрезал тишину слишком резко. Рико поморщился и не сразу поднялся с дивана. Голова всё ещё ныла, настроение — на нуле. Когда он всё‑таки открыл дверь, на пороге стоял Эван. Ровный, как всегда. И рядом с ним — пожилой мужчина в аккуратном пальто, с медицинской сумкой в руках. Рико сразу скривился. — …А этот дед хули тут делает? Эван даже бровью не повёл. — Это ваш врач, — спокойно ответил он. — Тот самый, о котором я говорил. Он будет следить за вашим состоянием. — Я просил таблетки от головы, — холодно сказал Рико. — Не экскурсию. Врач неловко кашлянул, но промолчал. Эван продолжил, будто Рико вообще не говорил: — И таблетки тоже. Всё лечение должно быть под контролем. Он посмотрел Рико прямо в глаза. — Ребёнок внутри вас важен. Поэтому мы не можем рисковать. Вот тут Рико реально перекосило. — О, да вы охуели, — тихо, но с нажимом сказал он. — Я что, блядь, теперь под колпаком? Голова болит — уже комиссия собирается? — Именно так, — ровно ответил Эван. — Если вам плохо, если нужны лекарства — вы обращаетесь к врачу. Не сами. Не в аптеку. Не «на глаз». Он сделал паузу. — Любое лечение он контролирует. Рико сжал кулаки. Феромоны снова начали киснуть, но он сдержался. Сейчас устраивать сцену — бессмысленно. — Заебись… — выдохнул он. — Просто охуенно. Врач наконец решился заговорить: — Господин Морияма, это стандартная мера. Особенно на вашем сроке. Гормональные скачки, давление,— — Мне не шесть лет, — резко перебил Рико. — И не инвалид. — Мы это понимаем, — вмешался Эван. — Но вы — ответственность. Вот это слово выбесило сильнее всего. — Я — не вещь, — процедил Рико. — И не инкубатор. Эван ничего не ответил. Просто протянул блистер с таблетками. — Обезболивающее. Разрешено. Принимать по инструкции. Потом добавил уже тише, но всё так же холодно: — И да. Если состояние ухудшится — вы сразу сообщаете. Это не обсуждается. Рико выхватил таблетки из рук, развернулся и ушёл вглубь квартиры. — Валите уже, — бросил он через плечо. — Оба. Эван молча развернулся. Врач ещё раз бросил на Рико обеспокоенный взгляд, но тоже вышел. Дверь закрылась. Рико стоял посреди комнаты, сжимая блистер в руке. — «Ребёнок важен»… — зло усмехнулся он. — А я, блядь, как обычно — нет. Он сел обратно на диван, закинул голову и закрыл глаза, чувствуя, как головная боль медленно отступает, а раздражение — никуда не девается. Рико злился. Внутренний яд копился, расползаясь по венам, пока взгляд не остановился на пустой вазе, стоящей на тумбе. Несколько минут он просто сидел, слушая, как в тишине квартиры назойливо тикают часы и гудит холодильник — единственные звуки, подтверждающие, что время вообще существует. Потом он медленно встал. Подошёл к тумбе. Взял вазу. Тяжёлую, холодную, красивую — абсолютно бесполезную, как и всё в этой жизни. — Лучше бы тебя вообще не было никогда, — прошептал он, глядя на своё отражение в глянцевой поверхности. Голос сорвался в шипение, полное такой лютой ненависти, что воздух вокруг должен был заледенеть. Рико улыбнулся — странной, неживой улыбкой — и со всей силы швырнул вазу об пол. Грохот расколотой керамики прозвучал выстрелом. Осколки брызнули веером, разлетаясь по паркету. Рико опустился на колени, не чувствуя, как острые края впиваются в кожу сквозь штаны. Его взгляд метался по осколкам, пока не остановился на одном — самом большом, самом остром, идеально лежащем в ладони. Красивый. Опасный. Решение. Он сжал осколок, чувствуя, как край впивается в кожу, но боли не было. Только холодная решимость. Избавиться. Стереть. Уничтожить это недоразумение, которое