Академия

             Свет прокрадывался в комнату полосами, как вода в трещины — тонкий, холодный и упрямый. Хаочень уже некоторое время назад вышел из привычной ночной медиации. И потом долго лежал на спине, слушая сердце: оно ещё отвечало эхом кладбищенской тишине, той, где имена на плитах звучали громче крика. Фраза Эликса не рассеялась за ночь, наоборот — осела на дне сознания: «Они найдут тебя, пока ты не научишься отвечать иначе».       Что же в действительности было такого особенного с Остином Гриффином? Чем он привлекал нежить всех мастей?       На столе замерцал маленький золотой череп. В пустых глазницах вспыхнули огоньки, едва Хаочень сел и опустил босые ступни на холодный мрамор. С той же полки, где рядом с черепом лежал недочитанный буклет с гербами факультетов, высунулась костяная макушка.       — Доброе… — щёлкнули зубы, — утро. Малыш номер один сообщает: вероятность выживания группы после вчерашней итерации увеличена на два процента. Ошибки — зарегистрированы. Исправляются. Рекомендация: завтрак. Пирожных — не обнаружено.       — Пирожных? — Хаочень не удержал улыбку.       — Предыдущие наблюдения подтверждают: сладкое повышает готовность к катастрофам у субъектов типа «Мэнди». Вы — другой тип. Вам подойдут… фрукты.       Малыш спрыгнул с полки и приземлился прямо на край стола, где устроился, болтая ногами, как первокурсник на подоконнике. Бирюзовое сердечко над его темечком лениво мигало.       — Мы не погибнем, не волнуйся, — сказал Хаочень больше самому себе.       — Уточнение: вероятность гибели никогда не равна нулю. Но ваши решения… — щёлк, — статистически значимы.       Хаочень промолчал. На мгновение он почти услышал качели в тайном саду и едва уловимое «пока» из своего сна. Он сжал кулаки и поднялся с кровати. Раздеваться перед странным приятелем не захотелось, и он, кивнув Малышу, молча прошествовал в ванную.       Ледяная вода контрастного душа быстро привела мысли в порядок, вызывая приятный отклик во всем теле. Он вытерся полотенцем, уже в полной уверенности, что вероятность выживания точно возросла.       Искупавшись, Хаочень надел форму, пригладил непослушные пряди и поправил длинный хвост. Перед тем как выйти, тронул череп — благодарить некроманта или его странного полуживого ассистента вслух было бы нелепо, да и за что?       В коридоре воздух был еще свежее, чем в комнате, и тишина разрывалась только редкими шагами учеников, лениво выползающих из своих комнат на завтрак.        У распахнутого окна стоял Остин, его плечи казались чуть сгорбленными, пальцы теребили корешок книги. В отражении стекла его глаза казались необычными, словно бездонные тёмно-серые провалы, в которых отражался совсем иной мир.       — Идем на завтрак? — спросил Хаочень, стараясь, чтобы это прозвучало непринуждённо.       Остин чуть повёл плечом:       — Если мы доживём.       Потом добавил уже ровнее, мельком взглянув на вытянувшееся лицо собеседника, без тени иронии:       — Мы доживём.       «Он шутит!» — вдруг понял Хаочень.        Ну, и юмор!       Хмыкнув, он хлопнул Остина по плечу и потянул за собой, надеясь, что Цайэр нагонит их по дороге в столовую.                     Тренировочный стадион рыцарей был наполнен привычной светлой аурой, с вкраплением бодрости и азарта. В сухом воздухе стоял запах металла и озона, как будто только что кто-то из самых сильных применял боевые техники. Утреннее солнце играло с тенями от оружия, выставленного у стенда, и делало белый мрамор колоннад почти ослепительным.       Сегодня здесь собрались все рыцари первых трёх курсов — стройные ряды однотипной формы, оживлённая болтовня и тяжёлое топотание сапог. Гул голосов погас, когда на середину вышел Гао Инцзе.       Наставник был одет в простое светлое одеяние рыцарей, но его фигура, казалось, отбрасывала самую длинную тень.        