Рико какого черта

Как только Рико пересёк порог гнезда, у входа уже стоял один из ворон — выпрямленный, как по стойке смирно. —Хозяин велел вам немедленно явиться в кабинет. —Ха... да сколько ещё раз мне в этот чёртов кабинет таскаться, — пробормотал себе под нос Рико, не сдерживая раздражения. Он уже знал маршрут наизусть, знал, как скрипит пол под ногами в коридоре, где заедает ручка двери, и какой взгляд встретит его из-за того самого стола. Дверь закрылась за ним. Всё, как всегда: массивный стол, спина в кресле, и тишина, давящая хуже любого крика. Тэцудзи поднял на него взгляд. Ни здрасьте, ни «как прошло» — сразу в дело. —Что произошло? Что сказал молодой Лорд? — голос был не резким, но напряжение в нём чувствовалось, как нож под кожей. Рико говорил чётко. Сухо. По делу. Без эмоций. Он рассказал о встрече, условиях, решении. Почти обо всём. Почти — потому что один момент он опустил. Он не сказал, что не хотел аборта. Не признался, что признал это вслух, и что именно с этого всё и началось. Но Тэцудзи понял. У него была звериная интуиция, натренированная годами — и лицо его стало меняться на глазах. Брови сдвинулись, губы сжались, пальцы дрогнули на подлокотнике. —Ты... что, наворил, скотина?! — с каждым словом голос становился всё громче, и под конец сорвался в рык. — Ты решил РОДИТЬ эту... эту херню?! Решил похоронить свою карьеру, свою обязанность, свою жизнь ради чего?! Он уже встал, нависая над столом. —Чем ты, блядь, думал, Рико?! Мы должны были всё забыть. Аборт — и точка. Стереть этот позор! Но ты... ты идёшь против меня. Против команды. Против всего, что мы построили! Рико не ответил. Он даже не отводил взгляд. Просто стоял, сжав челюсть так, будто хотел проглотить гнев вместе с кислородом. —Ты не Ворон. Ты больше не один из нас, понял?! — бросил Тэцудзи наконец. — Ты выбрал чужую игру. Играй в неё до конца. И Рико понял. Что бы ни было дальше — пути назад нет. Тэцудзи кричал — не просто с яростью, а с такой, в которой копилось всё: разочарование, бессилие, гордость, сломанная дисциплина. Слова лились, как яд, каплями прожигая кожу: —Ты, сука, недоразвитый! Да у тебя мозги как у хомяка, если ты решил ради какого-то щенка всё похерить! — рявкнул он, шагнув ближе. — Ты же капитан, мать твою, был капитаном! Он ударил. Не сильно, скорее пощёчина, но она отдалась звонко, с резким хрустом тишины. Рико не отшатнулся. Он просто стоял, глядя мимо, будто даже удара не почувствовал. Хотя в груди что-то сжалось. Щёку жгло. —Ты шлюха, понимаешь это? Раздвинул ноги под первым же альфой, когда началась течка, — прошипел Тэцудзи. — Это всё, что ты умеешь? Трахаться и разрушать всё, что на тебя ставили?! Рико молчал. Он стоял прямой, будто держался из последних сил, чтобы не рухнуть. Он знал, что сопротивление сейчас — пустое. И тогда голос Тэцудзи вдруг стал ледяным. Ни крика, ни эмоций — только хладнокровная отрезанность: —Собирайся. Рико вздрогнул. Впервые за всё время — от холодной пустоты в тоне. —Ты больше не Ворон. И тем более — не капитан. —Собирай вещи. Сейчас же. Рико медленно кивнул, ни слова не сказав. Он понимал, что всё — это конец. Не просто команде, не просто «гнезду». Конец его прежней жизни.

