Но у тебя по-прежнему есть вся я.

***

Нет, я не хочу бояться, бояться смерти Я просто хочу иметь возможность сказать, что я прожил свою жизнь О, все эти вещи, которые делают люди Чтобы оставить после себя небольшое доказательство Но единственное, что не умирает, — это любовь

Я вечно гоняюсь за временем Но все умирают, умирают Если бы я мог купить вечность за деньги Я бы купил её дважды, дважды Но если Земля сгорит в огне И моря замёрзнут во времени Остаться в живых сможет только один Воспоминания о нашей жизни Все умирают В погоне за временем

Так что береги меня, Так что береги меня, Так что береги меня...

Нет, я не хочу бояться, бояться смерти Я просто хочу иметь возможность сказать, что я прожил свою жизнь О, все эти вещи, которые делают люди Чтобы оставить после себя небольшое доказательство Но единственное, что не умирает, — это любовь

Marina & The Diamonds - Immortal

Сильви слышала вдалеке крики и голоса, словно доносившиеся из-под толщи воды. Вокруг царили паника и беспорядок, но в голове у неё был только белый шум. Казалось, всё мгновенно погрузилось в туман, помутилось в глазах, а сердце бешено колотилось в груди. Фельдшер почувствовала, как кровь отливает от её лица, и внезапно стало холодно. Так холодно, словно девушка несколько часов простояла под ледяной водой. Всё её тело дрожало от холода, но она не двигалась. Не могла. Застыла. Она попыталась сделать глубокий вдох, но у неё ничего не вышло. Её дыхание соответствовало бешеному ритму колотящегося сердца. Паника. Да, она определённо паниковала. На мгновение ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание и упадёт. Но панику внезапно сменило другое чувство. Злость. Злость на себя за потерянное время, из-за глупых эмоций и неверных суждений, из-за невысказанных слов. Злость на людей, которые, по всем признакам, этого не заслуживают, но в этот момент девушка просто не может этого принять. Один отнял это у неё, другие не смогли вовремя помочь осознать ошибку, которую невозможно теперь исправить. Никогда. Злость на него за то, что он лгал и отпустил её, когда ни он, ни она на самом деле этого не хотели. Он не боролся, он просто отступил. Гнев из-за того, что он решил защитить её и Чикаго, и поэтому попал в ловушку, из которой уже не было выхода. Боль. Теперь Сильви было больно дышать. Она кое-как прижала всё ещё дрожащие руки к груди и отвернулась от толпы. От медленно разрушающегося здания, полностью охваченного огнём. И она отошла за 61-ю, чтобы её никто не увидел. Девушка прижалась всем телом к ледяному металлу машины и постаралась дышать медленнее, иначе она бы умерла, не успев полностью осознать сложившуюся ситуацию. Ей потребовалась минута или полминуты, чтобы наконец взять себя в руки. Она попыталась сосредоточиться на голосах вокруг и понять, о чём спорят Стелла и Боден в паре шагов от неё, в паре шагов от 81-го, стоящего прямо перед скорой. — Мы не можем просто оставить всё как есть! Кидд кричала слишком громко, что со стороны могло показаться неуважением к старшему офицеру. Но взрослый пожарный даже бровью не повёл, наоборот, он протянул лейтенанту руки и успокаивающе положил их ей на плечи, пытаясь успокоить её и придумать что-то, что могло бы им помочь. Прошли часы или секунды, Сильви не уверена, но начальник в полном отчаянии опустил голову и покачал ею. — Есть только один вариант, но он запретил его. — пожарный почти шептал. Глядя на свою подругу, которая со слезами на глазах смотрит на горящее здание, а затем оглядывается по сторонам, пытаясь что-то или кого-то найти, но ничего не видя, Стелла опускается на землю от бессилия. Через несколько секунд вокруг появляется слишком много людей, которые, очевидно, оценивают реакцию лейтенанта и начальника. Они сливаются в один большой поток негодования и отчаяния. — НЕТ! — Это что, шутка?! — Мы не можем... — Придумай что-нибудь! Сильви снова стало трудно дышать, она медленно сползла вниз на землю, ей хотелось снова отключиться. Или, что ещё лучше, проснуться. Потому что это не может происходить в настоящем, верно? Но это был не сон, это был кошмар наяву, с которым ей придётся бороться каждую секунду до конца своей жизни. Девушка снова отключилась от голосов в округе, она просто на грани осознания наблюдала за тем, как Боден отодвигается от лейтенанта и пытается успокоить остальных членов 51-го. Стелла подняла глаза и, казалось, впервые заметила