Ужас и красота изумрудных глаз

Вернувшись домой со змейкой, Северус призвал с помощью акцио зелье восстановления, так как сил он потратил немерено, но ещё стоял на ногах, на удивление. Темнота гостиной дрожала в такт пламени камина. Северус опустился на колени перед Гарри, его чёрные глаза пристально изучали змею, обвившуюся вокруг тонких пальцев мальчика. — Она благодарит тебя, — прошептал Гарри, его голос звучал странно, будто эхо из другого мира. — Говорит… что ты пахнешь горькими травами и звёздами. Снейп едва заметно дрогнул. — Ты понимаешь её? — спросил он, медленно протягивая руку. Змея подняла голову, её язык коснулся его запястья. Гарри замер, его зрачки расширились. — Она… называет тебя Тёмным Целителем, — перевёл мальчик. Северус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что это значит. Парселтанг. Но в глазах Гарри не было страха — только странная, почти гипнотическая связь с существом у него на коленях. – А ты чем у неё ассоциируешься? — спросил Северус, его голос был хриплым, но в нем прозвучала нотка любопытства, которую он редко себе позволял. Он не ожидал ответа, но в этот момент всё казалось возможным. И тут же, словно по его мысленной команде, в воздухе раздался тихий, мелодичный звон. Домовые эльфы, как всегда незаметные, но всегда готовые, уже материализовались в гостиной. С легким хлопком, они поставили на низкий столик перед камином изящный поднос с дымящимся чайником и чашкой, а рядом – тарелку с золотистым печеньем, пахнущим корицей и чем-то неуловимо сладким. — Она говорит, что я пахну… лесом, — прошептал Гарри, его взгляд всё ещё был прикован к змее, но теперь в нем появилась новая, нежная нотка. — И… дождём. Северус молча смотрел на мальчика, пытаясь осмыслить услышанное. Лес и дождь. Странное сочетание, но что-то в этом было… что-то смутно знакомое, почти забытое. Он отбросил эти мысли. Он медленно наклонился, взяв со столика чашку. Горячий пар обжег ему пальцы, но он не обратил на это внимания. Сделав небольшой глоток, Северус прикрыл глаза, пытаясь уловить аромат. Корица, да, но ещё… что-то более тонкое, пряное, ускользающее. Гарри медленно поднял глаза на Северуса, и тот увидел в них отражение пламени камина и какой-то странный, недетский покой. Змея обвилась вокруг его шеи, словно ожерелье, и прижалась головой к щеке. — Ей здесь нравится, — тихо сказал Гарри. — Она хочет остаться. Северус отставил чашку. Он знал, что должен отказать. Змея в доме — это опасно, непредсказуемо. Но что-то в глазах Гарри заставило его заколебаться. В них была такая же безграничная, дикая тоска, какую он сам носил в себе всю жизнь. Комната Гарри была тихой, если не считать мягкого шепота ветра за окном. Темнота обволакивала её, словно тяжёлое одеяло, но в ней не было тепла. Мальчик лежал на широкой кровати, сжавшись в комок, его пальцы судорожно вцепились в края одеяла. Лицо было бледным, лоб покрыт каплями холодного пота. Ему снился кошмар, но не обычный — тот, где зеленый свет убивает его родителей. Нет, этот сон был… другим. В комнате стоял туман, запах старости и лимонных далеко. Он увидел Дамблдора. Но не мудрого, доброго директора, а того, чьи глаза сверкали холодным, почти безумным блеском. — Лили… Джеймс… — произнес он мягко, но в голосе была сталь. — вы должены понять. Это для высшего блага. Гарри хотел крикнуть, остановить его, но голос застрял в горле. Он увидел, как фигура Дамблдора подняла палочку, и зеленый свет заполнил комнату. — Нет! — закричал Гарри, проснувшись в холодном поту. Его сердце колотилось, как будто оно пыталось вырваться из груди. Комната была тихой, но в его ушах ещё звенел тот леденящий душу смех Дамблдора.