***

В комнате, где он жил почти всю жизнь, оказалось пугающе мало вещей. Пара домашних футболок, тренировочная форма, строгий костюм на официальные встречи — и всё. Никаких книг, никаких фотографий, никаких мелочей, говорящих: «здесь был дом». Всё, что уместилось в одну сумку, он сложил молча, механично, будто в полусне. Когда молния захлопнулась, это прозвучало громче, чем любой крик Тэцудзи. Он вышел из Гнезда, не оглядываясь. Просто шагнул за порог, и всё. Конец. Больше он не Ворон. Больше не капитан. Больше не один из них. На улице было прохладно. Сумка тянула плечо, ветер поднимал волосы, и Рико стоял перед входом, как потерянный ребёнок. Он даже не знал, куда идти. У него не было ни плана, ни жилья, ни людей, к которым можно обратиться. Он только сейчас понял: Гнездо было его единственным домом. Единственным местом, где его ждали, где он что-то значил. И теперь даже это забрали.

***

Закрыв лицо рукой, он тяжело выдохнул, стараясь не сорваться на слёзы. Воздух обжигал грудь, а руки дрожали от перенапряжения — то ли от злости, то ли от усталости. Он сел на корточки у входа в Гнездо, поставив рядом сумку, в которой лежало всё, что у него теперь было. Всё, что осталось. Он поднял взгляд на небо — серое, затянутое облаками, но спокойное. Странно, как может быть так тихо, когда его жизнь только что перевернулась. Мда… наверное, Тэцудзи и правда прав в чём-то. Он поспешил. Он повёлся на инстинкт. Решил, что может довериться себе, своему телу. Решил, что справится. Что ребёнок — это не катастрофа, а начало чего-то нового. Он просто хотел выбрать сам. И вот теперь стоит здесь. Один. Но это не конец. Он заключил контракт с Ичиро. Юридически — он больше не Ворон, да, но зато у него теперь есть хоть какая-то точка опоры. Новый куратор, новое место — или, по крайней мере, шанс. Когда начнёт действовать контракт, Рико не знал. Возможно, с сегодняшнего дня. Возможно, с завтрашнего. Вряд ли сразу — бюрократия не любит торопиться. Но сам факт, что документ подписан, давал ему хоть какую-то уверенность. Он встал, потянув плечи и стряхнув пыль с коленей. В голове начали появляться обрывки мыслей и планов. Где можно провести ночь, если что — гостиница, вокзал, даже круглосуточное кафе. Остаться на улице — последнее, чего хотелось. Нужно будет зарядить телефон и написать Ичиро. Уточнить, как скоро можно заехать в новое жильё, если оно вообще уже готово. Он посмотрел на сумку, на улицу перед собой и на дверь, которую только что захлопнули перед ним. Да, это был удар. Но не смертельный. Он не собирался сдаваться. Взяв сумку, он пошёл прочь, не разбирая дороги. Ноги сами несли его вперёд — мимо прохожих, машин, зданий с яркими вывесками. Он не думал, просто шёл, стараясь не возвращаться мыслями назад. Где-то через двадцать минут блужданий его взгляд зацепился за вывеску небольшого кафе. С виду — обычное заведение, без изысков, но уютное. Именно то, что нужно. Он вошёл внутрь. Тепло и запах свежей выпечки ударили в нос, немного успокаивая. Ничего особенного — деревянные столики, пара человек за окнами, фоновая музыка. И всё же здесь было легче дышать. К счастью, у него всё ещё была карта, и на ней — остатки денег, заработанных на матчах. Не сказать, что состояние, но на пару недель проживания — хватит, если быть осторожным. Половину, конечно, стабильно забирал Тэцудзи и клан Морияма, но и то, что оставалось, не было совсем уж крохами. Он подошёл к стойке и, не глядя в глаза девушке-баристе, заказал себе кофе и что-нибудь лёгкое — салат, например. С подносом в руках направился к дальнему углу, где никого не было. Устроился за маленьким столиком, поставил еду, а сам сразу потянулся к сумке — достал телефон. Хотел проверить почту, написать Ичиро, может, даже карту обновить… Но, конечно, с его везением — экран остался чёрным. Он подержал кнопку, пробовал подключить к пауэрбанку, даже слегка встряхнул — как будто это хоть что-то могло изменить. Телефон был мёртв. И, судя по всему, дело было не в зарядке. — Ну охуенно, — пробормотал он себе под нос и уткнулся лбом в ладонь. Это уже, наверное, третий раз, как