Академия

                   Мэнди сидел на подоконнике, не торопясь откусывал от пирожного тирамису и совершенно не обращал внимания на шум столовой. Крошки падали на тетрадь, раскрытую на коленях, но он не смахивал их, а пальцем размазывал по полям, оставляя симметричные кривые линии. Из окна пробивался ранний свет, но дымчатое стекло гасило его, не позволяя прорезать ровное сияние кристаллов на демонической стороне общей столовой.       Мэнди не задумывался, как выглядит со стороны. Он и так знал, что кто-то считал его холодным и жестоким, иные же — умопомрачительным красавчиком. Но предсказателю было всё равно. Его заботила только судьба расы демонов. Светло-голубые глаза то и дело поднимались от блокнота к залу, словно непроизвольно сверяя видимую реальность с тем, что вырисовывалось на листе.       Он медленно облизнул пальцы, запачканные кремом, и тихо пробормотал себе под нос:       — Это не остановить…       Соседний столик весело гудел: первокурсники обсуждали предстоящие факультативы, кто-то хохотал, кто-то спорил о силе стихий. Мэнди их не слушал. На странице вился узор — спираль с разорванными витками.       Он отломил кусочек от пирожного, положил на край тетради и произнёс чуть громче, будто для фиксации:       — В чём причина?       Из-за углового стола со стороны людей выкатился странный артефакт, похожий на ожившего скелетика. С глухим щёлканьем он поднял круглую голову. Бирюзовое сердечко над темечком тревожно мигнуло.       — Вероятность гибели увеличена, — констатировал он ровно, но детским голосом. — Рекомендация: фрукты, а не пирожные.       Мэнди даже не вздрогнул. Он лишь усмехнулся, глядя на малыша-скелетика.       — Ты — игрушка некроманта, а я — живой. Моё предсказание свежее.       — Уточнение: я — ассистент группы. Предсказатель демонов Вассаго дал сегодня неверный прогноз! — ответил Малыш тем же высоким голосом и попятился к своему столу, семеня костлявыми ногами.       Мэнди нахмурился и смутно вспомнил, что действительно не слышал от отца никаких пугающих предсказаний на сегодня.       — Отец говорил: астролябия не ошибается… — выдохнул он совсем тихо, почти не разжимая губ.       Он не заметил, как дрогнула рука. Крем с пирожного оставил на полях жирное пятно — как тёмная планета в небе.       — Слишком много белых пятен, — пробормотал юный предсказатель. — Как будто кто-то вырвал кусок будущего.       Крошечный череп, вернувшийся на место, щёлкнул зубами, будто отозвавшись на его слова. Но Мэнди не обратил внимания ни на него, ни на троицу, уютно устроившуюся за столиком и что-то оживленно обсуждающую.       Он достал белую повязку, завязал глаза и тихо произнёс:       — Так видно лучше.       Хаочень шагал по коридору между Цайэр и Остином, чувствуя, как аура вокруг постепенно густеет от напряжения, похожего на запах грозы. Кристаллические фонари вдоль стены сегодня мерцали не мягким светом, а рвали пространство короткими, нервными всполохами. Малыш, устроившийся на его плече, по-своему дрожал: то щёлкал зубами, то бултыхал костяными ножками, словно пересчитывал невидимые шаги судьбы.       Сегодня снова предстоял урок, общий для всего курса — «Артефактоведение». Хаочень поймал себя на том, что невольно ожидает очередной проверки, хотя, кроме демонов, там будут и люди.       Он покосился на Цайэр, идущую рядом. Нефритовая трость постукивала мерно и уверенно. Невидящие глаза придавали уязвимости её нежному облику, но гордо вскинутая голова, обрамленная сиреневой кипой длинных волос, пресекала любые мысли о слабости. Хаочень сглотнул, едва сдержав порыв поправить выбившуюся прядь, и перевёл взгляд на Остина.       