Алая искра судьбы

𓂃 𓈒❤︎

Теплый свет ламп освещал просторную спальню. Се Лянь, укутанный в лёгкий халат, сидел на кровати, прислонившись к плечу мужа. Хуа Чэн читал императорский свиток, касаясь пальцами руки омеги . Тишину нарушил мягкий прыжок. — Жое, — тихо улыбнулся Се Лянь, увидев, как белоснежная пушистая кошка мягко ступает по покрывалу, грациозно двигаясь в их сторону. Она, как всегда, подошла к Ляню, но на этот раз не устроилась у него на коленях. Вместо этого она остановилась у его живота. — Что с тобой? — спросил Лянь, удивлённо склонившись к ней. Кошка начала тереться головой о его живот, аккуратно, почти настойчиво, и тихо мяукала, глядя на него снизу вверх. Хуа Чэн перестал читать. Он отложил свиток и посмотрел на кошку, затем на омегу. Лицо омеги раскраснелось — он чуть улыбался, но чувствовалась растерянность. — Жое… — Лянь погладил её между ушей. — Что ты чувствуешь, милая?.. И тут до Хуа Чэна дошло. Его ноздри дрогнули. Он склонился ближе, уловив лёгкий, тонкий, почти невидимый оттенок запаха — изменённого, мягче, глубже. Он уже чувствовал его утром, но сейчас — он был куда явственнее. Запах новой жизни. Он молча взглянул в глаза омеге. Взгляд был серьёзным, будто весь мир сжался до одного только этого момента. — Лянь… — тихо проговорил он. — Я хочу позвать лекаря. Сейчас же. — Почему? — омега всё ещё гладил Жое, которая замерла у него на животе. — Потому что… — Хуа Чэн чуть улыбнулся. — Похоже, наша Жое раньше нас всё поняла. Через час, после короткого, почти священного молчания, лекарь поднял голову от омеги и с поклоном произнёс: — Его Высочество ждёт ребёнка. Поздравляю. Се Лянь прикрыл рот рукой, на глазах заблестели слёзы. Хуа Чэн обнял его крепко, бережно, сдерживая эмоции, будто боялся растревожить что-то святое. А у их ног, словно страж их маленького чуда, лежала белоснежная Жое, мурлыча и смотря на них с умиротворённым спокойствием.

𓂃 𓈒❤︎

Ночь опустилась на дворец мягким бархатным покрывалом. Лекарь уже давно ушёл, пожелав покоя будущему родителю. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием свечей и размеренным дыханием двух любящих людей. Се Лянь лежал на боку, прижав ладонь к животу. Его взгляд был задумчивым, полным света и покоя. Он всё ещё не мог поверить, что внутри него зарождается жизнь. Их жизнь. Рядом устроился Хуа Чэн. Он лежал вплотную, обняв омегу сзади, и держал руку на его талии. Его прикосновения были нежными, почти священными. — Лянь, — прошептал он, опуская губы к его шее, — ты подарил мне чудо. Я не знал, что способен мечтать о таком. Се Лянь только улыбнулся, слабо прижавшись к нему спиной. Хуа Чэн немного отстранился, медленно опустился ниже, и осторожно прижался щекой к ещё плоскому животу супруга. Он закрыл глаза. — Привет, малыш, — прошептал он с почти робкой нежностью. — Я твой отец. И ты даже не представляешь, как сильно мы тебя любим. Уже. Так сильно. Он обнял живот обеими руками, будто защищая, и добавил: — Я клянусь, я буду оберегать тебя. Каждый день. Каждую ночь. От всего, что может навредить. Я стану щитом для тебя… и для него, — взгляд поднялся к Се Ляню, и в нём плескалась такая искренняя любовь, что омега не сдержал слез. — И ты уже справляешься, — прошептал Лянь, протянув руку и поглаживая волосы альфы. — Уже любишь нас так, как я даже не мечтал.