свою подругу. То, как она посмотрела на Сильви, вместо ожидаемых слёз и криков, заставило её задуматься и принять решение. Решение, которое, несомненно, причинит много боли другим, но не блондинке. Уверенность. Дыхание быстро пришло в норму, что позволило её быстро подняться на ноги и не упасть. Слабо улыбнувшись Кидд, которая теперь смотрела на подругу в шоке, пока фельдшер открыла последний люк в 61-м, где хранилось их с Вайолет обмундирование на случай чрезвычайных ситуаций. Сильви как можно быстрее, всё ещё дрожащими руками, вытащила из самой глубины старую перепачканную сажей пожарную куртку, которая была ей велика раза в два. Выдохнув, она поспешно надела его. Время. Времени на то, что она задумала, оставалось критически мало. Снова порывшись в снаряжении, она нашла запасную маску для пожарных. Взяв её, блондинка повернулась к подруге, ей нужна была помощь. — НИ ЗА ЧТО! — громко прошипела Кидд, когда Бретт приблизился к ней, догадавшись, что она собирается сделать. — Помоги мне надеть его и дай мне свой баллон. — тихо и обманчиво спокойно попросила Сильви. — Я не буду этого делать! — Вскочив на ноги и яростно тряся головой из стороны в сторону, Стелла снова закричала, привлекая внимание остальных. — Бретт! НЕТ! — угрожающе сказал Боден, тоже складывая в голове ее действия. Остальные тоже кричали в её сторону, яростно требуя остановиться. Девушка сделала пару успокаивающих вдохов и подошла к Кидд, осторожно наклонилась и взяла полупустой баллон с кислородом, стоявший у её ног. Её подруга крепко схватила её за запястье, но у парамедика не было сил сопротивляться. — Отпусти. У меня нет времени. — она подняла глаза на другую девушку, и, видимо, что-то в её взгляде или эмоциях на лице заставило Стеллу тяжело вздохнуть и отпустить её руку. Или, может быть, дело было в том, что она увидела на спине снаряжения своей подруги имя того, кто был нужен Бретт больше, чем она сама. Сильви благодарно улыбнулась и кивнула подруге, одними губами прошептав «спасибо». Это вызвало новую волну слёз в глазах лейтенанта, и она помогла надеть снаряжение и маску со скоростью, выработанной за годы службы. Осторожно повернувшись к остальным, блондинка надеялась, что они поймут, почему другая девушка отпустила её. Но Боден стоял на её пути, как неприступная скала, и Вайолет присоединилась к нему, умоляя и громко плача, Карвер подошёл к ней, чтобы поддержать девушку за руки, чтобы она не упала. Джо стоял с другой стороны, вытянув руки, очевидно, готовый схватить Бретт в любой момент, если она пошевелится. Галло и Риттер не знали, что делать, и просто опустились на землю в молчаливом согласии, как и Кэпп с Тони. Герман начал стучать своим шлемом по пожарной машине, громко крича. И только Мауч присоединился к Кидд, отступив с немного грустной и слишком понимающей улыбкой. В ту же минуту Боден открыл рот, очевидно, чтобы сказать, что она никуда не пойдёт. Но рация на её плече затрещала, и тот, к кому было приковано её сердце, ответил сквозь помехи. И она была готова на всё, чтобы обойти их всех и добраться до него. — Сильви... — его голос был слишком усталым и тихим, что, казалось, отрезвило всех. — Сильви, ты здесь? Она безуспешно пыталась справиться с новой волной боли в груди, просто услышав его голос. Девушка глубоко вздохнула и отвернулась от всех, схватила радио, стараясь, чтобы он не услышал слёз в её голосе. — Здесь, Мэтт. Я здесь. — это прозвучало более надломлено, чем она хотела. Ей не нужно было стоять и слушать его голос по почти не работающей рации, она могла быть рядом с ним. Очевидно, эта картина произвела на остальных более сильное впечатление, и они всё же заметили надпись на её одежде. «Капитан Кейси». — Как, чёрт возьми, тебе удалось его сохранить? — восхищённо спросил Джо, с трудом сглатывая. — Департамент отслеживает каждое снаряжение… — Я провела там двенадцать часов и при необходимости потратила бы столько же. У них не было выбора. — Оглянувшись на друга, Бретт спокойно ответила. — Можно мне пройти? На этот раз у меня не так много времени. Тихо подчиняясь и плача, они расступились, позволив ей наконец пройти. Оглянувшись в последний раз на 51-ю семью у входа, девушка улыбнулась им. И, посмотрев на слишком быстро поднимающийся чёрный дым, она вошла в едва стоящее здание. Она потеряла много времени, и ей нужно спешить. Когда девушка подошла к лестнице в коридоре, её рация снова