Назад в твои обьятия

      Келли уставилась на Сойер, которая таращилась на нее в ответ. Это продолжалось почти минуту, остальные посетители закусочной "Кингсфорд" не обращали внимания на происходящую между ними игру в гляделки. Они не виделись целую неделю, поэтому в пятницу утром перед работой решили позавтракать вместе. Сойер не выдержала первой, неловко поерзав на своей стороне столика.       - Почему ты так на меня смотришь?       - Что с тобой происходит?       Едва ли Сойер призналась, что спала с ее сестрой.       - Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Я была занята в магазине. Я что, забыла о твоем дне рождения или что? - Она знала, что это не так, но, возможно, это отвлекло бы Келли.       - Твое поведение какое-то… уклончивое, - вот слово, на котором остановилась Келли. И она не ошиблась. На прошлой неделе Сойер отменила поздний завтрак, отчаянно пытаясь выспаться после того, как Куинн уехала из города. Затем она пропустила детскую лигу по боулингу в четверг, хотя на самом деле это была не ее вина.       - Я же говорила тебе, что Сейн решил порыбачить, и в четверг мне нужно было присмотреть за магазином.       То, как сузились глаза Келли, подсказало Сойер, что она и близко не собирается оставить эту тему. Она попыталась не дрогнуть под пристальным взглядом, который был неприятно похож на тот, на который она потратила часы, запоминая его в прошлые выходные.       - Дело не в этом.       - Тогда я не знаю, что тебе сказать. - Не помогало и то, что Сойер была не очень хороша во вранье. Она чувствовала, как правда пытается вырваться из ее рта наружу.       - Я просто… такое чувство, что в последнее время мы немного отдалились. Я скучаю по тебе. Я надеюсь, ты знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно.       Что ж, это было чертовски нечестно.       О, нет. Это действительно произошло.       Слова начали вырываться сами собой. Сойер не могла их остановить, хотя и пыталась. Именно поэтому она избегала Келли всю неделю. Ее не тошнило уже долгое время, но она подумала, что именно так чувствовала себя Элла, преданная собственным телом после того, как объелась конфет. Куинн Маккинли быстро стала любимым лакомством Сойер, и теперь она расплачивалась за это.       Может быть, сказав правду, она почувствует себя лучше. Может быть… но, скорее всего, нет.       Скоро она это узнает.       - Я видела Дэни на фестивале джаза, - сказала она, прежде чем быстро продолжить, - и я переспала с Куинн, - Сойер пробормотала эту часть в надежде, что Келли подумает, что она ослышалась.       Глаза Келли расширились, пальцы замерли над кофейной чашкой. Наконец, она выдохнула.       - Эти вещи как-то связаны друг с другом?       Не было смысла лгать Келли. Иначе как она может называть себя ее подругой?       - Может быть, поначалу. Но потом я снова переспала с Куинн, и это определенно не имело никакого отношения к Дэни. - Возможно, последняя фраза была излишней, но теперь уже поздно было что-то менять.       К чести ее подруги, она держалась более сдержанно, чем вела бы себя Сойер, если бы они поменялись ролями. Келли взяла свой кофе и сделала большой глоток, ничего не сказав.       - Я только что вывалила на тебя всё это. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это ответить. - Она опустила голову; беспокойство росло с каждой секундой, пока Келли молчала.       Сойер приготовилась к столкновению.       - Я рада за тебя.       Девушка подняла голову, которую обхватила руками.       - Ты рада за меня?       - Да. Ты мне симпатична. И хотя я все еще пытаюсь заново узнать Куинн, она мне тоже нравится. И если вы нравитесь друг другу, то флаг вам в руки.       Сойер не могла отделаться от ощущения, что со стороны Келли все это было напоказ, что было абсолютной проекцией ее собственной неуверенности.       - Это просто... такое чувство, что вот-вот произойдет катастрофа, даже несмотря на то, что мы держимся непринужденно.       - Я имею в виду… не похоже, что ты все эти годы питала к ней какие-то чувства.        Сойер промолчала, и, что еще хуже, она не очень-то старалась скрыть эмоции, которые, как она знала, отражались на ее лице. Келли издала тихое “о” и откинулась на спинку кресла.       - Ну, это немного усложняет ситуацию. - Ее взгляд смягчился. - Ты никогда не говорила мне об этом.       Потому что признавать это было унизительно.       - Я никогда никому не рассказывала. Мы поссорились. Она начала встречаться с моим братом. Потом она уехала из города. За все это время у меня не было подходящего момента, чтобы упомянуть о том, что я любила ее с тех пор, как она села со мной на уроке испанского и отвлекла учителя, чтобы он не подошел ко мне.       - Ты сказала ей об этом? - Сойер покачала головой. - А собираешься рассказать?       - В общем-то нет. Мы не хотим никаких сложностей. И, - продолжила Сойер, как будто ей нужно было доказать Келли прямо противоположное тому, что она сказала минуту назад, - это не важно. Это было давно, и мы обе сильно изменились.        - Но... - Она видела, что Келли пытается найти тактичный способ выразить свои чувства. - Она тебе понравилась тогда, и ты легла с ней в постель сейчас. Похоже, кое-что осталось неизменным.       - Нет смысла ворошить прошлое.       - Она вроде как разбила тебе сердце, да? - Сочувственно спросила Келли с выражением беспокойства на лице. Это был тот же самый голос, которым она разговаривала с девочками, когда у них был тяжелый день, и она пыталась помочь им разобраться в своих эмоциях.       - Но она этого не знала. А если бы узнала сейчас, это, вероятно, только вызвало бы никому ненужное чувство вины.       Удивительно, но этот ответ, похоже, удовлетворил Келли.       - Боже, в маленьких городках действительно лучшие драмы. И прямо у меня под носом!       Новообретенное согласие Келли немного успокоило Сойер так ка она боялась, что та разозлится на нее за то, что она переспала с Куинн, но это не остановило беспокойство, которое быстро распространялось по ее телу.       - Я бы предпочла, чтобы это осталось между нами. Никаких разговоров в постели с Тревором. И уж точно ни слова Куинн.       Келли театрально прижала руку к сердцу, изображая боль, но тон ее голоса был серьезнее, чем ожидала Сойер.       - Мне больно от того, что ты так обо мне думаешь.       - Прости. Просто дело в том, что… если хранишь секрет в течение двадцати лет, чувствуешь себя немного уязвимым из-за того, что спустя столько времени всё выходит из-под контроля.       - И тебе ни капли не легче?       Сойер покачала головой.       - Я до смерти напугана. Если бы я сейчас была одна у себя дома, я бы, наверное, была на грани панической атаки.       Келли, должно быть, заметила отчаянные нотки в голосе Сойер, потому что потянулась через стол и схватила ее за руку.       - Эй, - сказала она, пытаясь заставить Сойер посмотреть на нее. - Я ничего не скажу, и спасибо, что доверяешь мне настолько, что решилась рассказать. Я сохраню твою тайну.       Сойер потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Она знала, что может доверять Келли. Проблема была в том, что она не знала, может ли доверять самой себе. За выходные они с Куинн сблизились слишком стремительно.       В тот момент Сойер была более чем раздосадована точностью лесбийских стереотипов. Но между ними возникло взаимное влечение, которое она не хотела отрицать. Если уж на то пошло, было бы глупо позволять прошлому разрушать настоящее. Куинн действительно не сделала ничего плохого тогда.       Голос Келли прервал блуждающие мысли Сойер.       - Вы планируете увидеться снова?       - Мы стараемся…       Келли прервала ее.       - Не усложнять. Я знаю. Тебе ни разу не хотелось, как бы невзначай сказать ей, что ты будешь в Нью-Йорке в эти выходные?       Она думала об этом - на самом деле, не раз, - но не хотела выглядеть отчаявшейся.       - Я как-то не задумывалась об этом.       - Ты не умеешь врать. - То, что обе сестры МакКинли определяли это с такой точность, немного раздражало.       Может быть, было бы полезно поговорить об этом. Она прокручивала в голове эту ситуацию всю неделю. Само собой, хорошие моменты, например, то, как Куинн прижималась к ней всем телом. Но также и вызывающие беспокойство - например, что все это значило - которые продолжали подкрадываться к ней и заставляли чувствовать, что она не может дышать.       - Как ты думаешь, было бы странно сказать ей об этом?       - Конечно, решать тебе, но я думаю, было бы еще более странно не сказать ей об этом. Если ты активно избегаешь разговоров, потому что боишься реакции, это уже плохо.       Сойер кивнула, соглашаясь с неопровержимой логикой Келли.       - Боже, в твоих устах все звучит так просто. Ты действительно подарок судьбы.       Келли отмахнулась от нее.       - Ну, я не умею следовать собственным советам, но очень хорошо умею их давать. Я не знаю, как обстоят дела у Куинн на этом фронте.       - Ладно, я напишу ей, - сказала она, а затем застонала от собственных слов. Намек на неуверенность был бы приятнее, чем полное отсутствие уверенности, которым были пропитаны ее слова.       - Если между делом у тебя найдется время, что может быть лучше, чем провести день вместе и посмотреть, что из этого выйдет?       - Она, наверное, занята.       