Тот, казалось, тоже чувствовал себя уверенно. Хотя он и смотрел под ноги, будто боялся раздавить случайного муравья, выражение его лица оставалось расслабленным и умиротворённым. Казалось, зловещая нежить вовсе не собралась его недавно убить, а лишь приветствовала на свой специфический манер.       Аудитория артефактоведения встретила их густым, многоголосым гулом. Перекаты голосов людей и демонов напоминали ему слияние двух рек, в которых течения борются, но пока ещё не смешиваясь. На дальних рядах девчонки-демонессы переговаривались, скрывая улыбки за длинными рукавами. Слово «Юэ Е» несколько раз мелькнуло в их речи, но Хаочень не вполне понял, о чём они судачат.       Они сели сбоку на четвертом ряду. Малыш, устроившись на краю стола, принялся раскачивать ножками, как ребёнок. Его бирюзовое сердечко мигало неравномерно, и это мигание, казалось, синхронизировалось с мерцанием кристаллов на стенах.       Вдруг гул аудитории стал приглушённым, словно кто-то положил на весь зал невидимую ладонь.       Лектор пришёл?       Общий курс попеременно вели представители людей и демонов. И сегодня должен был явиться последний. Причем не просто демон, а один из деканов, глава факультета Луны Агарес.       Про него ходили слухи, что иногда он появлялся чуть ли не полуголым. Но наверняка, эти слухи распространяли девчонки, вроде Ситри, чьи розовые волосы мелькали как раз там, откуда доносилось самое громкое шушуканье.       И именно в этот момент двери распахнулись.       Вошедший демон вовсе не был полуголым героем из мечтаний демонесс. На нём лежала длинная накидка сиренево-фиолетового цвета с вышитыми лунными фазами; высокий ворот закрывал грудь, а по предплечьям сверкали золотые наручи с символами. На светлых волосах лежала тонкая корона с опалом, мерцающим мягким светом. Он двигался медленно, словно скользил, и вместе с ним в зал вошла другая аура — холодная и ясная, как лунная ночь.       Агарес поднял ладонь — лёгкое движение, но шум аудитории схлынул, как прибой. Даже самые разговорчивые демонессы перестали шептаться.       — Студенты первого курса, — голос его был глубоким, мягким и одновременно режущим, как тонкая струна. — Меня зовут Агарес, я глава факультета Луны. Сегодня я буду вести ваш общий курс артефактоведения.       Он провёл взглядом по залу, и этот взгляд был холоден, как лунный свет: скользящий по воде, но проникающий в глубину.       — Артефакты — это не только вещь, — продолжил он. — Это след памяти, сосуд силы, иногда — целая судьба, заключённая в форме. Артефакты создают могущество и людей, и демонов. И потому изучать их мы будем вместе. Так требует Пакт. И здравый смысл.       Взгляд Агареса задержался на переднем ряду, где Мэнди, откинувшись на спинку кресла, сидел с повязкой на глазах и лениво жевал что-то кремовое. Бирюзовый огонёк на голове Малыша мигнул, будто предупреждая: сейчас начнется.       — Мэнди, — произнёс Агарес негромко, но внимание зада сосредоточилось еще больше на его словах. — У нас не закрытая сессия предсказаний. Сними повязку и сядь ровно.       От этого спокойного приказа по спине у Хаоченя пробежал холодок. Мэнди замер, проглотил пирожное целиком, вытер пальцы о тетрадь и снял повязку. Кристально-голубые глаза уставились на лектора.       — Слушаюсь, господин декан, — в его голосе мелькнула насмешка, но не переходящая в дерзость. — Просто так лучше видно.       — Здесь ты увидишь иначе, — ответил Агарес, не повышая тона. — И то, что увидишь, тебе ещё пригодится.       Он перевёл взгляд на зал.       — Сегодня мы начнём с простого: с памяти. Каждый артефакт, даже самый безобидный, хранит в себе отпечаток момента, когда был создан, или того, кто его носил. Вы должны учиться слышать этот отпечаток.       