ожила. — Сил, я... — он говорил так, словно у него едва оставались силы. — Где ты? — в панике перебила его блондинка, которой нужно было его найти. Но ответом было молчание. И она повторила вопрос. — Ну же, Мэтт. Помоги мне! — отчаянно прошептала она. — Я в холле на первом этаже у лестницы, помоги мне. Где ты? — Что?.. Я... — она услышала, как он потрясённо выдохнул, а затем, явно борясь с собой, продолжил. — Уходи сейчас же. Уходи, Сил. Ты должна... — Ты мне не скажешь, я сама найду! — снова перебив его и срываясь на крик, ответила девушка. — Пусть это чёртово здание рухнет мне на голову, но я не уйду. Я лучше умру здесь, рядом с тобой, чем уйду без тебя! Снова воцарилась тишина. Через несколько секунд она забеспокоилась, не потерял ли он сознание. Потому что она говорила правду, её не беспокоили огонь и рушащееся здание, она не могла жить, зная, что его больше нет. Она не могла, когда он был в таком состоянии. Её сердце разрывалось на части вдали от него, так что решение войти в это проклятое здание вслед за ним не было ошибкой. Но чтобы найти его, пришлось бы потратить время. А он был почти мёртв... — За лестницей есть поворот в длинный коридор… Предпоследняя дверь слева… — сказал Мэтт, сдаваясь. Она слышала в его голосе борьбу, он нуждался в ней так же сильно, как она нуждалась в нём. Но он хотел защитить её больше. Блондинка побежала в ту сторону, куда он велел ей идти, но почти добежав до конца, она остановилась из-за бушующего на стенах огня. Поразмыслив, она поняла, что не сможет пройти, не зацепившись. Приняв решение, она быстро проскользнула сквозь огонь, прикрыв голову и шею руками, и влетела в нужную ей дверь. — Ты в порядке? — с тревогой спросил мужчина, оглядываясь с пола. — Да... да! — закрыв дверь и выиграв для них ещё несколько минут, блондинка прокричала сквозь маску. Оглянувшись от двери и наконец увидев его, она быстро преодолела расстояние между ними и крепко обняла Мэтта. С неохотой отстранившись, фельдшер всё же взял верх над ней, когда он слишком сильно сжал её в объятиях, очевидно, от боли, и Бретт поняла это. Мэтт сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Его временное снаряжение было распахнуто, и когда она увидела, что белая футболка капитана наполовину окрашена в бордовый и алый цвета, она резко выдохнула и, стянув большие перчатки, осторожно протянула руки, почувствовав, насколько сильно промокла ткань. — Чёрт возьми! Ты потерял много крови... — девушка выругалась почти шёпотом, а он лишь протянул ей такую же окровавленную руку и слегка сжал её. — Всё в порядке... — сказал он так же тихо. — Ты держишься из последних сил, Мэтт... — её нижняя губа задрожала, и слёзы полились сами собой. Осторожно приподняв его рубашку и проведя пальцами по глубокой ране в нижней части живота, она почувствовала, какой холодной была его кожа. Слёзы полились ещё сильнее, и она прикусила нижнюю губу до боли. Она пыталась понять, как им выбраться отсюда. Но довольно быстро осознала, что выхода нет, кроме как через горящий коридор. Иначе он бы его нашёл. В порыве отчаяния она снимает маску и понимает, насколько горячий воздух в комнате, но дело не в этом. Ей трудно дышать по другой причине. Мэтт смотрел на неё несколько минут, словно запоминая. Даже посреди пожара, под шум рушащегося здания и неизбежного конца, он слишком долго избегал смерти, не так ли? Его мир сужается и размывается, пока в фокусе не остаётся только Сильви. Её невозможные голубые глаза, глубокие и мудрые, словно она ждала его веками, бежала в нужном направлении с идеальной скоростью, просто ждала, когда он её догонит. Он медленно подносит руку к её лицу и нежно вытирает слёзы на её щеках, а она тянется к нему. — Всё в порядке. — успокаивая её, говорит он. — Я просто... Сил, мне очень жаль. — Мне тоже... — глядя на него снизу вверх, шепчет девушка. Она подсаживается ближе к нему, и он замечает, что её комбинезон прожжён в нескольких местах, видимо, когда она проходила через огонь. — Это так плохо… ты в порядке?.. — он с трудом сглатывает, осматривая её, вкладывая в это почти все свои последние силы, когда она в замешательстве хмурится, не понимая. — Никаких ожогов? — Нет. Ожогов нет. — она протягивает руку, снимает куртку, переворачивает её и объясняет. — Здесь слишком жарко… Как ты это терпел почти всю жизнь? Он заметно улыбается, во-первых, потому что наконец-то понял, почему она казалась