Он оглядел собравшихся колким взглядом и после паузы заговорил:       — Сегодня вы покажете не только то, что умеете, — его голос был ровным, но в нём сквозил металл. — Вы покажете, кто вы есть. Формат прост: разбирайте оружие, а потом ищите противника сами. Того, кого сочтёте достойным. Начали!       Ряды мгновенно оживились: и вмиг вся толпа ринулась за оружием. Кто-то явно решил привлечь внимание, а кто-то, наоборот, ссутулился, надеясь остаться незамеченным. В глазах многих читался азарт — редкая возможность проверить силу перед старшими курсами или приколоться над малышами.       Хаочень стоял спокойно, чуть в стороне. Он не стремился навязаться, но чувствовал взгляды, скользящие по нему — насмешливые, любопытные, а у некоторых и откровенно враждебные. Похоже, слухи о его выборе факультатива уже обогнали его самого.       Он сжал рукоять меча, внутренне готовясь. В тот же момент из общей толпы отделилась высокая фигура с широкими плечами и щитом, сверкнувшим в лучах солнца.       — Я Хань Юй, третий курс.       Хаочень едва расслышал имя перед тем, как отразить стремительный удар.       — Давай посмотрим, чего стоит твоя… двойная игра.       В голосе темноволосого рыцаря не было злости — скорее высокомерие и тень насмешки, которой привыкли встречать тех, кто ещё не заслужил места рядом.       — Лун Хаочень, — в ответ ровно представился Хаочень, принимая на щит следующий удар.       Какой агрессивный рыцарь-хранитель! Но его уровень духовной энергии был не выше его собственного. Седьмая ступень, возможно, ближе к середине.       Щит Хань Юя снова ударил, как стена, а меч просвистел совсем рядом, и казалось, пол под ногами дрогнул от этой мощи. Хаочень ушёл в сторону, меч встретил металл на ребре, и толчок отдался в плечо тяжестью, будто его отбросил целый отряд.       Наверняка, этот ретивый рыцарь припас хитрые техники.        В памяти, как назло, всплыло утро: лёгкий стук трости Цайэр, её спокойный кивок; фраза Остина, сказанная почти шёпотом: «Мы доживём». Тогда это прозвучало странным юмором, а сейчас — как вызов.        Нужно заканчивать быстрее.        Чей-то брошенный клинок мелькнул под ногами. Хаочень резко выдохнул. В тот же миг рука отпустила щит, пальцы скользнули к другой рукояти. Лезвие вспыхнуло светом, будто давно ждало, когда его подберет кто-то достойный.       Хань Юй поднял бровь, впервые за бой замедлив шаг.       — Ты… — голос рыцаря прозвучал удивлённо, но Хаочень не дал ему опомниться.       Яркий поток духовной энергии вспыхнул, осветив всех сражающихся.       Всё то, чему он учился тайно, что отрабатывал в одиночестве, теперь вдруг раскрылось в бою — естественно, как росток пробивает землю.       В этот удар Хаочень вложил всё, что мог собрать в одно мгновение: духовную энергию, силу духовной печи и технику концентрации, которой научил ректор демонов. Тогда она показалась ему чужой и странной, но сейчас он понял её суть — как давление перевести в собственную силу.        Энергия засветилась еще сильнее на клинке и легла точно туда, где щит Хань Юя на миг потерял опору. Тот дрогнул под ударом, но устоял. Однако именно в этот миг второй клинок скользнул по незащищённому плечу и оказался у шеи, остановленный ровно в том месте, где ещё сантиметр — и будет кровь.       Хаоченю сначала показалось, что даже звон металла на стадионе стих. Но в следующий миг он понял, что никому до них не было дела.       Хань Юй тяжело выдохнул. Щит соскользнул вниз, и только тогда он посмотрел прямо в глаза первокурснику.       — Не ожидал, — произнёс он хрипловато. — Ходят слухи, что ты или с приветом, или выделываешься. Но ты и вправду кое-что умеешь.       Хаочень кивнул, убирая мечи и утирая запястьем лоб:       — Спасибо за бой.       Он посмотрел на пустые трибуны и слегка пожалел, что в этот раз Цайэр на его тренировку не пришла.                     Продолжение зависит от вас...