Академия

             Тьма усиливалась тонкой волной, как струнный звук, который никто, кроме него, не слышал.       Абао сидел на каменной скамье демонического крыла Академии и смотрел в полутёмный крытый зал для тренировок, где на арене лениво шевелились старшекурсники-демоны. Бить морду никому сегодня не хотелось. И тем непонятнее казалось внутреннее чувство, что пространство вокруг неуловимо менялось. Это было не эхо тренировок кого-то сильного — стихия была болезненной, густой, как кровь, проступившая сквозь ткань.       Он всегда чувствовал прилив тьмы раньше других. Она усиливала его, ложась на грудь тяжёлым, но родным грузом. Сегодня же этот груз вдруг стал непомерным: сам воздух тянул вниз, как если бы его придавили миллионом единиц духовной энергии.       Абао сделал медленный вдох. Дыхание звучало глухо, как из пещеры. Он ощущал, как вместе с ним дрожал камень под ногами, как фонари вдоль стены едва заметно пульсировали, будто сердце Академии билось не в такт. Казалось, эта сила шла из-под земли, как магма из жерла вулкана.       На стене рядом лопнул светильник, издав напоследок звонкий, резкий звук. И он стал вдруг катализатором для демонов на арене.       Первым замер Шэншан — сын Самигины, зама отца. Короткие белые волосы с косой чёлкой, казалось, встали дыбом, светящиеся зелёные зрачки стали хищно узкими, а чёрные губы дрогнули.       Чуть дальше стоял Шаньдянь. Его голубые волосы мерцали, как намокший шёлк, глаза без зрачков светились чистым цианом. С тихим потрескиванием по рукам побежали молнии, за спиной вспыхнул бирюзово-фиолетовый диск, и поверх головы медленно возник шлем, отбрасывающий световые искры. Воздух вокруг трещал, как гроза, готовая сорваться. Он тоже начал усиливаться непроизвольно, как наследник демонической колонны.       Ещё двое демонов-старшекурсников синхронно дернулись, у одного вытянулся хвост, у другой побелели зрачки. Тьма, словно живая, обвивала их и рвалась к потолку.       Абао стиснул зубы, чувствуя, как зов крови поднимается и в нём самом — драконье нутро, но он держал его, вбирал в себя, как плавильная печь — жар.       Он поднялся с места, вслушиваясь в полумрак, где фонари мигали всё реже. Тьма теперь шла не волной, а сплошным течением.       В коридоре кристаллы на стенах почти не светились, только редкие всполохи высвечивали вытянутые силуэты демонов.       — Отец… что это?.. — обратился он в пустоту, ускоряя шаг к источнику, туда, где в сердце Академии рождался незнакомый гул.       Коридор, ведущий к центральной площади, был похож на горло зверя: темный и неровный, готовый сомкнуться вокруг и поглотить навсегда.       Абао шёл быстро, но не бегом, вбирая любые ощущения и изменения. С каждым шагом он чувствовал, как пространство тяжелеет от сгущающейся тьмы.       Он вышел из узкого коридора — и тьма вдруг раскрылась, как чёрный цветок. Центральная площадь Академии, обычно строгая и просторная, сейчас напоминала зыбкую воронку: плиты под ногами дрожали, будто кто-то огромный и злобный ворочался под ними.       Здесь всегда перекрещивались потоки — место, где свет и тьма соприкасались, создавая невесомый симбиоз. Сейчас площадь пустовала, все ученики были на уроках.       Нет, не все.       Из филиала, где располагалась школа для детишек преподавателей-людей, кто-то бежал во всю прыть.       Испугался и бросился куда глаза глядят? Как по-человечески.       За ним россыпью потянулась другая мелочь, разбегаясь, кто куда. Кто-то плакал, кто-то тянул другого за руку, помогая найти путь в полутьме. Абао хотел отвернуться, но тут увидел, что пухлый нелепый зачинщик споткнулся о край ступени, оглянулся в испуге и рванул не к своим, а туда, где тьма была гуще всего. Мальчишка подбежал вплотную к месту, куда выходил коридор из демонического сада.       За колоннами шевельнулись трое студентов-демонов. Сначала это были просто силуэты, потом один расправил полупрозрачные крылья из тьмы, у другого из-под кожи вытянулись когти, третий задрал хвост, и глаза его вспыхнули ядовито-зелёным. Абао уловил чётко, как их ауры рванули вперёд — туда, где в замешательстве остановился мальчишка.       Он видел это, как через стекло. Он не чувствовал их голода, не делил с ними этот инстинкт. Но правила вот-вот оказались нарушены! Те самые, которые значились в Пакте!       В Академии не бывало такого, чтобы демоны бросались на людей в своей истинной форме вне состязаний. Свет ли, тьма — порядок есть порядок.       