Кварталы

Мир пал. Не было ни героических речей, ни последней вспышки света. Только тишина — вязкая, липкая, глотающая крики тех, кто ещё надеялся на спасение. Волан-де-Морт победил. Министерство палo, Хогвартс стал крепостью страха, а Пожиратели Смерти — судьями, палачами и хозяевами нового мира. Но был один изъян в этой идеально выстроенной системе ужаса: Гарри Поттер исчез. Ни тела. Ни крови. Ни даже следа магии. Просто пустота. И эта пустота злила Лорда больше, чем сама мысль о сопротивлении. — Они думают, что я пощажу их? — прошипел он, обходя кругом верных Пожирателей. — Каждый, кто был против меня, станет напоминанием о моей победе. Разделите их. Создайте кварталы. И пусть каждый из вас выберет себе… игрушку. Гермиона Грейнджер сидела в заклинательно охраняемом помещении — каменной комнате без окон. Её волшебная сила была запечатана древними чарами, а руки скованы цепями, что пульсировали от темной магии.Она ничего ни помнила и не знала где её друзья. Она не знала, где Рон. Где Гарри. Где кто-либо. И она не знала, кто откроет эту дверь первым.И это была она... Беллатриса...Беллатриса Лестрейдж... — Ты думала, что сможешь победить нас с книжками и патетичными речами? — Беллатриса склонилась к лицу Гермионы, её дыхание пахло кровью и чем-то прогорклым. — Глупая девчонка. Ты — ничто. Ты — трофей. Каждое слово сопровождалось новым заклинанием. Раны не успевали затягиваться, тело дрожало, но Гермиона всё ещё не кричала. Даже когда кожа вспыхнула под проклятием, она сжала зубы, чтобы не подарить Беллатрисе удовольствия. В тени стоял Драко Малфой. Молча. Его серые глаза были спокойны, но губы подрагивали. Он не сказал ни слова, не вмешался. Но он смотрел. И этого было достаточно, чтобы Гермиона почувствовала новый уровень унижения. Когда Беллатриса наконец отступила, Гермиону волоком потащили по тёмному коридору. Магические цепи впивались в кожу, но она даже не чувствовала их — тело давно перестало принадлежать ей. — Отведите к Долохову, — приказал кто-то из охраны. — Пусть распределит. "Распределит". Как будто она вещь. Игрушка. Товар. Среди полутёмного зала стояли другие "игрушки" — побитые, молчаливые, с пустыми глазами. Командовал ими Долохов — один из самых мерзких, отвратительных последователей Лорда. Его взгляд на Гермиону был маслянистым, плотоядным. — Ну, ну… какая сладость к нам пришла, — прошептал он, подходя ближе, проводя пальцами по её щеке. — Думаю, я отложу выбор... и оставлю тебя себе. Гермиона хотела ударить, закричать, убежать — но её тело не слушалось. Мир начал меркнуть, когда… — Долохов! — раздался пронзительный голос. Все замерли. Даже воздух застыл. — Лорд вызывает тебя. Немедленно. И в глазах Долохова мелькнул страх. Он отпустил Гермиону с такой силой, что она рухнула на пол. Её дыхание сбилось. Её руки дрожали. Но она была ещё жива.