Академия

             Вечер ещё не успел погрузиться в настоящую ночь, а факелы вдоль коридоров Академии уже горели, отбрасывая резкие тени на мраморные стены. Странное было время для начала факультатива: когда другие студенты расходились по общежитиям или собирались на вечерние тренировки, их — тех немногих, кто решился на некромантию, — вызвали к южному крылу.       Хаочень шёл неторопливо, но внутри его словно сжимало — не столько от предстоящего урока, сколько от слов, которые не выходили из головы.«Твоя подружка не простая…» — Лэн Сяо сказала это таким тоном, будто намекала на большее, чем просто силу Цайэр.       «У неё есть колечко… с предназначением» — фраза, брошенная мимоходом, но слишком прямая, чтобы быть пустым поддёвом или угрозой.       Он не понял, откуда ей известно о кольце, и не знал, что именно она имела в виду. Но с того разговора ощущение липкой тени и тревожного предчувствия не отпускало его.       И как будто в подтверждение — у дальней колоннады он встретил взгляд демона Криддо. Он только сегодня узнал имя этого драчуна, который не брезговал потасовкой с демонессой Халиш. Кажется, он был сыном ещё какой-то демонической шишки.       Криддо не произнёс ни слова. Ему и не нужно было: пристального, холодного взгляда хватило, чтобы Хаочень ощутил — что смотрит он не просто так.       Что им всем нужно от него, простого рыцаря света?       Адайси стояла у дверей южного выхода, её бирюзовые косы казались почти чёрными в полумраке. Рядом с ней он увидел Остина и Цайэр.       И это всё? Лишь они трое?       Адайси коротко бросила:       — Некромантия не терпит слабонервных. Сегодня занятие там, где мёртвые ближе всего. Следуйте.       Группа двинулась за ней, и Хаочень, обменявшись взглядами с остальными, недоумённо огляделся.       Куда же ведёт их этот путь?       Они свернули в коридор, освещаемый редким светом кристаллов-светильников. Он уходил всё ниже, словно вели их не на факультатив, а в катакомбы. Каменные стены становились влажными, кристаллы встречалиь всё реже, и каждый новый вспыхивающий светильник будто подчеркивал, насколько мала и уязвима их троица. Хаочень то и дело старался прикоснуться к руке Цайэр, пытаясь показать, что он рядом и готов в любой момент подставить плечо. Ему очень хотелось сжать её ладонь в своей, но сделать это впервые на уроке, хоть и странном, но всё же официальном, он не решился.       Адайси остановилась у массивных ворот, инкрустированных серебряными символами — крестами, сплетёнными с кругами, и изломанными знаками, которые Хаочень видел впервые.       — Некромантия начинается там, где кончается прошлое, — спокойно произнесла девушка с косами и толкнула створку.       Гулкий звук разнёсся под сводами, и ворота медленно распахнулись.       Холодный воздух ударил в лицо. В нём пахло сыростью, замшелым камнем и чем-то таким древним, что хотелось затаить дыхание. Перед ними раскинулось кладбище Академии: ровные ряды мраморных плит, тёмные силуэты склепов, редкие огоньки кристаллических фонарей. Туман стелился низко, по колено, пряча землю, будто мёртвые могли подняться из него в любой миг.       Хаочень ощутил, как по коже пробежал холодок. Цайэр же шла уверенно, будто это было знакомое место, Остин — молча, с непроницаемым выражением лица.       — Здесь вы научитесь слушать, — сказала Адэйси, её голос прозвучал отчётливо в ночи.       Она повела их глубже, мимо надгробий, где мерцали чьи-то имена. Каждый шаг казался шагом не на урок, а на испытание.       Похоже, и тут учеников проверяли не меньше, чем у ректора демонов.       Хаочень вспомнил загадочный облик главы факультета, где он сейчас оказался, и невольно повёл плечами. Он знал об Эликсе едва ли больше, чем о Фэн Сю.       Адайси остановилась среди плит и повернулась лицом к ученикам.       — Здесь нет места внешнему. Нужно зрить в суть, — сказала она спокойно, её бирюзовые косы едва колыхнулись на ветру. — Некромантия — это не игра с иллюзиями. Каждый из вас должен коснуться надгробия Кристаллом Пути и услышать. Услышать то, что осталось после жизни. Память не тела, а души.       Она показала рукой на ближайшие плиты. Каменные поверхности были иссечены временем, но на каждой ещё угадывались имена. В свете фонарей они тускло мерцали, как полузабытые воспоминания.       — Кто услышит, тот поймёт. Кто поддастся — потеряет себя, — продолжила Адайси. — Начнём.       