Алая искра судьбы

𓂃 𓈒❤︎

Глубокая ночь. Тяжёлое небо затянуто облаками, и только редкие отблески горящих факелов освещают военный лагерь за пределами столицы. В воздухе — напряжение. Тихие приказы, скрип перьев на бумаге, стук доспехов. Хуа Чэн, в тёмных одеждах с распущенными волосами, склонился над картой, где красными метками были помечены вражеские гарнизоны. — Они движутся быстрее, чем мы ожидали, — говорил один из командующих, высокий альфа в броне с гербом западных земель. — Через три дня они будут у перевала. Если мы не укрепим южную линию… — Мы успеем, — отрезал Хуа Чэн спокойно, не отрывая взгляда от карты. — Их армия громоздка. Им нужна земля, а не битва. Мы сломим их до рассвета. Он сделал отметку и хотел продолжить, но в этот момент ворвались гвардейцы. Один из них держал в руках небольшой, запечатанный свиток с императорской печатью дворца. — Гонец из столицы, ваше величество! Сразу за ним — сам гонец, в дорожной пыльной мантии, с натруженным лицом и дрожащими пальцами. — Милорд… срочная весть… — он преклонил колени, протягивая свиток. Хуа Чэн молча взял письмо, быстро разломал печать и развернул. Несколько строк. Всего несколько. Но рука, державшая бумагу, задрожала. "Наш сын родился этой ночью. Он здоров. Се Лянь передаёт тебе свою любовь. Он ждёт тебя." Он медленно выдохнул, складывая письмо и прижимая его к груди. — Он родился, — тихо сказал он. — Кто, ваше величество? — осторожно переспросил военачальник. Хуа Чэн взглянул на него. В этот миг в его алых глазах светилась такая глубина нежности, которую никто из присутствующих не видел прежде. — Мой сын. — Голос был твёрдым. — Наследник Империи. Он поднялся, и вся усталость последних дней будто испарилась. — Соберите охрану. Через час я возвращаюсь во дворец. Всё остальное подождёт. Военачальник хотел было возразить, но, глянув в глаза императору, лишь склонил голову: — Как прикажете.

𓂃 𓈒❤︎

Тьма окутывала землю, лишь звёзды слабо мерцали над тёмными крышами императорского дворца. Вся империя спала. Но он мчался, как буря, преодолевая версты, города, заставы, не чувствуя усталости — только нетерпение. Хуа Чэн вернулся в столицу ночью. Как только его лошадь ступила на каменные дорожки дворцового двора, все дежурные слуги и стража тут же поклонились до земли. — Поздравляем, Ваше Величество, с рождением наследника! — Счастья вашей семье! Да будет ваш сын светом Империи! Но он прошёл мимо, даже не взглянув на них. Глаза алого императора были устремлены только к одному — к свету, мерцавшему в окне его покоев.

𓂃 𓈒❤︎

Он тихо открыл дверь. В покоях было почти темно, лишь лёгкий отблеск луны, скользнувшей из-за облаков, падал на пол и на край широкой кровати. И в этом серебряном свете он увидел своё сокровище. На постели, в полусне, лёжа на боку, Се Лянь спал, укутавшись в одеяло. Рядом— их сын, такой крошечный, что сердце императора пропустило удар. Их руки соприкасались: пальцы омеги держали детскую ладошку, как будто даже во сне не хотели отпускать.

𓂃 𓈒❤︎

Се Лянь медленно проснулся. Боль после родов всё ещё глухо отзывалась в теле: тяжесть внизу живота, ломота в бёдрах, лёгкая слабость. Но он знал, зачем это было. Он знал, ради кого. Он приоткрыл глаза… и вдруг почувствовал — он не один. Тихое, ровное дыхание рядом, знакомое тепло. Он повернул голову и увидел его. Хуа Чэн. Он спал, уткнувшись лицом в подушку, растрёпанные волосы спадали на лоб. Всё сердце Се Ляня наполнилось светом. — Чэн… — прошептал он с дрожащей нежностью. Омега медленно протянул руку и аккуратно погладил мужа по голове, запуская пальцы в густые пряди. Затем склонился и коснулся его губ поцелуем — я скучал по тебе. Альфа вздрогнул, пробуждаясь, и приоткрыл глаза. Увидел его. Улыбнулся. — Лянь… — голос его был хриплым от сна и дороги, но в нём сразу поселилась мягкость. — Я здесь. — Ты вернулся… — Се Лянь вновь коснулся его губами и шепнул: — Я так ждал. Хуа Чэн обнял его, осторожно, боясь причинить боль, пряча лицо в его шее, шепча: — Прости, Лянь… Прости, что не был рядом в этот момент. Я мчался, как только получил весть… — Тш-ш… — Се Лянь мягко прикрыл его губы пальцем, — главное, что ты уже здесь. Мы ждали тебя. Малыш вдруг издал тихий писк. Оба повернули головы. Из колыбели донёсся тонкий, негромкий звук — малыш проснулся. Се Лянь улыбнулся и позвонил в колокольчик, вызывая служанку. — Поменяй, пожалуйста, ему пелёнки, — мягко сказал он вошедшей женщине. Слуга с поклоном приняла младенца на руки и с нежностью занялась им. Через несколько минут ребёнка вернули родителям, и Се Лянь, опершись на подушки, принял его в руки. Кормление стало для него чем-то священным. Он держал малыша близко, и улыбался, пока новорождённый спокойно пил молоко. Хуа Чэн сел рядом, молча наблюдая за ними. Глаза его блестели от чувства — это было чудо, воплощённое в реальность. Его семья. Его счастье. Скоро в покои внесли завтрак. Пар от мисок с лёгкой похлёбкой, сладкими рисовыми пирожками и фруктами с мёдом наполнил комнату. — Хочешь подержать его? Хуа Чэн кивнул. Се Лянь осторожно переложил малыша ему на руки, поддерживая затылок и спинку. Альфа подхватил его с благоговением, будто держал драгоценность. Ребёнок издал крошечный звук, морщась от перемены положения, но вскоре снова утих, почувствовав знакомое тепло. — Глаза точно будут как у тебя, — мягко усмехнулся Се Лянь. — Красные. — Красные, как мой грех... — прошептал Хуа Чэн, потом добавил, — но теперь — как моя любовь. Он долго смотрел на крошечное лицо ребёнка, потом перевёл взгляд на омегу. — Мы должны выбрать имя. — Обряд очищения... — Се Лянь кивнул. — Мы обязательно пригласим придворных мудрецов. Пусть благословят его судьбу. И дадут ему астрологическое имя. — Но имя сердца должны дать мы. То, что будет звать его в семье. — Хуа Чэн задумался, проводя пальцем по ладошке сына. — У меня есть одно… Как тебе имя Чэньсян? Се Лянь улыбнулся, глаза заблестели. — Оно... нежное. И в то же время сильное. Да, мне нравится. — Пусть аромат его судьбы будет крепким, как дерево агарового дерева. И пусть он всегда чувствует, как мы его любим. Се Лянь, растроганный, наклонился и поцеловал мужа в висок. — Спасибо тебе за это счастье, Чэн. Хуа Чэн притянул его ближе, обнял свободной рукой, прижимая к себе и его, и ребёнка. — Спасибо тебе, Лянь. За то, что ты стал моим домом.