Академия

             Утро застало Академию непривычно тихой. Воздух был сыр, пах росой и мхом, а над корпусами стелилась белёсая дымка. Кристаллы на зданиях на стороне демонов светились тусклее, чем обычно, будто сама стихия света отказалась с ними сотрудничать.       Хаочень, хотя и провёл ночь в глубокой медитации, чувствовал, что все ещё хочет стряхнуть с себя вчерашнее липкое чувство навязчивого покрова тьмы.       Студенты потянулись на главную площадь после завтрака, и он в том числе. До этого в столовой появились оба коменданта одновременно, в очередной раз заставляя задуматься, каким образом они согласовывали свои действия. Оба выглядели мрачными и зыркали на подопечных из-под нахмуренных бровей.       — После завтрака — общий сбор на площади, — рявкнул Жэнь Вокуан, потерев седую бороду.       — Кто не придет… лучше вам не узнать, какое наказание последует, — подхватил Хаун Шуо.       Хаочень отстраненно перебрал в голове все возможные виды публичной кары и не придумал ничего страшнее того, что он и так недавно пережил — совместное занятие с демонами.       Просторное, выложенное плитами пространство площади было обрамлено флагами факультетов, за которыми громоздились башни и учебные корпуса. Студенты толпились стайками, потому что построение объявлено не было, и Хаочень остался стоять рядом с Цайэр и Остином, радуясь возможности продлить время общения и повременить с занятиями. Люди и демоны стояли группами: кто-то шептался, кто-то молчал, переглядываясь. Учебная форма разных цветов складывалась в красочное полотно, как будто мощеное пространство застелили цветастым ковром. Гул голосов накатывал и стихал, как волны, но каждый ждал одного — когда заговорит руководство.       Цайэр молчала, но не отстранялась, когда Хаочень придвинулся к ней ближе. Остин выглядел невыспавшимся и продолжал жевать фруктовую пастилку, прихваченную с завтрака.       Сначала показались коменданты и несколько преподавателей, но толпа смолкла только тогда, когда на каменные ступени перед главным зданием вышли ректоры.       Взгляд Хаоченя приковался к Фэн Сю. Тот двигался медленно, без резких жестов. Плащ его смотрелся ещё торжественнее, чем обычно, переливаясь чёрным и золотым. Казалось, ректор демонов излучал потоки энергии одним взглядом. Он молчал, как и Ян Хаохань, пока площадь не притихла сама.       Ректор людей, спокойный и сосредоточенный, сделал шаг вперёд. Его голос не был громким, но в тишине площади прозвучал отчётливо:       — Вы все задаётесь вопросом о вчерашнем инциденте. Что это было? Почему мы допустили это? Причина — не вовне, а внутри Академии.       Луч света неожиданно разорвал затянутое облаками небо и упал прямо на жетон на груди Ян Хаоханя. Отблеск ослепил на миг, но в этот момент Хаочень почувствовал, как в ауре пространства стала теплее. Цайэр неслышно выдохнула рядом. Он обернулся к ней и слегка коснулся её плеча. Жест был краток, но он постарался вложить в него горячее желание защитить её от любой тьмы, в том числе той, в которой она жила. Почему её считали холодной и высокомерной? Цайэр была совсем другой, просто редко показывала себя настоящую.       Фэн Сю выступил следом, но не сразу подхватил за Ян Хаоханем, обводя тяжелым взглядом площадь.       — Что-то не нравится ему этот свет, — Остин мельком взглянул на небеса, на его нос упал солнечный зайчик.       Хаочень заметил, как уголок губ Цайэр пополз вверх.       — Сейчас узнаем, как ректор демонов будет оправдываться, — хмыкнул он и, повернув голову, вдруг поймал на себе пристальный взгляд Фэн Сю.       Тот дождался, пока площадь стихнет снова.       — Тьма, которую все вы почувствовали, была проверкой.       Остин рядом закашлялся, а Цайэр напряглась.       Хаочень сглотнул и расширившимися глазами уставился на выступающих. Он точно не мог сопоставить свои вчерашние ощущения с проверкой.       Но гул стих так же быстро, как и начался.       — Проверкой намеренно не объявленной, но необходимой. Я благодарю тех, кто сохранил достоинство и хладнокровие. Вы показали, что способны справиться, когда не ждёте испытания и никто не даёт времени на подготовку. Но есть и трудности, с которыми нам предстоит работать.       Голос Фэн Сю зазвенел сталью, прорезавшей пространство, так что никто не рискнул высказаться.       — Здесь, на границе света и тьмы, мы должны быть готовы ко всему, — поставил точку Ян Хаохань. — С сегодняшнего дня вводится комендантский час. На то время, пока мы оцениваем последствия. Собрание закончено.       Оба ректора развернулись и скрылись в дверях главного здания, как будто их и не существовало.       Тьма ещё висела в воздухе послевкусием, словно тонкий шлейф ночного аромата. Но свет уже вступил в свои права, и вчерашняя тяжесть ощущалась лишь воспоминанием.       