разрушило всё, к чему он шёл. Ребёнок — вот источник. Убери его — и, может быть, получится вернуть себя. Рико занёс руку с осколком над животом. И замер. Потому что твёрдая, как сталь, рука перехватила его запястье. Рико дёрнулся, резко обернувшись. Эван стоял за ним — бесшумно появившийся, словно из ниоткуда. Лицо каменное, хватка — мёртвая. Конечно. Камеры. Прослушка. В этой квартире полно и того, и другого. Наивно было думать, что Ичиро оставит его без присмотра. Рико забыл, кто ему «подарил» эту клетку. Ни слова. Ни угроз. Эван просто смотрел, сжимая его запястье так, что пальцы начали неметь. Рико смотрел в ответ. Секунду. Две. Пять. Потом молча разжал пальцы. Осколок глухо стукнулся об пол, присоединившись к остальным. Рико не сказал ничего. Не потому, что нечего было сказать — просто слова застряли в глотке комом из злости, стыда и выматывающей пустоты. Эван отпустил его руку и, не проронив ни звука, наклонился. Он начал собирать осколки. Медленно, методично, будто это была рутинная работа, а не предотвращение катастрофы. Его движения были спокойными, но когда он закончил с крупными, он поднялся и направился к серванту. Взял стеклянные бокалы. Фужеры. Ещё одну вазу, поменьше. Всё, что могло разбиться и стать оружием, отправилось в большой мусорный пакет. Рико наблюдал за этим молча. Сидел на полу среди керамической крошки, прижимая к груди порезанную руку, и просто смотрел, как Эван методично лишает квартиру всего стеклянного и опасного. Когда пакет наполнился, Эван завязал его, поставил у двери и только тогда повернулся к Рико. Взгляд — холодный, оценивающий. Но в нём не было триумфа. Только констатация факта. — Врач будет через десять минут, — ровно сказал он. — Обработает руку. Рико молчал. Эван кивнул сам себе, будто ожидал этого, и вышел в прихожую — видимо, встречать медика. Рико остался сидеть на полу. В пустой, выхолощенной комнате. Без единого осколка. Без единой возможности. Он сжался и закрыл глаза. Снова проиграл.

***

Рико хотел задушить Эвана. Или убить. Прямо здесь, прямо сейчас, голыми руками. Пока этот ублюдок стоял у двери с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, будто ничего особенного не произошло. Будто Рико просто уронил стакан, а не пытался покончить с собой. Но он не двинулся с места. Потому что Эван был крупнее. Потому что за дверью наверняка ждали ещё люди. Потому что сил не осталось — ни физических, ни моральных. Врач — тот самый пожилой мужчина с вечно обеспокоенным лицом — появился через несколько минут. Он молча обработал порезы на ладони Рико, ловко наложил повязку, даже не спрашивая разрешения. Рико позволял делать с собой всё, что угодно, глядя в одну точку на стене. А потом врач протянул ему маленький бумажный пакетик. Внутри что-то шуршало — травы, судя по запаху. Рико вопросительно посмотрел на него. — Это успокоительное, — пояснил врач, убирая инструменты в сумку. — Натуральный сбор. Вы слишком нервничаете, господин Морияма. Пульс учащённый, давление скачет, феромоны кислые — это крайне нестабильное состояние. А стресс... Он сделал паузу, и Рико уже знал, что последует дальше. — Стресс плохо скажется на ребёнке. Заваривайте по чайной ложке на стакан, пейте тёплым два раза в день. Рико медленно перевёл взгляд с пакетика на лицо врача. Потом на Эвана, стоящего в дверях. Потом обратно на пакетик. Что-то внутри оборвалось. — На ребёнке, — тихо повторил он. Голос был пустым, механическим. — Конечно. На нём же. Он взял пакетик. Сжал. Бумага жалобно хрустнула. И в следующую секунду Рико