Он сделал шаг вперёд, взгляд стал жёстким, голос — низким и командным:       — Стойте!       Но демоны, ослеплённые волной тьмы, не остановились.       Абао снова шагнул, собираясь рявкнуть громче и броситься вперед, чтобы усмирить этих безумцев силой.       И тут рядом с ним прошелестел холодный ветер, пахнущий ароматами вечерних цветов. Будто прошёл лунный луч по воде.       Юэ Е.       Длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, отливая синим в свете последних дрожащих кристаллов; фиолетовые глаза сверкнули ясным, пронзительным огнём. Форма факультета Луны с серебряными вставками словно сама излучала свет, не подчиняясь общей тьме.       Одним плавным движением Юэ Е подхватила мальчишку за ворот, как котёнка, и мягко, но решительно увела его к учебному зданию — неподалёку от того места, где находился её воздыхатель. Всё произошло без всплеска ауры, без лишних слов — словно так и должно быть.       — Тебя как зовут?       — Хуан И, — пролепетал мальчишка.       — Я отведу тебя к своим, не бойся.       Абао застыл. В нём всё ещё кипела сила, требующая выхода, но он стоял, чувствуя, как горит грудь.       Видеть холодную Лунную принцессу вот так, рядом с ребенком, оказалось для него невыносимым.       Он, сын дракона, удерживал эту тьму, чтобы не дать ей сорваться… а Юэ Е — просто вошла, будто сама тьма ей не писана.       Мысль была короткой, резкой, но за ней пришло другое: чувство, что между ними лежит пропасть. Её холодная ясность была недосягаемой.       И желанной.       Сын владыки демонов невольно вспомнил другую девушку, к которой отвернулся, чтобы забыть её, и как это не помогало — прикосновение оставалось недоступным, как далёкая луна…       Шум нарастал, тьма поднималась, как тяжёлый дым, некоторые демоны уже почти потеряли человеческий облик. Но к ней это не относилось.       Юэ Е передала мальчишку появившемуся коменданту людей — здоровенному воину с седой бородой. И скрылась в направлении факультета Луны.       В глубине коридора раздался тяжёлый шаг: на площадь вышел комендант демонов Хуан Шуо, и его окрик должен был положить конец хаосу. Он действовал быстро. Аура дракона поднялась, как пламя кузницы, отбрасывая тьму назад от каждого студента-демона. Когти и хвосты дрогнули, крылья сложились сами собой. Демоны, потерявшие контроль, пригнулись, как звери перед старшим.       Жэнь Вокуан, комендант людей, появился снова и сразу же возвел защитный купол над человеческой частью площади, охраняя оставшихся людей.       Два коменданта, два крыла — и два жеста, зеркальных, но разных. Драконья аура Хуан Шуо гасила тьму, золотой свет Жэнь Вокуана удерживал защиту. Между ними пространство постепенно выравнивалось, как поверхность пруда после брошенного камня.       Абао отмечал каждую деталь. Он чувствовал, что это только начало. Погашен лишь первый выброс вулкана тьмы, а за ним…       В дальнем конце площади воздух дрогнул. Кристаллы на стенах разом вспыхнули, и в их свете проступили силуэты. Сначала — Ян Хаохань, прямой и высокий, его ладони держали свет, как две опоры. Рядом двигался жрец Лин Сяо, расставляя печати, от которых по плитам бежали тонкие линии, успокаивая тех, кого задела волна. За ними шёл маг; вокруг его пальцев собирались прозрачные узлы, как тонкие стеклянные пружины.       Но их всех опередил отец.       Фэн Сю выступил ровным шагом, не спеша, но с каждым мгновением тьма сворачивалась, стягивалась к его ногам. Длинный плащ глубокого фиолетового цвета скользил по полу, золотые узоры на нем светились, и воздух вокруг делался плотнее, будто перед грозой. Он поднял руку — и волна, рвавшаяся из-под земли, застыла, словно вглядывалась в него.       Свет Ян Хаоханя лёг поверх этой тьмы мягким слоем. Баланс возвращался медленно, но уверенно: кристаллы вновь загорались ровно, демоны приходили в себя.       Абао стоял, не двигаясь. Зуд истинной формы дракона постепенно таял, но сердце всё так же билось чаще. Он видел, как отец работает с тьмой, и отчётливо чувствовал, что это — не та лёгкая энергия, которую он вбирает и развивает внутри, а глубина, в которую можно уйти без следа.       Он хотел сказать, но язык не слушался. Мысль сама пришла: «Отец… что это?.. Кто потревожил границу?..» — и повисла в тишине, потому что Фэн Сю не оборачивался.              Продолжение зависит от вас...