Морияма сожалеет о последствиях своих вспышек злости, и вот в этом порыве он сломал телефон. Последний раз он пользовался им несколько дней назад, до побега Натаниэля, и, возможно, именно тогда с яростью швырнул это устройство со всей силы. Отвратительно. Теперь Ичиро не знает, где он, а он сам не может узнать, когда контракт начнёт работать. А самое главное — он остался на улице. Ну, значит, надо подумать, что делать. Параллельно он ел салат. Смотрел в окно: там просто люди куда-то шли, кто-то спешил, кто-то просто брёл вперёд без выражения на лице. В магазин вошли двое мужчин в строгих тёмных костюмах. Их появление сразу бросилось в глаза: чересчур опрятные, с безупречно выглаженными пиджаками, строгими галстуками и холодными выражениями лиц. Они явно не отсюда — в таких местах в костюмах не ходят, особенно не в будний день и не в такой простой район. Рико даже замер на месте, глядя на них с недоверием. Его пальцы сжались , и внутри всё похолодело. Эти двое выглядели слишком официально, слишком уверенно и слишком чуждо. Он не знал их. Но они, похоже, знали его. Один из мужчин подошёл ближе, вытащил из кармана тонкий телефон и коротко взглянул на экран, сверяясь с фото. Затем поднял взгляд на японца, и ровным, почти бесцветным голосом произнёс: — Рико Морияма? Рико почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всё внутри заорало "уходи", но он всё же кивнул, медленно и настороженно. Мужчина не стал тянуть: — Молодой Лорд поручил доставить вас в аэропорт. Билет уже оформлен. Остальные инструкции — в машине. Никаких объяснений. Никаких "пожалуйста". Только приказ, обёрнутый в вежливую формальность. Рико бросил взгляд на кассира — парень, похоже, всё это время наблюдал за ними, но, видимо, решил не вмешиваться. Была в этих людях какая-то власть, что отталкивала даже простое любопытство. Вздохнув, Рико оставил салат с кофе и пошёл за мужчинами. На улице его ждала чёрная машина — длинная, блестящая, с затемнёнными стёклами. Она выглядела как те, в которых возят политиков или, наоборот, тех, кого потом никто не найдёт. Рико не разбирался в машинах, но по виду она точно стоила больше, чем весь его ключи для экси. Он сел на заднее сиденье, и дверь сразу же закрылась за ним с мягким щелчком. Первые минуты поездки прошли в тишине. Рико молчал, глядя в окно, а мужчина, сидящий рядом с водителем, будто бы ждал чего-то. Лишь когда город начал редеть за стеклом, он повернулся чуть назад и начал говорить: — Ваш рейс вылетает через три часа. Южная Каролина. По прилёту вас встретят. Вас доставят к новой квартире, оформленной на ваше имя. Там вам вручат ключи, новый телефон, средства на месяц и… — он на мгновение замялся, — предметы, необходимые омеге в вашем положении. Рико склонил голову и нахмурился: — Какие ещё предметы? Мужчина не смотрел на него, говорил, как будто читая инструкцию: — Духи с феромонами альфы. Или вещи, пропитанные ими. В частности, альфы, чьи феромоны совместимы с вами. Это необходимо для создания безопасного гнезда и благополучного вынашивания. — Что? — Рико резко повернулся к нему, глаза расширились. — Это... Это же не так работает. Подсунуть мне какой-то аромат, и всё, я типа в безопасности? Мужчина наконец посмотрел на него. Лицо его оставалось спокойным. — Ваш организм омеги находится в особом уязвимом состоянии. Идеально — находиться рядом с альфой, чьи феромоны вас успокаивают. В вашем случае — это феромоны Натаниэля Веснинского. Поэтому мы используем аналогичные соединения. Также в квартиру доставят личные вещи самого Натаниэля, переданные по распоряжению Лорда. У Рико дернулся глаз. Он отвёл взгляд, стиснув зубы. Отвращение расползалось внутри, как яд. Сам факт, что его тело может зависеть от каких-то там феромонов... Что ему подсовывают вещи того самого альфы, которого он ненавидел больше всего... Это было невыносимо. И в то же время — неизбежно. Он чувствовал, как гнездо внутри уже начинает формироваться на уровне инстинктов. Он знал, что без феромонов оно будет неполным, незащищённым. Что без этого — и он, и ребёнок — будут уязвимы. Но легче от этого не становилось.