с силой швырнул его в стену. — Нахуй иди со своим чаем! — рявкнул он, вскакивая с дивана. — Нахуй! Я не какая-то долбаная инкубаторная курица, которую надо успокаивать травками, чтобы цыплёнок не передумал вылупляться! Врач отшатнулся, прижимая сумку к груди. Эван сделал шаг вперёд, готовый вмешаться. Но Рико не кинулся на них. Он просто стоял, тяжело дыша, сжав кулаки так, что свежая повязка на руке начала пропитываться кровью. Врач, собрав остатки достоинства, поджал губы и сказал: — Господин Морияма, я понимаю ваше состояние. Но пока я не пропишу вам серьёзные препараты, это лучшее, что можно предложить. Поверьте, вы не хотите принимать таблетки, от которых будете ходить как овощ. А я именно такие вынужден буду прописать, если вы не научитесь себя контролировать. Рико замер. — Овощ? — переспросил он тихо. — Седативные средства сильного действия, — спокойно пояснил врач, поправляя очки. — Они снимут тревожность, но заблокируют эмоции. Вы будете... спокойны. Всегда. И ничего не будете чувствовать. Ни злости, ни радости, ничего. Просто существуете. Это безопасно для плода, но не для психики матери... отца, простите. Для вашей психики. Выбирайте. Тишина в комнате стала абсолютной. Даже холодильник, казалось, притих. Рико смотрел на врача. Потом на пакетик с травами, валяющийся у стены. Потом снова на врача. Медленно, словно через силу, он нагнулся и поднял пакетик. Расправил помятую бумагу. — Заваривать по ложке, — безжизненно повторил он слова врача. — Два раза в день. — Тёплым, — осторожно добавил врач. Рико кивнул. Один раз. Коротко. — Валите. Врач и Эван переглянулись. Эван едва заметно кивнул, пропуская медика к выходу. Сам задержался в дверях, бросив на Рико долгий, тяжёлый взгляд. — Завтра привезут новую посуду. Пластиковую, — сказал он буднично. — На всякий случай. Рико даже не обернулся. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке пакетик с травой, и смотрел в стену. Дверь закрылась. Тишина. Рико разжал пальцы, позволяя пакетику упасть на пол.

***

Рико сидел на диване, с хмурым, перекошенным от отвращения лицом, наблюдая за тем, как Эван на кухне спокойно возится с этим чёртовым чаем. Вода закипала, тихо шипела, и этот звук почему-то раздражал не меньше, чем сам факт происходящего. Врач уже давно был послан нахуй, причём без малейших сожалений. Остался только Эван. Как будто этого мало. Рико откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и мысленно материл его. Блядский бета. Ходящий раздражитель. Даже когда молчит — бесит. Даже когда просто дышит — уже хочется что-нибудь швырнуть. И ведь не придраться. Всё делает правильно. Спокойно. Без лишних слов. От этого ещё хуже. На кухне звякнула чашка. Потом ещё одна. Шорох пакетика. Рико стиснул зубы. — Блядь… — выдохнул он себе под нос. Эван появился в комнате так же спокойно, как и всегда. Подошёл, поставил чашку перед Рико на столик. Без лишних жестов, без комментариев. Только короткий взгляд — проверка, не больше. Рико демонстративно цокнул языком, будто ему принесли что-то оскорбительное. — Сервис, конечно, ахуенный, — пробормотал он, не глядя на Эвана. Ответа не последовало. Чай медленно отдавал паром. Запах был… странный. Не мерзкий. Просто непривычный. Травяной, тёплый, чуть сладковатый. Рико скривился, но всё же взял чашку. — Если это херня, я тебя убью, — бросил он, скорее по инерции, чем всерьёз. И сделал глоток. Сначала — ничего. Просто тёплая жидкость. Потом — мягкое тепло, растекающееся внутри. Он сделал ещё один глоток. И ещё. Через несколько минут Рико поймал