ему такой большой. Во-вторых, он смотрит, как она свободной рукой бессознательно поглаживает его имя на куртке, а другой переплетает их пальцы и крепко сжимает его руку, опуская голову ему на плечо. Как можно осторожнее, чтобы не причинить ему ненужную боль. — К этому быстро привыкаешь... — она поворачивается на его голос, и сейчас он может думать только о том, чтобы поцеловать её. Он не помнит ни секунды за последние несколько лет, когда бы ему не хотелось её поцеловать. Не было ни годовщины, ни дня, ни момента, на который он мог бы указать, когда бы он начал её любить. Однажды он просто поднял глаза и захотел её так сильно, что у него защемило в груди. Любовь к ней пришла вихрем, ворвавшись в его жизнь, и он не понимал как жил до этого. Он понял, что, как бы далеко и надолго она ни уезжала, он хотел, чтобы она была счастлива. Он хотел быть её счастьем, даже если бы она решила, что это не так, он всё равно продолжал бы её любить. Но Сильвия выбрала его. Она хотела его больше, чем, по её мнению, можно выразить словами. Она хотела его сейчас и будет хотеть всегда, даже после смерти. Она ждала слишком долго, казалось, целую вечность, как будто одна и та же душа в разных телах встречалась с ним в разных жизнях и снова, и снова терпела неудачу. Любовь рождается в идеальное время, и этим двум самоотверженным упрямым людям потребовалось немало усилий, чтобы ее осознать и принять. Судьба, реинкарнация, родственные души — что бы это ни было, чёрт возьми, превратило эту вечную эпическую историю в банальную, о двух старых друзьях и последнем поцелуе, в который они вложили всю свою жизнь, прожитую не в последний раз. Два человека слились в симфонии движения, тепла и страсти. Сильная привязанность и клятва в вечной любви. Здесь и сейчас — последняя тонкая нить, сотканная из обещания быть вместе до конца. Сильви никогда не целовали так как Мэтт, с таким количеством эмоций и желаний, что она чувствует себя не девушкой, а богиней достойной поклонения, божественной силой, превосходящей её саму. Она отвечает ему так, как может, отражая его обожание, растворяясь в нём, полностью отдаваясь поддержке его рук, надеясь, что он чувствует, насколько она принадлежит ему, вся целиком и, несомненно, только ему. Мэтт думает, что, возможно, он уже мёртв. Когда она отстраняется, он почти физически ощущает ту часть себя, которую она забирает с собой. Она его дом. Их души связаны. — Сил, я... — начинает он, но его прерывает громкий грохот. Он сопровождается ослепительной вспышкой, которая заряжает сухой, горячий, кружащийся вокруг них воздух, заставляя его инстинктивно притянуть её ближе и прикрыться. Прямо над ними трескается и рушится потолок. Стены дрожат и держатся из последних сил. Дверь, через которую она вошла, уже полностью охвачена огнём, и он распространяется по потолку. Мэтт чувствует приближение конца, но ему нужно кое-что сказать. — Я люблю тебя… — шепчет он ей в волосы, обнимая так крепко, как только может. — Я всегда любил тебя. Я ни на секунду не переставал любить… — Я знаю... — шепчет она в ответ. — Я знаю... Я тоже не останавливалась, я так сильно люблю тебя, Мэтт. Ещё один оглушительный взрыв, и мир вокруг них сотрясается и рушится. Больно медленно и в то же время быстро. Его взгляд встречается с её взглядом, и мир замедляется. В его глазах тревога, словно едва заметные дождевые тучи, которые могут превратиться в шторм, если их не рассеять. Она знает его, знает каждое выражение его лица и улыбку, знает, что может означать каждый едва заметный изгиб его губ и морщинка на лбу. Она знает его и знает этот взгляд. Она нежно протягивает руку и гладит его по щеке. Нет слов, чтобы описать место, которое он занимает в её сердце, пространство, которое принадлежит ему там. Она не помнит, когда это впервые появилось, просто однажды обернулась, посмотрела на него, и вот оно. Как будто её сердце вздохнуло и сказало: «О, привет. Это всегда был ты». Особенность Мэтта в том, что он всегда чувствует, что должен что-то дать. Он всю жизнь пытался разделить себя — перед ней, перед их друзьями, перед кем угодно. Он никогда не останавливается и не думает, что его самого по себе достаточно. — Я люблю тебя... — снова шепчет она, касаясь его губ, чувствуя, как выдыхает в него свой последний вздох. — Увидимся на той стороне... — отвечает он на новый, слишком сильный раскат грома. А потом наступила резкая тишина.  

