В бессмертии, смерти и после

Чонгук обнимает Велеса… нет, своего Тэхена. Прижимается к нему, каждой клеточкой своего существа выражая любовь и привязанность. Он больше не совершит прежних ошибок: не откажется от существа, ставшего его сердцем, не будет наказывать себя и вместе с тем своих близких за ошибки прошлого. Да, его ошибки были страшными, но он давно их искупил. Теперь он учится быть счастливым, и согласиться на это оказалось непросто. Знахарь так привык быть несчастным, привык, что постоянно болит, что в избегании своих чувств и того, что они могли принести, “наградил” этой болью еще и Велеса. Но их любовь оказалась настоящей, вечной и всепрощающей. Такой, что в самый последний момент, на грани падения привычного миропорядка, на самом краю пропасти, они выстояли только благодаря ей. Целый месяц Чонгук пропадал в священном лесу, излечивая и восстанавливая его. Они с Ярой снова знакомились с Навью, проводя много времени наедине с собой, друг с другом, с природой. К концу этого месяца, когда лес был здоров, а границы восстановлены, омега смог излечить и себя, окончательно принимая свою новую сущность и бессмертие. Он принял его не как наказание, а как награду – вечность рядом с любимыми, что может быть лучше? Все вставало на свои места, жизнь заиграла новыми красками. Омега отказался покидать свой дом и остался неизменным стражем границ, проводником и целителем. Одним из самых удивительных открытий стало то, что Чимин и Юнги стали парой. И их история оказалась не менее долгой и драматичной, чем отношения их друзей, но об этом однажды позже. – Я люблю тебя, – больше не стесняясь шепчет омега, пока губы мужчины ласкают его нежную кожу. Тэхен ласков, предельно нежен и покладист со своим омегой, и каждый свободный миг стремится посвятить Чонгуку. Они любят друг друга, касаясь не только телами, но и душами. Насыщая потребность друг в друге, восполняя упущенное, находя потерянное. Их неуемная жажда научила друзей (даже Юнги!) стучаться, а еще лучше – заранее оговаривать время визита. Да, у них впереди вечность, но при этом никто не знает, что может случиться завтра, и каждый из них, на собственном опыте, уже убедился, что даже бессмертие – штука ненадежная, не дающая никаких гарантий. Чонгук безумно любит кудри Тэхена, зарываясь в них пальцами, сжимая и оттягивая, он прижимает лицо мужчины к своей груди. И тот податливо приникает – лижет, кусает, посасывает, опаляя соски своим жарким дыханием. Подняв на омегу лукавый взгляд, Тэхен прикусывает омежий сосок, и Чонгук стонет звонко, призывно, чувствуя как волны удовольствия ударяют в пах. Рубашки валяются где-то на полу за ненадобностью, а внизу все давно влажно и пульсирует, требует крепкий горячий член. Чонгук седлает бедра Велеса и прижимается к нему близко-близко, потираясь о вздыбленную ширинку, имитируя толчки. Мужчина фиксирует ягодицы своими большими ладонями, сжимает их, зная, что это одно из самых чувствительных мест омеги, притягивает его к себе и резко подается бедрами вверх. У омеги голова кружится от перевозбуждения и жара, с Тэхеном каждый раз, как первый – горячо, безудержно, до головокружения и сладкой боли, такой, о которой омега готов просить вновь и вновь. Жадные нетерпеливые руки омеги теребят пояс штанов, задыхаясь Чонгук торопится избавить любимого от ненужного сейчас предмета одежды. Заведенный до предела Велес тоже не осторожничает, резким движением разрывая по шву штаны на заднице омеги. Его жадные пальцы проникают в пульсирующее лоно, раздвигают горячие, жадно засасывающие складки. Чонгук стонет и двигается на его пальцах, стремясь получить больше. – Тэхеоооон, – стонет, растворяясь в удовольствии, – я.. мммм… не могу больше… Боги… И Велес и рад бы подразнить омегу, но знает, что и сам не выдержит больше, и медленно погружается в жаждущее лоно Чонгука. Они оба облегченно стонут, когда мужчина входит полностью, он еще миг держит себя в руках, наминая сочные ягодицы, наслаждаясь жаром внутри омеги и сладостью его губ, а после Тэхен срывается в бешеный ритм. Они пытались быть сдержаннее, любить друг друга медленно и со вкусом, но у них обоих оказался совсем другой вкус – горячая страсть и стоны на грани крика, жадные руки на теле и ласки на грани боли, патологическая жадность по отношению друг к другу, которая пройдет позже, лет через сто, но не теперь. Они слишком долго голодали друг без друга, чтобы сейчас иметь силы для неспешности. Финальные толчки одновременно подводят их оргазму. Кончая Тэхен никогда не выходит сразу. Они так любят, когда член остается внутри, что очень часто перерастает во второй заход, когда омега чувствует, как опадающий было ствол снова наливается кровью, и Тэхен начинает медленно, вскоре снова срываясь в бешеную долбежку. Такие ночи, полные любви и безумия, создают особую атмосферу между ними – особого понимания и переплетения душ и тел. И оба знают, чем бы не встретил их новый день, они больше никогда не откажутся друг от друга. *Конец*