Маленький скелет рядом щёлкнул зубами — знакомый сигнал. Он повернул костяную голову и тихо произнёс:       — Колебания поля… вероятности, — и сразу замолк, будто понял, что сказал лишнее.       Хаочень посмотрел на него косо и почувствовал, как в груди шевельнулась тревога. Слова Агареса, взгляды демонов, холодный воздух — всё это складывалось в странное, напряжённое ощущение.       Предсказателем он не был, но чувствовал, что аура пространства стала иной — и вовсе не из-за Агареса.       Хаочень опустил ладонь на поверхность стола, чтобы сосредоточиться, — и в тот же миг ощутил, как под пальцами дрогнула древесина. Сначала он решил, что показалось: лёгкая вибрация, как порыв ветра. Но с каждым мгновением вибрация становилась сильнее, будто гигантская струна натягивалась прямо под залом.       Его внутренняя духовная энергия, всегда ровная и ясная, как чистая вода, вдруг качнулась, подхваченная чьим-то холодным течением. Воздух стал пахнуть влажным камнем, а свет ламп — казаться резче, словно кристаллы вот-вот лопнут.       Цайэр, сидевшая рядом, перестала водить пальцем по набалдашнику трости. Она чуть наклонила голову, будто прислушиваясь. Хаочень заметил, как на мгновение изменилось её лицо: это был не страх, а скорее узнавание, как если бы она услышала далёкую, но знакомую мелодию.       Остин поднял глаза от книги. Его серые зрачки стали темнее, глубже, в них мелькнуло то самое ледяное, чужое, что Хаочень видел однажды в столовой. Он не шелохнулся, только разжал и снова сжал пальцы, как будто удерживал невидимую нить.       Только после этого волна пошла по залу. Сначала погасла лампа под высоким сводом — вспышка, и тьма словно пролилась на ряды. Тени под лавками вытянулись, стали длинными, как чернильные струи. Кресла тихо скрипнули, откуда-то донёсся приглушённый всплеск — словно сотни крыльев шевельнулись сразу.       Хаочень почувствовал, как у него внутри сама собой активировалась духовная печь. Он придвинулся к Цайэр, готовясь укрыть её в любой момент.       Малыш перестал болтать ногами, вскинув голову. Огоньки в глазницах загорелись ярче, и он отчётливо прошептал:       — Вероятность катастрофы… возросла.       Агарес подался вперёд так стремительно, что его накидка с лунными фазами вспорхнула, будто крыло. Секунда — и сиренево-фиолетовое сияние сорвалось с его ладоней, упало на пол тонкими дугами. Тьма, рванувшаяся по залу, застыла, как вода под морозом, и медленно стянулась обратно, оставив лишь холодный привкус металла на губах.       — Спокойно, — голос Агареса был не громкий, но по-прежнему глубокий уверенный. — Это не магия и не атака.       Взгляды студентов метались от него к потухшим кристаллам, которые мигали, но не загорались вновь. Тем не менее, ни демоны, ни люди больше не пытались вскочить с мест. Цайэр видимо расслабилась, Остин медленно выдохнул. Только Мэнди застыл, как статуя, и все ещё не пришёл в себя.       Агарес оглядел зал — медленно, пристально, задержав взгляд на потолке. Его губы едва шевельнулись, но Хаочень отчётливо прочитал движение:       — Это не мы.       Он не успел понять эти слова, как снаружи зазвучал раскатистый голос. Гулкий, словно удар металла, он сотряс воздух:       — Всем оставаться на местах, — приказал Фэн Сю, и даже стены дрогнули.       Сидящий на столе Малыш щёлкнул зубами и, наклонив костяную голову, быстро прошептал так, чтобы слышал только Хаочень:       — Великий Эликс сказал: «Не высовывайся».       Хаочень сразу понял, что имелось в виду: сдержать свой свет. Он подавил ауру, готовую вырваться и осветить зал.              Продолжение зависит от вас...