***

  Резкий порыв ветра заставляет её открыть глаза и сделать глубокий вдох. Сильви пытается привыкнуть к дневному свету и ослепительному солнцу, как будто она провела целую вечность в темноте. Она поднимает руку к глазам, закрываясь от света и оглядывается по сторонам. Девушка стоит на подъездной дорожке, прямо перед 51. Отчаянно пытаясь вспомнить, что она делала, девушка смотрит на себя. На ней форма парамедика, а на плече — рабочая сумка. Всё как всегда, но как будто всё по-другому. Решив, что, возможно, она мало спала и ей нужно выпить много кофе, она пошла по подъездной дорожке, желая как можно скорее добраться до кофеварки, пока не пришёл Кэпп. Она проходит мимо памятника Отису и улыбается, чувствуя, как всегда, тепло. Она смотрит на широко распахнутые ворота участка, на машины, припаркованные в обычном порядке. Всё это наполняет её тело теплом и спокойствием. Сильви была уже почти у входа, когда острая боль пронзила всё её тело. Она чуть не согнулась пополам и была в шаге от того, чтобы закричать, когда маленькая уверенная рука легла ей на спину, поддерживая её. — Потерпи, это ненадолго. — прошептал мелодичный женский голос, который определённо был ей незнаком. — Тебе просто нужно вспомнить. Женский голос успокоил Сильви, а мягкая рука, погладившая её по спине, казалось, помогла и уняла часть боли. Повернувшись и глубоко вздохнув, девушка попыталась заговорить, превозмогая боль. — Что… Что я должна помнить? — женщина рядом с ней тяжело вздохнула и как можно тише произнесла: — То, как ты умерла. Резко выпрямившись от слов другой женщины, Бретт уже собиралась спросить, о чём, чёрт возьми, та говорит. Но яркая вспышка в её голове прояснила ситуацию прежде, чем она успела заговорить. Вся её жизнь промелькнула перед глазами за секунду, но последний момент её жизни, казалось, замедлился. Она вошла в горящее здание, прошла сквозь огонь и нашла Мэтта. Мэтт… Она покачала головой, и широко раскрыв глаза, наконец посмотрела на того, кто пытался ей помочь. — О!… Это всё, что могла сказать Сильви, глядя на голубоглазую блондинку, ростом с неё, в форме парамедика. Чьё лицо она видела каждый третий день в течение последних семи лет на стене в 51-й. О ком я слышала много историй от Северайда, Мэтта и особенно Доусона. Ту чье место она когда-то заняла в этом доме. Лесли Шей стояла прямо перед ней и широко улыбалась. — Какой сумасшедший извращенец решил, что это отличная идея? — Шей громко рассмеялась и обвела рукой своё лицо и лицо Сильви. Бретт попыталась ответить, понимая абсурдность этого вопроса и то, что девушка шутит, но она просто не могла произнести ни звука. По правде говоря, Сильви сама не раз задавала этот вопрос. Особенно когда только пришла в 51-ю. — Лесли Шей. — Всё ещё широко улыбаясь, вторая блондинка официально представилась. — Сильви Бретт. — наконец-то найдя в себе силы, девушка протянула руку для рукопожатия, но была удивлена и оказалась в крепких объятиях. — Сильви!!! Она бы узнала этот голос из тысячи других, ведь она так скучала по его смеху и шуткам. Высвободившись из объятий Шей, девушка обернулась, чувствуя, как наворачиваются слёзы. — Отис... — не успела она договорить, как оказалась в крепких объятиях. Но не только крепких. Нуждающихся. — Я не верю. — Бретт тихо выдохнула, обхватив его лицо руками. — Это действительно ты? — Соседские друзья навсегда. — ответил пожарный с широкой улыбкой, снова заключая её в объятия. Позади себя она увидела ещё одно лицо, которое раньше видела только на фотографиях. В пожарной части, на чердаке и в Портленде. Лицо, усыпанное веснушками, с ярко-зелёными глазами. С сияющей, счастливой улыбкой. Он раскинул руки для очередного объятия, как будто знал её много лет. Энди Дарден. Она не могла этого объяснить, но она шагнула в его объятия с такой же счастливой улыбкой, как и он. Удивительно, но в его объятиях