Хаочень шагнул вперёд первым. Приложил Кристалл Пути к холодному камню. Мгновение он слышал лишь тишину, но та будто проваливалась куда-то вглубь, затягивая и его сознание. А потом вдруг возникли образы. Он не слышал стона или крика. Ему почудился запах хлеба, смех ребёнка, движение солнечных лучей на лице женщины. Всё это было светлым и чистым, как утренняя роса.       Он отстранился, ошеломлённый.       — Вот как, — хмыкнула Адайси, но больше ничего не добавила.       Цайэр коснулась следующего камня. Кристалл её едва светился, но вокруг будто прояснилось, как после летнего дождя. На лице Цайэр не было ни паники, ни страха. Она убрала руку спокойно.       Что она услышала?       Взгляды обратились к Остину.       Он явно колебался, и Хаочень не мог понять, почему. Встреча с отголоском прошлого показалась ему если не приятным, то вполне себе приемлемым заданием.       Лицо Остина на миг исказилось, но потом он шагнул, положил ладонь на плиту и приложил свой кристалл.       Сначала раздался гул, как будто где-то внутри земли проснулось гигантское существо. Потом воздух содрогнулся, аура смерти повисла густым туманом. Из мглы начали проступать силуэты — истлевшие скелеты со ржавым оружием в руках, мёртвые маги с пульсирующим огнём на месте сердец, детские фигуры, чьи тела были бесформенными, но глаза горели ненавистью. И над всем этим возвышалась мерцающая зеленым пламенем фигура.       Хаочень мгновенно почувствовал опасность и невольно приготовился к бою, сделав шаг вперед и закрыв собою Цайэр.       Кровь застыла в жилах. Эти образы не были иллюзией. Они вырывались наружу.       — Остин Гриффин… — послышался леденящий душу голос. — Умри.       Остин дрогнул, его глаза остекленели. Он отшатнулся, но образы не отставали: они тянули к нему костлявые руки, готовые растерзать, порвать, уничтожить. Светящийся силуэт становился все отчетливее, будто приближался, выходя откуда-то из другого пространства или измерения.       Аура смерти смешалась с ненавистью мёртвых, и казалось, готовилась поглотить их всех, даже Адайси, которая неотрывно смотрела на зловещую фигуру.       Хаочень выхватил меч, и тот вспыхнул аурой света, разрезая сгустившуюся тьму.       В этот же миг среди плит загорелся другой свет — мягкий, но уверенный и чистый. Воздух наполнился ясностью, словно молния сожгла всё инородное и неестественное. Мёртвые пронзительно закричали, а затем исчезли, будто их смыло в безвременье яростной волной.       На краю тумана стояла высокая фигура в плаще, расшитом светлыми знаками. Бледное лицо было спокойно, в глазах не было тьмы, лишь бездонный свет.       — Ты не призвал их, — произнёс Эликс. — Это они нашли тебя. Потому что ненавидят. И будут ненавидеть, пока ты не научишься отвечать иначе.       Эликс стоял среди плит, словно сам был частью древнего камня. В его присутствии даже туман рассеялся, и мёртвые имена на надгробиях засияли чище.       — Вы справились.       Слова не звучали ни похвалой, ни упрёком, только признанием и утверждением, которое ставило точку.       Он сделал едва заметный жест, и аура вокруг мгновенно изменилась, словно они стояли не на кладбище, а в цветущем саду.       Но тут из соседней могилы донесся скребущийся звук, как будто кто-то пытался вылезти наружу. Хаочень снова сделал шаг к Цайэр, готовясь защищаться.       В этот миг из боковой щели между плитами с глухим щёлканьем выкатился маленький скелетик. Он был ростом чуть выше колена, с непропорционально большой черепушкой и светящимися точками-глазами. Над головой, как бантик у девочки, сияло бирюзовое сердечко.       Скелетик ткнулся в землю, потом выпрямился, отряхнул костлявые ладошки и неожиданно высоким, тонким голосом бодро сообщил:       — Привет! Я Малыш номер один. Урок завершён. Вероятность выживания группы: девяносто восемь процентов. Ошибки — критические, но не спровоцированные.       Он щёлкнул челюстью, будто подводя итог, и застыл.       Хаочень в изумлении моргнул, не зная, смеяться или восхищаться. Остин только хрипло выдохнул и отвёл глаза. Лишь Цайэр стояла невозмутимо, словно ожидала появления этого нелепого персонажа.       Эликс даже не улыбнулся.       Адайси вышла вперед:       — Малыш номер один поступает в ваши ассистенты. Следующий урок через неделю.       Скелетик ещё раз щёлкнул челюстью и развёл ручонки, словно собрался обнять всех троих.              Продолжение зависит от вас...