***

Те двое действительно довезли его до аэропорта — почти без опозданий. Как будто всё заранее рассчитали. Когда Рико вошёл в здание, нужный самолёт уже стоял у ворот. Без слов, не оглядываясь, он прошёл на посадку, протянув билет и документы. Место у окна. Может, это даже хорошо. Хотя бы будет куда смотреть всё это время. Он не возражал против трёх часов одиночества — напротив, впервые за долгое время это казалось чем-то похожим на облегчение. Он устроился в кресле, бросил взгляд в иллюминатор: там только серое крыло и пробегающие внизу наземные службы. Люди суетились, а он замер. Руки спокойно лежали на коленях, лицо — отстранённое. Казалось, Рико уже мысленно оторвался от земли, ещё до того как это сделает самолёт. Три часа. Без разговоров. Без Натаниэля. Без Ичиро. Без гнезда. Почти свобода. Или хотя бы её иллюзия.

***

После посадки самолёта Рико ещё пару минут стоял в стороне, осматривая зал прибытия. Никого знакомого он не заметил. Уже собирался искать выход сам, когда услышал, как его окликнули: — Рико Морияма. Он обернулся и вместо ожидаемой «стандартной охраны» — лысых двухметровых шкафов в костюмах и с тёмными очками, словно из фильмов, — увидел парня. Высокий, в чёрной одежде, но с выбивающимися из образа светлыми волосами. Выглядел скорее как студент, чем как телохранитель. Рико не стал отвечать — просто ждал, что скажет этот незнакомец. — Я Эван. Я от юного господина Ичиро Мориямы. Пойдёмте за мной. Без лишних слов они направились к парковке. Там стояла чёрная машина, и Эван сел за руль, жестом пригласив Рико внутрь. В салоне, пока заводил мотор, он начал говорить: — Надеюсь, те, кто вас сопровождал, объяснили хотя бы базовую информацию. Рико кивнул, мол, да, что-то объясняли. — Хорошо. Я тот, кто будет приносить вам всё необходимое: духи, вещи Веснинского, деньги и прочее. Вам категорически запрещено где-либо «светиться». Ещё одно — татуировку на скуле нужно скрывать, чтобы вас случайно не узнали на улице. И помните: любое ваше действие, которое может повредить ребёнку, сразу станет известно господину Ичиро. Рико слушал молча, но постепенно нахмурился сильнее и задал первый вопрос: — Как вы собираетесь приносить вещи Натаниэля? Его личные вещи, которые в Эвер Море, уж точно не нужно забирать. Эван посмотрел на него через зеркало заднего вида, не торопясь с ответом, и спокойно пояснил: — Этим займутся определённые люди. Что-то можно будет незаметно взять, что-то — подменить, чтобы он даже не заметил. Вам эти вещи нужны, чтобы построить гнездо. Если вы не знали: для омеги гнездо — это естественный способ саморегуляции, особенно во время беременности. Без нормального гнезда у омеги появляется сильный стресс, а стресс может привести к выкидышу. Нам этого не нужно. Последние слова он произнёс уже с большей жёсткостью, но без лишней эмоциональности. Просто как факт, как указание, которое не обсуждается. Рико лишь чуть нахмурился и снова посмотрел в окно. Он понимал, что спорить с этим парнем бессмысленно. Эван продолжил объяснять, стараясь говорить спокойно и чётко: — Каждый месяц я буду приходить и оставлять тебе деньги. В новой квартире уже есть всё необходимое, а ещё телефон. В нём записаны два номера — мой и врача. Мой тебе понадобится, если вдруг понадобится феромон Веснинский, таблетки или защита от каких-нибудь серьёзных угроз. А номер врача нужен на случай болезни. Если тебе станет плохо или нужно будет лекарство — звони только ему. Любое лечение он должен контролировать. Эван сделал паузу и добавил : — Кстати, врач будет иногда заходить к тебе сам, чтобы проверять твоё здоровье… и состояние ребёнка внутри тебя. Эван, словно нарочно, выделил последние слова, будто смакуя их. Усмешка на его лице была короткой, но цепкой, будто он хотел вбить их в голову Рико. Рико внутренне вздрогнул. В висках будто загудело — раздражение, злость, унижение всё перемешалось. Он ненавидел сам факт того, что внутри него был ребёнок от Натаниэля. Ненавидел себя за то, что позволил этому случиться. А теперь ещё и этот ублюдок говорит так, будто он и правда какой-то слабый, беспомощный омега, которому остаётся только покорно рожать. Но он промолчал. Горло сжалось, и слова застряли где-то в груди. В голове мелькнула мысль: если сейчас сорвусь, проиграю окончательно. Эван этого и ждал — чтобы он раскололся, закричал, сорвался. Но Рико упрямо сжал зубы, позволяя раздражению ранить изнутри, но не вырваться наружу. Он только посмотрел прямо в глаза Эвану — холодно, тяжело, с ненавистью, которую не мог спрятать. И тихо, почти шепотом, но так, чтобы тот услышал: — Ещё раз попробуешь меня так выставить — и пожалеешь. Рико блят ненавидел этого ребенка. Каждый раз, когда мысль о беременности всплывала в голове, его выворачивало изнутри. Этот чертов ребенок от рыжего беса — от ебаного Натаниэля — испортил всё, к чему он шел годами. Мечта? Где он, Рико Морияма, капитан, звезда, лидер профессиональной команды, на виду у тысяч людей? Пошла к черту. Репутация? Он мог бы быть примером для молодых игроков, героем, человеком, у которого берут интервью и ставят на обложки журналов. Ага, хуй там. Жизнь, где всё шло по плану, без этой ёбаной цепи на шее в виде ребёнка? Да чяс, конечно. Теперь всё скатилось в пизду. А этот Эван… Чёртов посланник. Сел рядом, будто хозяин положения. Говорит спокойным ровным голосом, объясняет правила, перечисляет, что можно и что нельзя, как будто читает инструкцию к сломанному прибору. И при этом сука, хоть его ебало и каменное, но в каждом слове проскальзывает усмешка. Словно он смотрит сверху вниз. Словно считает, что перед ним не человек, а просто пустое место, животное, которое залетело и теперь должно сидеть тихо и рожать. Рико от этого внутри кипел. Он сжал руки в кулаки так, что костяшки побелели, ногти впились в ладонь. Стиснул зубы, чтобы не рявкнуть, и начал тихо, почти беззвучно, материться на японском. Слово за словом вырывались из губ, как яд: くそ…畜生…死ね… К счастью, этот идиот не знал японский. Для Эвана это были просто бессмысленные шепотки, какие-то короткие звуки. А для Рико — единственный способ хоть как-то выплеснуть то, что рвало его изнутри. Но злость не уходила. Она копилась, давила в груди, и от этого становилось только тяжелее.