девушка почувствовала ту же волну спокойствия, которую всегда дарил ей Мэтт. — Я должен поблагодарить тебя, Сильви. — отстранившись, но всё ещё держа её за плечи, сказал мужчина. — За что? — девушка удивлённо и растерянно посмотрела на него. — Во-первых, за Бена. — И она всё поняла, когда он продолжил. — Я правда не думаю, что этот парень смог бы справиться без тебя. — И я думаю, что теперь, благодаря вам обоим, ему будет легче это пережить. И Гриффин тоже. Во-вторых, спасибо за Кейси. На глаза снова навернулись слёзы, и она яростно замотала головой. — Тебе не нужно благодарить меня за всё это. — Тем не менее. — настаивал Энди, отпуская её. — Я приготовил обед, присоединяйся. Сильви посмотрела на Отиса и Шей, которые уже почти подошли к двери 51-й, и с улыбкой кивнула. Она продолжала осматривать пол в надежде увидеть ещё одного. Самого важного. Но вокруг никого не было. Может, он внутри? Но почему тогда он не вышел вместе с остальными? Запутавшись в своих мыслях и чувствах, девушка слегка пожала руку Энди, который всё ещё стоял рядом с ней. — Можно мне… мне нужна минутка. — Он понимающе кивнул, отступая назад, но она этого не заметила. Как и лукавой улыбки, адресованной прямо ей за спину. Как только пожарный скрылся за дверью, девушка попыталась осознать всё, что только что произошло. Всё, что произошло до этого. Сколько времени прошло? Они уже нашли тела, Мэтта и остальных? Если бы его нашли, смог бы он выжить? В конце концов, это единственный вариант, почему его здесь нет, верно? Совершенно ничего не понимая и мысленно составляя список вопросов, которые она могла бы задать тем, кто был внутри, чтобы хоть что-то прояснить, блондинка впервые заметила своё отражение. Подумав, что ей это показалось, она подошла к боковому зеркалу 61-й. Она потрясенно уставилась на себя. — Ты такая красивая. Всегда была такой. — От этого голоса у неё по коже побежали мурашки. Прежде чем она успела оглянуться, сильные руки обняли её, прижав спиной к крепкой мужской груди. И она увидела его отражение в том же зеркале, удивлённо улыбнувшись, когда он положил голову ей на плечо. Мэтт был совсем как она. Как тогда, когда девушка впервые пришла в 51-ю. Если она правильно помнила, ему было около 35 лет, а ей — 28. — Как такое возможно? — повернувшись к нему и нежно проведя кончиками пальцев по его лицу, взволнованно спросила Сильви, наблюдая за его реакцией на её ласку. — Думаю, это своего рода компенсация за всё наше потерянное время. — он тихо рассмеялся, крепче обнимая её. — Как долго?... — её вопрос застыл в нерешительности, но он всё понял без слов. — Сейчас время обеда, я проснулся в 81-й как началась смена. Медленно кивнув в ответ на его слова, она поняла, что он ушёл первым. Но ей не потребовалось много времени, чтобы догнать его. Никто не делает первый шаг — они просто сливаются в поцелуе, мягком и нежном, тёплом и приветливом. Она хотела бы сказать ему, как он важен для неё, как сама её сущность соткана из его слов, его улыбки, его голоса. Они были рядом на протяжении многих лет своей жизни, переплетаясь друг с другом, как виноградные лозы, обвивающие одно дерево. Он настолько стал частью её, что она не знает, где заканчивается она и начинается он. Нет другой такой любви, нет другого человека, который знал бы её так, как он. В конце концов она понимает, что он — её навсегда. Теперь у них есть всё время во вселенной, и они вместе. В этот момент они молоды и непобедимы, и он целует её так чертовски нежно, положив руку ей на бедро, а она положила руку ему на грудь, в область сердца. И она клянется всем своим существом и всем миром, что чувствует, как оно начинает биться в новом ритме, таком же, как у неё. В этот момент они живы, даже будучи мёртвыми, и она тает от его прикосновений, беспомощная перед ним, и все мысли улетучиваются из её головы. Она безумно счастлива.