Поток студентов медленно расползался по площади, и Хаочень повернулся к Цайэр. Им опять предстояло разбежаться по собственным занятиям.       — Идём, — тихо сказал та, сжимая набалдашник трости.       Хаочень сделал к ней шаг — и оказался рядом, почти плечом к плечу.       Остин двинулся рядом с другой стороны, как будто так и было задумано: не слишком близко, но и не оставляя их вдвоём. Его шаги были ленивыми, но взгляд цепким, словно он намеренно слушал каждое слово вокруг.       Незаметно для самих себя они уже выглядели в глазах остальных как троица факультета некромантии — эта мысль вызвала улыбку. Именно в этот момент прямо перед носом возник зеленоволосый маг.       — Ты не понял, — говорил он резко. — Это было спровоцированной проверкой!       С другой стороны выступил Хань Юй. Его широкие плечи заслонили половину пространства, и голос, наполненный горячностью, будто ударил в грудь.       — Отличная проверка! Когда тьма рвётся наружу — это не урок, это глупость. Кто-то мог пострадать.       Слова рыцаря отозвались в сердце Хаоченя знакомым толчком. Он помнил их прошлый поединок: щит, тяжёлый как скала, его вызов и насмешка. С тех пор образ Хань Юя виделся не как враг, но как проверка силы.       — А вот ты? — резко повернулся к нему Хань Юй. В его глазах вспыхнуло нетерпение. — Лун Хаочень, скажи. По-твоему, это было испытание чего?       — Спровоцировано — возможно, — неожиданно вступила Цайэр.       Парни замерли. Хаочень в том числе.       Цайэр едва заметно сжала трость, будто предупреждая его не спешить встревать в спор.       — Подозревать руководство во лжи — глупо, — произнёс Хаочень после короткой паузы. — Однако с определённой точки зрения, проверка может иметь любой источник.       Слова прозвучали тише, чем он рассчитывал, но они задели обоих спорщиков. Лин Синь нахмурился, Хань Юй поджал губы, а Остин тихо рассмеялся, будто услышал именно то, что ожидал.              Хаочень задержался у прохода, ведущего из учебного корпуса, хотя большинство уже разошлись. Коридор пустел, но он слышал лёгкий ритм трости — и дождался. Цайэр шла уверенно, но чуть медленнее, чем обычно, и Хаочень шагнул к ней.       — Давай не сразу в столовую, — сказал он неловко, но твёрдо. — Пройдёмся.       Она слегка повернула лицо, и на миг в её улыбке мелькнула усталость, которую она редко показывала.       Сад Академии встречал влажным воздухом: трава хранила дневное тепло, кристаллы под ветвями светились мягко, будто ловили шаги. Лёгкий ветер тронул сиреневые волосы Цайэр, и Хаочень вдруг ощутил, что всё вокруг — фон, а главное рядом, в полушаге.       — Ты тоже думаешь, что это не просто проверка? — тихо спросила она, водя пальцами по набалдашнику трости.       Хаочень вдохнул, чувствуя, как тянет грудь.       — Да. Но я не понимаю, зачем… И Эликс предупредил, чтобы я не высовывался.       Он хотел сказать больше — что он не простит, если Цайэр снова окажется в объятьях тьмы. Но слова застряли. Вместо них он чуть коснулся её локтя — осторожно, словно проверял, примет ли она этот знак близости.       Вечер сгущался, и свет кристаллов скользил по её лицу тонкой линией, вычерчивая нежный профиль. В тишине всё казалось признанием — даже её короткий вздох, похожий на согласие.       — Но вряд ли мы дождемся от него объяснений, — заметила она, поправляя прядь волос.       — Да, он скорее захотел бы, чтобы мы сами поняли причину, — кивнул Хаочень, стараясь идти к ней совсем близко.       Они шли молча, но ему казалось, что слов не нужно. И причин не надо, чтобы наслаждаться прогулкой, чтобы чувствовать притяжение, чтобы желать быть с этой прекрасной девушкой, о которой он не мог ранее и мечтать.       Цайэр выбрала дорожку, которая делала круг и возвращалась назад.       — Комендантский час, — напомнила она, словно увидев разочарование в его глазах.       Они вошли в столовую позже других.       — Ну что, проверять будем? — лениво бросил знакомый голос.       — Нас ждал? — усмехнулся Хаочень.       — Возвращал книги в библиотеку, — пояснил Остин, направляясь все к тому же столику.       Уселся и принялся жевать бутерброд, будто был здесь всегда.       Хаочень чуть нахмурился — хотел возразить, но не нашёл слов.       Остин будто прочитал его реакцию и спокойно добавил, прожевав:       — Вы вдвоём явно хотите во всём разобраться. Я просто не дам вам вляпаться без меня.       Цайэр не изменилась в лице, но пальцы её чуть крепче легли на ручку графина. Хаочень понял, что спорить бессмысленно: Остин сам вписался, и теперь их троица была не случайностью, а выбором.       Ощущение, возникшее на сердце после прогулки с Цайэр, не исчезло — оно лишь преобразилось, стало напряжённым, полным ответственности, словно шаг по границе, где свет и тьма сплетаются.              Продолжение зависит от вас...