себя на мысли: на удивление годно. Это раздражало. Очень. Потому что ему не хотелось, чтобы что-то из этого работало. Не хотелось, чтобы Эван оказался хоть в чём-то прав. Но тело реагировало быстрее, чем мозг. Напряжение в плечах чуть спало. Дыхание стало ровнее. Головная боль не исчезла полностью, но перестала давить так, будто кто-то изнутри пытается проломить череп. Рико опустил чашку и уставился в неё, будто она его предала. — Сука… — тихо пробормотал он. Нервы действительно отпускало. Это было почти незаметно, но ощутимо. Как будто кто-то слегка приглушил звук внутри него, убрал резкость, оставив только фон. И именно это бесило. Потому что злиться становилось сложнее. Сил не хватало на полноценную ярость. Он медленно перевёл взгляд на Эвана, который стоял у стены, всё так же спокойно, будто ничего не происходит. На секунду у Рико мелькнуло желание просто взять чашку… и вылить кипяток прямо ему в лицо. Картинка в голове была чёткой. Резкой. Почти приятной. Он даже чуть сильнее сжал пальцы на кружке. Но дальше этого не пошёл. Потому что он не идиот. Потому что Эван — человек Ичиро. Потому что последствия будут хуже, чем этот чёртов чай. Рико раздражённо выдохнул и сделал ещё глоток. Уже без комментариев. — Не привыкай, — буркнул он, не поднимая глаз. Тишина снова заполнила комнату. Только теперь она была не такой давящей. Чай медленно остывал в руках. А вместе с ним — и Рико. Рико откинулся обратно на диван, держа кружку в руке, и смотрел в потолок так, будто там было что-то важнее всей этой ситуации. Спокойствие… странное. Непривычное. Почти раздражающее само по себе. Он хмыкнул тихо. — Пиздец… Рико таким спокойным не был, кажется, вообще никогда. Разве что в утробе матери — и то не факт. Даже там, наверное, уже кого-то бесил своим существованием. Он сделал ещё глоток. Чай всё так же заходил слишком нормально. Слишком. Это было почти оскорбительно — насколько хорошо эта дрянь работала. Никакого внутреннего пожара, никакого привычного накала. Мысли не дерутся друг с другом, не рвутся наружу. Просто… текут. — Отвратительно, — пробормотал он, но кружку не поставил. Когда он выгнал Эвана, стало вроде легче. Дверь закрылась, шаги затихли. Но не до конца. Рико повернул голову в сторону входа. Стоит. Конечно, блядь, стоит. — Ты серьёзно?.. — тихо выдохнул он, уже без прежней злости, больше с раздражённым недоверием. Ответа не было, но он и не нужен. И так понятно — будет торчать там, как сторожевая собака. Рико закатил глаза и снова уставился в потолок. И вот тут началось. С каждым напоминанием о том, что этот бета всё ещё здесь — где-то рядом, за дверью — спокойствие начинало давать трещину. Не сразу, не резко, но ощутимо. Как будто чай медленно сдаёт позиции. Рико цокнул языком. — Блядь… ну конечно. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься знакомое раздражение. Пока ещё не взрыв, но уже неприятное тепло под кожей. Эван бесил. Просто своим существованием. Как и Жан. Но с Жаном всё проще. Рико криво усмехнулся, не открывая глаз. Жана хотя бы можно было бить. Давить. Издеваться. Делать с ним что угодно — и получать нормальный, понятный отклик. А тут… Стена. Спокойная, молчаливая, не реагирующая как надо. Это выводило сильнее, чем любой ответ. Рико резко выдохнул через нос и сделал ещё один глоток, уже почти на автомате. — Если ты там сдохнешь тихо, я даже не расстроюсь, — бросил он в сторону двери, без особой энергии. Слова прозвучали вяло. Почти лениво. И это бесило ещё больше. Потому что даже нормально злиться сейчас не получалось.