***

Вот они дошли до этажного дома. С виду район был приличным — ухоженные улицы, аккуратные деревья, тихо. Дома выглядели новыми, краска свежая, окна блестят, и казалось, что здесь живут не слишком много людей, тихо и спокойно. Для Рико это было что-то новое: обычно он видел только команду, «гнездо» и шум города. Они вошли в лифт, и с того момента, как Эван повел его к квартире, между ними не было ни слова. Молчание висело тяжело, но Рико не возражал: говорить ему было и не о чем, а Эван, похоже, считал лишние слова пустой тратой времени. Когда лифт остановился, Эван повел Рико к нужной двери, вынул ключи и протянул ему. —Если какие-то вопросы будут, пишите мне, — бросил он на выходе, даже не задержав взгляда. Рико взял ключи и замер на секунду перед дверью. Он открыл её и впервые оказался в своей новой квартире. Помещение выглядело достаточно просторно и современно, трёхкомнатная планировка: зал с диваном и минимальной мебелью, спальня, рабочий кабинет с столом и стулом, отдельная ванная и туалет. Кухня была небольшой, но аккуратной, а балкон — широкий, с видом на улицу и зеленые деревья. Он бросил сумку на диван, тяжело вздохнув, и осмотрел пространство. Всё это — теперь его мир, его квартира, его ответственность. На столе лежала пачка денег и новый телефон. Внутри уже была сим-карта, и Рико задумался: нужно ли ему держать старую симку? Скорее всего, нет. Никто больше не будет писать на старый номер: Кевин — он не будет звонить, Натаниэль — тем более, хозяин уже разочаровался. Старый номер теперь просто обуза. Рико включил новый телефон, разглядывая экран. Все контакты пока пусты, но это уже его связь с внешним миром, с людьми, которые будут помогать ему и контролировать его состояние. Он понимал, что дорога обратно в Эвермор закрыта. Все привычное осталось там, в прошлом. Теперь — только эта квартира, новые правила и новая жизнь. Он сел на диван, снова взял деньги в руки, ощущая их тяжесть не только физически, но и морально: это была не просто валюта, а гарантия выживания для него и ребёнка, хоть и связанная с чужой волей. Теперь он практически свободен. Никаких тренировок, никаких экси, никто не контролирует каждый его шаг. В детстве Рико мечтал о такой свободе вне Эвермора, но сейчас это ощущение странное — будто пустота внутри. Возможность выйти на улицу в любое время, гулять, есть что захочешь… а желания нет. Просто возможность есть, а потребности как будто погасли. Он встал с дивана и направился в спальню. На тумбочке лежали флаконы с феромонами и аккуратно сложенная одежда. Натаниэля?! —Они серьёзно достали эти бомжатские одежды Ната? — тихо пробормотал Рико. — Подожди… и пахнут они реально сильно, словно недавно обновлены феромонами самого Натаниэля. Он внимательно осмотрел одежду и заметил ещё постельное бельё. Всё свежее, явно не из Эвермора, идеально чистое, пахнет чужим домом и чужой жизнью. Рико не понимал: злиться, ругаться или проявлять отвращение? Он просто стоял, удивлённый, как быстро это всё организовали для него. С тихим ругательством он начал строить гнездо. Честно, ему было противно. До сих пор он не знает, как «нормальные» омеги создают гнездо: уютно, мягко, чтобы успокоить себя и ребёнка. Он действовал инстинктивно, второй раз в жизни. Втирал в ткань свои феромоны, аккуратно раскладывал вещи Натаниэля, пробуя их расположить так, чтобы было удобно и… безопасно для ребёнка. Каждое движение давалось