Академия

                    Свет рассыпался, как разбитое стекло, и под ногами снова возник камень — уже без академической холодной гладкости.       В лицо ударила влажная прохлада. Воздух пах лесом: тёплым листом, сыроватым мхом, водой и чем-то ещё — тихим, живым, старше любой Академии.       Хаочень шагнул вперёд и едва не забыл вдохнуть.       Портальная площадка стояла прямо посреди леса — настоящей чащи. Стволы теснились плечом к плечу, кроны сгущали над головой зелёный свод и процеживали свет, подлесок доставал до щиколоток.       Свет здесь тоже оказался другим: мягким, плотным. Он ложился на кожу, будто тёплая вода, и в ту же секунду Хаочень ощутил ответ внутри. Свет в груди, обычно ровный, как спокойное пламя, потянулся вверх — ростком к солнцу.       Дыхание леса.       Сначала он не понял, что именно изменилось. Потом уловил: вокруг стало… тише. Не потому что стихли голоса — как раз наоборот, студенты шумели, переговаривались, кто-то выдохнул: «ух ты», кто-то ругнулся вполголоса. Но сквозь человеческий гул проступало что-то ровное и глубинное. Будто вся древесная масса вокруг медленно вдыхала и выдыхала, и его грудь незаметно подстраивалась под этот ритм.       — Ого, — выдохнул кто-то справа. — Ягодные заросли! Это что, всё настоящее?       Сыма Сянь, видимо, оправдывал свою репутацию «живой щит за двойной завтрак». Кто ещё мог произнести это так, будто попал в легендарную столовую, а не в священный лес? Даже Остин, если и предпочитал есть много, то хотя бы молча.       — Нет, иллюзия, — фыркнул Лин Синь. — Но если сожрешь хоть одну ягоду, наказание будет реальным.       Хаочень усмехнулся уголком губ, но взгляда не отвёл. Лес словно раздвигался навстречу: от площадки расходились узкие, чуть намеченные тропы. В просветах между стволами мерцали полосы света, рядом тянулись лёгкие тени.       Слева негромко стукнула трость. Цайэр шагнула рядом, чуть приподняв голову. Невидящие глаза смотрели куда-то поверх горизонта, и Хаоченю показалось, что сейчас она видит лучше большинства зрячих.       Цайэр вдохнула, медленно, как в медитативной практике, и пальцы на рукояти трости едва заметно разжались.       — Здесь… тихо, — сказала она так, будто выдала месту высшую похвалу.       Тихо? Птицы не умолкали. Их трели накладывались одна на другую, соединяясь в сложный, почти магический рисунок. Где-то щёлкнула ветка, в кустах прошуршало — какой-то мелкий зверёк, не разберёшь. Но всё это складывалось в единый узор, который Цайэр назвала тишиной.       — Действительно, тихо, — согласился он.       Лин Синь рядом фыркнул, но промолчал, наградив насмешливым взглядом «Ну, ты попал».       Хаочень сделал шаг вперед — и свет вокруг откликнулся. Он ясно почувствовал, как тонкие нити светлой духовной энергии, рассеянные в воздухе, тянутся к нему: сперва робко, будто присматриваясь, потом смелее. Они обвивали его тёплым воздушным потоком, мягко касались кожи, вплетались в привычные внутренние потоки.       «Я дома», — мелькнуло вдруг, и от этой мысли стало немного страшно.       Дома? В лесу, где он никогда не был? В месте, о котором молчат легенды?       — Хаочень? — тихо спросила Цайэр, и он понял, что снова задержал дыхание.       — Я здесь, — отозвался он и чуть коснулся её локтя. — Всё в порядке.       «Пока», — добавил про себя.       Остин появился последним, как обычно. Портальный свет ещё не успел погаснуть в его зрачках, когда он ступил на камень и почти незаметно поморщился.       — Прекрасно, — пробормотал он, оглядываясь. — Лес, птицы, живность. Антинекромантия.       Голос звучал глуше, будто местный воздух обволакивал слова и не давал им прозвенеть.       Сыма рядом крякнул, видимо, от того, что впервые услышал хоть что-то от странного Остина Гриффина. Лес явно не стремился давить на него; и всё же для Хаоченя он раскрывался щедрее.       