Привычка

В заброшенном антикварном магазине пахло снегом и старыми страницами. Вика сидела на подоконнике, кутаясь в пальто Арсения Сергеевича (...он настоял), и ждала. Мужчина стоял у стеллажа с разбитыми фарфоровыми куклами, перелистывая ту самую книгу – «Белые ночи». — Ты знаешь, почему Достоевский сделал Мечтателя неудачником? — спросил он, проводя пальцем по потрёпанным страницам. — Потому что в реальности мечты убивают, — ответила Вика. — Нет. Потому что только неудачник способен любить так безнадёжно чисто. Он отложил книгу и сделал два шага вперёд. — Я не хочу быть Мечтателем. — А кем ты хочешь быть? — Твоим. Когда он поцеловал её впервые, где-то упала стеклянная витрина, рассыпавшись на тысячи осколков. Как старые правила. Она пришла на третий день. Высокая блондинка в дорогом пальто стояла на пороге его квартиры, когда Вика принесла ему чертежи (формальный повод, если кто-то увидит). — Кто это? — женщина посмотрела на Вику ледяными глазами. — Моя ученица, — голос Арсения Сергеевича звучал ровно. — Вика, это Ольга. Моя бывшая жена. — Бывшая, но не забытая, — Ольга улыбнулась, демонстрируя идеальные зубы. — Мы развелись, но не разорвали контракт на совместную работу. Вика заметила, как дрогнул указательный палец учителя. — Какие чертежи? — Ольга протянула руку. — Школьный проект, — Вика намеренно сделала голос глупее, чем он был. — По технологии. Когда Ольга ушла и дверь закрылась, они стояли в коридоре, не дыша. — Какой контракт? — прошептала Вика. — Я редактирую её диссертацию. Должен был закончить к февралю. — Ты не сказал... — Правило номер один: никаких секретов. Я знаю, — виновато пробормотал он. Мужчина схватил ее руку и прижал ладонь к своему сердцу. — Но это не секрет. Это позор. В пятницу утром в управление образования пришло анонимное письмо. Первой директриса вызвала Вику. — Ты понимаешь, что это конец? — Марина Витальевна бросила на стол распечатку. Фотография. Арсений и Вика у музея. Он целует её в лоб. — Фотошоп, — сказала девушка, не глядя. — Не глупи! — Доказательства? — Хочешь скандал? Чтобы Арсения Сергеевича лишили премий? Увольнение по статье? Вика подняла серые глаза: — Чего вы хотите? — Чтобы он уехал. Сегодня. — Иначе? — Иначе я отправлю это в полицию. Ей восемнадцать, но моральный облик педагога... Дверь распахнулась. В кабинете стоял Арсений Сергеевич с чемоданом в руке. — Мой поезд через час. Оставьте её. Вот и все. Теперь точно всё закончилось… Они стояли на платформе №13. Холодный ветер рвал объявления о расписании. — И куда теперь? — спросила Вика, сжимая его рукав. — В Питер, к другу. Пока всё не уляжется. — А если не уляжется? Поезд подал сигнал. Мужчина наклонился и прошептал ей на ухо три слова. Не «я люблю тебя». Не «прости меня, пожалуйста». Те, что перевернули всё. Когда поезд тронулся, Вика достала телефон и набрала единственный номер. — Алло, Ольга? Это Виктория Семёнова. Нам нужно поговорить. Чёрный «Мерседес» Ольги стоял у горящего мусорного бака. В пламени догорала папка с надписью «Диссертация. Вариант 12». — Зачем? — бывшая жена смотрела на огонь пустыми глазами. — Ты хотела его уничтожить. Я уничтожила твой труд. Теперь мы квиты, — произнесла Вика. — Он никогда не будет твоим. — Я знаю. Вика повернулась и пошла прочь. В кармане у неё лежала записка, которую Арсений сунул ей в руку перед посадкой: «Жди меня. Два года» Она достала зажигалку (его зажигалку, оставленную на память) и подожгла записку. Пепел развеялся над рельсами. Правило номер три: никаких обещаний. Но есть вещи сильнее правил.