с непривычной настороженностью. Он чувствовал, как запахи и феромоны наполняют комнату, заставляя тело реагировать даже без сознательного желания. Всё это было неприятно, странно, но необходимо. Гнездо постепенно принимало форму — небольшое, компактное, именно для него и будущего ребёнка. Рико тяжело вздохнул, окинув взглядом своё творение. Ему противно, но одновременно и немного легче: хоть что-то из контроля теперь в его руках. Наверное, это будет первый раз, когда Рико окажется в гнезде, где явно присутствуют феромоны альфы. Он вздохнул и, прикусив щёку изнутри, осторожно приблизился к кровати. Весь его организм будто натянутая струна, но с первым шагом внутрь гнезда напряжение начало медленно спадать. Он сел на край кровати, ощущая ткань под собой. Мягкая постель впитывала каждый его нервный сигнал, словно смягчая тревогу. Странное, непонятное чувство постепенно переполняло его: страх, стресс и тревожность начали уходить, оставляя лишь лёгкость и тихое спокойствие. Сначала Рико не мог дать этому имени — это не было ни удовольствием, ни комфортом в обычном понимании. Это было чувство защищённости. Он осторожно лёг, прижимаясь к подушкам и одеялу. Тело словно само реагировало на феромоны, впитывая их, и каждый вдох приносил странное облегчение. Рико заметил, что руки и ноги расслабились сами собой, плечи опустились, дыхание стало ровнее. Даже мозг, обычно включённый на максимум, замедлил бег мыслей. Пахло знакомо и одновременно чуждо — смесь его собственных феромонов с феромонами Натаниэля, аккуратно вплетёнными в ткань и одежду. Странно, но именно это сочетание делало его телу легче. Сердце перестало скакать, тревога не зажимала грудь. Рико впервые понял, что такое гнездо — не просто место для сна. Это пространство, где тело и разум могут быть спокойны, где инстинкты омеги чувствуют защиту и безопасность. Ему было приятно и странно одновременно. Внутри всё переворачивалось: столько лет он жил в постоянном напряжении, а теперь всего лишь одна кровать с запахами альфы смогла дать это чувство спокойствия. Он слегка улыбнулся про себя, хотя не хотел признавать это вслух. Всё это было непривычно, почти нереально. Но факт оставался фактом — впервые за долгое время Рико почувствовал: он в безопасности, пусть даже временно, пусть даже под чужими условиями. Как же не хочется выходить. Снаружи всё кажется чужим и враждебным: шум, люди, машины, бесконечный поток мыслей и стрессов. Каждый шаг за пределы квартиры будто тянет к тревоге и неизвестности, а мысли сами собой начинают напоминать о проблемах, которые нельзя решить сразу. А здесь, в гнезде… совсем другое. Мягкие подушки, теплое одеяло, ткань впитывающая запахи, запахи феромонов — всё это создаёт ощущение защиты, которого так давно не было. Странное, непонятное чувство, которое раньше Рико не испытывал: зависимость от безопасности. От этого чувства можно было бы быть зависимым, и, честно говоря, ему это почти нравится. Он медленно прижался к подушкам, закрыв глаза. Снаружи шум города переставал существовать, оставалось только это спокойствие внутри гнезда. Стресс уходил, тревога таяла, тело само расслаблялось. Казалось, можно лежать здесь вечно, не думая о мире, который за стенами. И пусть это чувство странное, почти непривычное, Рико позволил себе немного им насладиться. Впервые за долгое время он ощутил — место, где можно быть собой, без масок, без давления и страха.