Келли ободряюще улыбнулась в ее сторону.       - Возможно, так оно и есть, но это не значит, что ты будешь торчать у ее квартиры с намерением признаться ей в любви. Ты едешь в город по своим делам и просто скажешь ей об этом.       - Верно, - сказала Сойер с самоуничижительной улыбкой. - Потому что я, Сойер Кент, веселая, беззаботная девушка тридцати с небольшим лет, и это так обычно... - Она замолкла на полуслове, чтобы описать то, что было между ней и Куинн. Ей нравились абсолютные истины. Ей нравилось чувствовать себя сосредоточенной. Для нее было важно знать, как все складывается. Если послушать Куинн и Келли, то все было легко и просто. И только когда она позволяла своим мыслям блуждать, все становилось мутным, даже туманным.       - Что у тебя есть любовница, - сказала Келли с маниакальным смехом, который привлек к ней немало взглядов.       Сойер густо покраснела и снова опустила голову.       - Ты не можешь дразнить меня прямо сейчас. Я недостаточно сильна эмоционально, чтобы выдержать это.       Келли замолчала и убрала руку Сойер от её лица.       Извини. Я позволю тебе называть её так, как ты хочешь, когда ты будешь готова, а до тех пор я буду называть ее просто твоей...       Сойер пожалела, что поднял взгляд и увидела озорную улыбку Келли.              ***       Сойер встретится в городе не со своей подружкой по перепихону, как всё же назвала ее Келли, прежде чем Сойер начала сгорать от стыда. Не было такого мира, в котором она была бы достаточно крута для такого. Она встретится со своей подругой детства Куинн, которая решила присоединиться к ней на распродаже имущества в Бруклине.       В воскресенье утром она села на первый поезд из Кингсфорда, дочитав большую часть книги за время четырехчасового путешествия. Это была долгая поездка, но это было приятнее, чем сидеть за рулем, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами и маленькими городками.       Нью-Йорк не был ее любимым местом, но она бывала здесь по крайней мере раз в несколько месяцев, посещая распродажи имущества в поисках сокровищ, идеально подходящих для антикварного магазина. В анонимности было что-то такое, что пугало ее: она могла упасть замертво на оживленной городской улице, и никто бы не узнал, кто она такая. Кингсфорд не был крошечным городком, но, учитывая то, чем занималась её семья, не требовалось много времени для того, чтобы кто-то передал информацию нужным людям, и в конечном итоге она дошла бы до ее родителей. Кому нужны сотовые телефоны, когда город ежеминутно полнится сплетнями? Она знала, что такой настрой был вызван ее беспокойством, страхом оказаться на улице в полном одиночестве. Ситуация, в которой оказалась Куинн много лет назад, была для нее практически непостижимой. Она бы просто умерла в тех же обстоятельствах, одна в огромном городе, когда рядом не было абсолютно никого.       Когда Куинн уехала, ей показалось почти несправедливым то, что она не могла выбросить ее из головы даже несколько месяцев спустя. Они почти не разговаривали перед ее отъездом, и она была зла. Злилась, что Куинн уехала, ничего не сказав ей. Злилась, что теперь, когда она уехала, Куинн всё ещё была в ее жизни. А потом дедушка Сойер заболел, и все остальное отошло на второй план.       Она все еще думала о Куинн — а как она могла не думать? — но это чувство стало менее острым. Больше ее интересовало, нравится ли ей то, где она живет, и чем она занимается. Училась ли она в колледже? Был ли у нее парень? Было легче убедить себя, что Куинн выбрала лучшую жизнь, чем та, которая у неё могла бы быть в Кингсфорде.       После их разговора на прошлой неделе она поняла, как сильно ошибалась.       Куинн хотела сбежать, но не для того, чтобы найти что-то лучшее. Все, чего она хотела, это избежать давящих и сокрушительных ожиданий, возложенных на нее в неоправданно юном возрасте. Понимание этого что-то значило для Сойер, и еще больше усложняло и без того непростую ситуацию.       После пересадки она добралась до Бруклина и на такси поехала на распродажу, которая проходила в промышленном здании недалеко от набережной. Когда она приехала, гравийная стоянка была забита различными видами транспорта, от потрепанных грузовиков до роскошных седанов. Антиквариат, с его стереотипным представлением о богатстве и упадке, мог бы стать более демократичным, если бы вы обратились непосредственно к его источнику. Распродажа была наиболее выгодна для людей, которые знали, что они ищут, поскольку ценообразование обычно основывалось на желании быстро продать, а не на реальной стоимости товара. Наценка появлялась тогда, когда продавцы антиквариата получили в свои руки предметы, гарантируя, что они попадут в поле зрения нужных коллекционеров, которые заплатят большие деньги за пополнение своей коллекции.       