***

Рико медленно встал с гнезда, растянулся и направился в ванную. Вода холодная, но бодрит — смывает остатки сна и немного тревоги. Он умывается, смывает ночные мысли, оставляя их в прошлом. Переодевшись в серую футболку и штаны, он смотрится на себя в зеркало: непривычно видеть себя спокойным, без спешки и давления. И теперь… что делать? Рико снова стоит перед выбором, только на этот раз не от других, а перед собой. Дома тихо, ни тренеровок, ни криков, ни чужих глаз. Можно пойти на улицу, попробовать привыкнуть к новому городу, к новому ритму жизни. Можно остаться и разобраться со своими мыслями, подумать о ребенке, о гнезде, о контракте с Ичиро. С каждой минутой одиночества становится ясно: никто не будет толкать его сзади, никто не будет кричать или ставить ультиматумы. Полная свобода — но и полная ответственность. Рико чувствует странное смешение тревоги и возможности, словно пустая страница, на которой он может написать свою историю. Он садится на край кровати, обводит взглядом квартиру. Тишина, запахи, вещи Натаниэля аккуратно сложены — всё это кажется почти нереальным. Мир за окнами существует, но сейчас он не нужен. Можно думать, планировать, решать, что будет дальше. А можно просто… оставаться здесь, в гнезде, где есть хоть какое-то чувство контроля и безопасности. И Рико понимает: это первый настоящий момент, когда он сам решает, что делать.