Вот почему Сойер в миллионный раз разочарованно покачала головой из-за нежелания брата продавать антикварную технику. Это был растущий рынок, особенно привлекательный для представителей поколения миллениалов и поклонников высоких технологий, которые ценили изделия, относящиеся к более раннему времени, но по-прежнему являющиеся для них культурными ориентирами.       Сойер подняла голову, отвлекшись от своего внутреннего монолога, когда услышала, как открылась дверца машины, и увидела Куинн, выходящую из своей "Теслы". На ней были джинсы-скинни, блузка и легкий жакет, а волосы она собрала в высокий хвост.       Куинн подошла к стене здания, где стояла Сойер, и протянула ей маленький бумажный пакет.       - Я купила тебе рогалик. Я помню, каково это – ехать на поезде, - сказала она с легкой улыбкой.       Было невозможно не улыбнуться в ответ. Она волновалась, что, увидев ее, почувствует себя странно, учитывая их нынешнюю ситуацию, но, глядя на Куинн, такую легкую, захватывающую дух и в то же время реальную, Сойер успокоилась и перестала нервничать.       - Спасибо. Ты - мой спаситель.       - Есть ли какой-то скрытый смысл в том, что ты предложила мне встретиться в общественном месте?       Сойер покачала головой и сняла солнцезащитные очки. Даже если сохранять в тайне то, что было между ними в Кингсфорде, вероятно, было бы лучше всего, будь то на публике или нет, это было не то, чего она хотела.       - Просто я не сомневалась, что ты по достоинству оценишь пыльные склады.       Куинн одарила ее очаровательной улыбкой.        - Не совсем одно из тех мест, которые я привыкла посещать, но я думаю, что справлюсь.       - Ладно, обычно тут все довольно скромно, - сказала Сойер, объясняя, чего Куинн следует ожидать, пока она разворачивала рогалик. - Это одна из самых крупных распродаж, но, все здесь ищут разные вещи. - Куинн кивнула, впитывая слова, и Сойер воспользовалась секундой, чтобы откусить от рогалика. - Боже мой, это вкусно, - сказала она, и тихий стон удовлетворения сорвался с ее губ.       На лице Куинн появилось затуманенное выражение, и она сделала малюсенький шажок вперед.       Боже, Сойер даже не представляла, что делать с таким выражением лица, напряженным и тревожным, когда взгляд Куинн блуждал по ее чертам.       - У меня что, сливочный сыр на лице? - тихо спросила она, не зная, как правильно ответить. Она подняла руку, чтобы коснуться своего лица, но Куинн схватила ее, притягивая Сойер к себе.       Немного понизив голос, в котором слышалось сильное желание, Куинн сказала:       - Если мы хотим прилично себя вести на публике, ты не можешь, я повторяю, не можешь издавать такие звуки. - Это прозвучало как обвинение в лучшем смысле этого слова, как будто на этот раз пытками занималась Сойер. Не то чтобы она осознавала, что делает, но ей все равно понравилось, как это подействовало на Куинн.       - Это был звук признательности, - ответила Сойер, в то время как старалась не прижиматься к Куинн, а воспоминания о прошлых выходных все еще горели на ее коже.       - Что прозвучало несправедливо похоже на те звуки, которые ты издаешь, когда я... беру тебя. - В ее голосе были собственнические нотки, от которых по телу Сойера разлилось желание.       - Ты сейчас ревнуешь меня к рогалику?       Куинн облизнула губы.       - Нет, - ответила она, но ее взгляд, прикованный к губам Сойер, говорил о другом.       Это было ошеломляюще - знать, что то, что произошло в прошлые выходные, не было случайностью. Куинн тоже это почувствовала — до сих пор чувствует, — и была большая вероятность, что это случится снова.       Сойер указала на рогалик в своей руке.       - Я собираюсь доесть это... и постараюсь уважать твои чувства.       - Спасибо, - сказала Куинн серьезно, если не с легким раздражением. Сойер захотелось рассмеяться.       - А потом мы зайдем в то здание... - Сойер не понимала, что на нее нашло. Что-то в неприкрытом желании на лице Куинн - в том, как открыто она признавала возникшее между ними притяжение - заставило Сойер ответить ей тем же. И впервые в жизни, находясь за пределами Кингсфорда, она почувствовала себя в большей безопасности, потому что Куинн была с ней, но также и потому, что это казалось немного нереальным, как будто этот момент происходил с кем-то другим. С кем-то более смелым. С кем-то, у кого хватило наглости воспользоваться моментом и поцеловать Куинн, прежде чем сказать:       - И я совершенно не буду думать о том, чтобы заставить тебя кончить.