***

Первые несколько дней Рико почти не выходил из квартиры, предпочитая оставаться в гнезде и обживаться. Но постепенно тело начало требовать чего-то другого. Сегодня захотелось мясного, немного жирного, чего-то настоящего, а не привычных лёгких салатов или готовой еды. Он сам удивлялся, откуда взялись такие предпочтения: раньше его организм подчинялся строго расписанному рациону, а теперь появилось ощущение свободы, даже в еде. Рико собрался, надел обычную маску, чтобы скрыть тату, а сверху на всякий случай слегка замазал её тональным кремом. Каждый шаг на улице он фиксировал взглядом: какие дома рядом, где перекрёстки, лавки, чтобы не потеряться. Он записывал маршруты в голове, словно составлял карту для себя.И самое главное — теперь он точно знал адрес своей квартиры. Рико постоянно оглядывался по сторонам, внимательно изучая здания, улицы и прохожих. Да, он бывал в городах и раньше, и ходил по улицам, но всегда с определённой целью: сразу же идти на поле, готовиться к матчу или выполнять какое-то задание. Сейчас же он шел просто так, без цели, и каждый запах, каждая мелочь привлекала его внимание. На улице слишком много феромонов — альф, омег, разных людей, каждый из которых оставляет след своей химии. Даже маска слегка помогает, но не полностью скрывает его собственные реакции. Он искал глазами какое-нибудь кафе. В ресторан идти было бы плохой идеей: слишком заметно, слишком официально, слишком легко привлечь лишнее внимание. А вот в небольшом, обычном кафе никто не будет ожидать появления Рико Мориямы. Здесь он сможет просто пройти незамеченным, сесть, съесть что-то и немного расслабиться, не привлекая лишних глаз. Он резко повернулся на бок, сердце чуть не выпрыгнуло из груди — рыжий свет, мелькнувший в стороне, заставил его замереть в ужасе. Первым инстинктом было ожидание того, кого он больше всего не хотел видеть: Натаниэля. Он уже представлял, как альфа, отец ребенка внутри него, уловит малейшие изменения в его феромонах, заметит странности, напряжение, страх. Эта мысль заставила Рико содрогнуться. Но когда взгляд наконец сфокусировался, перед ним оказался не Натаниэль, а какой-то обычный школьник. Рыжие волосы, чуть нахмуренные глаза, худощавое тело — совершенно незнакомый человек. Рико вздохнул с явным облегчением, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Сердце снова начало биться ровно, а дыхание стало спокойнее. Он был благодарен, что случайная встреча не превратилась в стрессовую ситуацию с Альфой, чьи феромоны могли легко вывести его из себя. Даже на улице, в новом городе, даже среди тысяч людей, мысль о Натаниэле оставалась для него тревожным эхом. Сейчас же перед ним был просто школьник, ничто не угрожающее, и Рико позволил себе чуть расслабиться, хотя внутреннее чувство осторожности оставалось. —Эм… извините… я хотел познакомиться… М-меня зовут— Мальчик даже не успел договорить, как Рико грубо перебил его, не поднимая глаз. —Я не знакомлюсь с людьми. И тем более с малолетками. Парень замер, словно не понимая, что произошло, на несколько секунд потеряв дар речи, а потом выдав только: —А? Рико тихо вздохнул и уже собирался уйти, но мальчик, не сдаваясь, снова спросил: —Ну почему? —Я же сказал, что не хочу. И вообще ты мелкий. Я старше тебя на пять лет. Парень, удивленно подняв брови, уточнил: —А так вам 22? Рико внутренне скривился. На самом деле ему всего 20, но думать, что этот рыжий еблан знает его настоящий возраст, было крайне неприятно. Лучше уж пусть он думает, что ему больше, чем на самом деле. —Да. С этими словами Рико резким движением развернулся и зашёл в первое попавшееся кафе, чтобы избавиться от этого неприятного компаньона и прервать нежелательное общение. Войдя в кафе, Рико сел за свободный столик у окна и, взглянув на меню, понял, что аппетит к мясу полностью исчез. Его внимание привлекли сладкие десерты: яркие пирожные, кремовые тортики, булочки с начинкой… —Вот блят, — пробормотал он себе под нос, — каждый минут желание жрать меняется. Сначала мясо хотелось, теперь от одной мысли о нём тошнит… Он сделал заказ на что-то сладкое, не слишком калорийное, но чтобы могло утолить голод и хотя бы немного поднять настроение. Пока официант приносил заказ, Рико задумался, как странно изменились его вкусы и привычки с момента переезда. Даже еда теперь подчинялась новому ритму его жизни и состоянию беременности, заставляя прислушиваться к телу сильнее, чем когда-либо.