Чуть поодаль шевельнулась группа демонов. Их ауры, обычно свободно растекающиеся вокруг, здесь словно наткнулись на невидимую поверхность и сжались плотными шарами. Хаочень краем глаза заметил, как Криддо раздражённо дёрнул плечом, а Абао едва заметно нахмурился — будто в глаза ему светили слишком яркими кристаллами.       — Ненавижу такие места, — процедила Халиш и щёлкнула когтем по браслету. — Пахнет клеткой.       — В клетке тебя боятся, а тут не особо, — лениво отозвалась Лэн Сяо, поправляя слишком смелый вырез. — Здесь любой куст в тебя вопьется, если начнёшь буянить. Чуешь? Как он на тебя смотрит?       — Куст? — приподнял бровь Мэнди, не прекращая вращать головой. — Вероятность того, что куст начнёт активно смотреть, минимальна. А вот вероятность того, что нас попросят не трогать флору… очень близка к стопроцентной.       — Демонов корёжит, — прокомментировал Лин Синь с едва сдерживаемым смехом.       — Внимание! — раздался звонкий женский голос.       С противоположного края площадки поднялась изящная фигура в бело-золотых одеждах. Жо Шуй — кардинальша человеческого крыла, на которой уже успели порвать взгляд полкурса жрецов. Сегодня она выглядела ещё торжественнее: длинный плащ, расшитый светлыми спиралями, волосы собраны под шапку, которая и сама казалась артефактом.       — Не расходитесь, пока не будет команды, — смерив студентов суровым взглядом, приказала она. — В Зале Снов действуют особые правила.       С другой стороны выступил Хуан Шуо — вот его Хаочень предпочел бы не видеть вовсе. На фоне леса демонический комендант смотрелся особенно живописно: его рыжие волосы и драконьи рога резали зелень, будто огонь по листве. Тьма вокруг него не расползалась, сгустившись плотным слоем, словно даже ей приходилось держать себя в руках.       — Особо охраняемая территория, по Пакту, — коротко бросил он, не тратя слов на красивые обороты. — Никаких стихийных выбросов, никаких атакующих заклинаний, никаких «мне просто хотелось проверить». Для людей и демонов списки нарушений здесь одинаковы.       Последние слова прозвучали почти как угроза. «Здесь вы одинаковы» — и это, пожалуй, пугало некоторых больше самих запретов.       Хаочень почувствовал, как свет в груди ещё раз откликнулся на слово «территория». Зал Снов, очевидно, не был просто красивым местом для променада. Он являлся одним из знаковых центров мира, не менее важным, чем локация демонических колонн. То, что он впервые услышал, шагнув в сердце Академии, здесь звучало иначе: не как хрупкое равновесие между светом и тьмой, а как сила, уходящая вглубь земли и питающая всё вокруг.       — Вперед! Медленно, на пятки друг другу не наступаем, — рявкнул Жэнь Вокуан.       Группка людей, в основном старшекурсники-рыцари, тронулись первыми.       Хаочень повернулся к Цайэр, но при всех взять за руку не осмелился.       — Ты в порядке?       Легкая улыбка тронула её губы, и Хаочень замер, пытаясь не таращиться слишком откровенно:       — Да. Идем, — кивнула она.       Они прошли так несколько десятков шагов, когда пространство впереди слегка дрогнуло. Свет между стволами сгустился, собрался в один луч — и из него шагнула женщина.       Хаочень почувствовал так ясно, как никогда: эта личность тут в центре.       На молодой женщине не было никаких знаков принадлежности к факультетам. Простое зелёное платье, босые ноги, тонкий венок из мелких белых цветов в волосах светло-бирюзового цвета. Она выглядела слишком хрупкой для того, чтобы быть «старшей по выезду», но лес вокруг тотчас же изменился: птицы на миг смолкли, ветви чуть склонились, трава едва заметно зашелестела.       — Добро пожаловать в Зал Снов, — сказала женщина голосом, журчащим, как ручеек.       Толпа зашуршала: кто-то прыснул, кто-то громко втянул воздух.       — Вот эта краля, — выдохнул Сыма, уставившись на стройные ноги женщины.       — Дебил, она сейчас тебе такую кралю покажет, что ты не сможешь работать телохранителем, — зашипел Лин Синь.       — Для студентов Академии я — преподаватель Лэй, куратор природного цикла, — без улыбки представилась она. — Для этого места… достаточно знать, что я отвечаю, чтобы вы ушли отсюда живыми и, по возможности, целыми.       Кто-то из студентов нервно хихикнул. Сыма перестал пялиться и выпрямился. Остин, напротив, чуть сильнее сдвинул плечи: эта «преподаватель Лэй» его явно не радовала.       Цайэр чуть подалась вперёд, пальцы на трости дрогнули.       — Она… что-то скрывает, — шепнула она, едва слышно. — Но она… не враг.       Хаочень молчал. Свет в нём явно «одобрял» эту женщину так же, как лес вокруг, только сильнее.       Жо Шуй шагнула вперёд.       — Преподаватель Лэй возглавит сегодняшнюю практику, — официально объявила она. — Все вопросы — переносятся на конец практики.       — Вопросы, которые вы ещё не придумали, подождут, — легко добавила Лэй. — А вопросы, которые лучше не задавать, Зал Снов задаст вам сам.       Она повела рукой по-хозяйски, так, словно ей было лень объяснять очевидное. Тропа впереди действительно стала шире, свет уплотнился, скользнул по корням — и те сами легли удобнее под ноги.       — Идём. Для начала — к сердцу Зала. Пусть он решит, кому сегодня улыбнуться, а кого только запомнить.       Хаочень поймал себя на том, что делает ещё один вдох глубже, чем нужно.       Сын Света, ассасин, некромант… и хранительница, которая, похоже, знает об этом месте больше, чем все деканы вместе взятые.       — Не отстаём, не забегаем вперёд, — лениво продолжила Лэй. — Если лес захочет вас съесть, он сделает это и на шаг ближе, и на шаг дальше. Так что идите спокойно.       Некоторые студенты нервно хихикнули. Сыма, наоборот, оживился:       — Нас реально могут съесть?       — Если ты начнёшь грызть всё подряд, — не оборачиваясь, услышала его Лэй, — Зал сочтёт это актом взаимности.       Лин Синь тихо кашлянул, чтобы заглушить реплику, но на лице у него гуляла знакомая ехидная полуулыбка.       Хаочень шёл чуть сбоку от Цайэр. Тропа уходила меж стволов, то сужаясь, то расползаясь вширь. Ветки иногда наклонялись над головами, касались плеч, но не цеплялись — разве что один раз особенно колючая игла «случайно» щёлкнула Остина по уху.       Тот дёрнул головой, посмотрел на ветку так, будто готов был её испепелить взглядом, но сдержался.       — Нравится здесь, да? — вполголоса отметил он, даже не глядя на Хаоченя. — Твои светляки ведут себя так, будто нашли гнездо.       И было в этом зерно правды. Частички света вокруг не просто тянулись к нему — они сплетались с его собственным потоком так естественно, будто уже когда-то были одним целым. Каждый вдох давал тихий подъём внутри, как подготовка к прорыву, только без риска.       Цайэр шла уверенно, едва касаясь тростью земли. Пальцы у неё на рукояти расслабились, плечи чуть опустились — впервые за долгое время она выглядела не настороже, а просто… хорошо.       — Ты улыбаешься, — сказал он негромко.       — Здесь все знают, где чья граница, — так же тихо ответила она. — И соблюдают её.       Он хотел сказать, что в его голове сейчас творится нечто прямо противоположное — никакой ясной границы между «я» и «местом» — но промолчал. Слишком много ушей было рядом, особенно среди разношерстной толпы демонов.       Позади, уже на другой полосе леса, кто-то громко выругался по-демонически: треск, шорох — будто ветки сами подставили подножку.       — Это не я, — сухо сообщил Мэнди, поднимая руки, как будто сдавался. — Это коррекция вероятностей местности.       — Переведи, — процедила Халиш.       — Вы нарываетесь, — честно перевёл он.       Тропа вдруг сделала изгиб. Деревья разошлись, словно их плечами осторожно раздвинул невидимый великан, и перед ними открылась поляна.       Хаочень остановился.       Лес уступил место низким кустам, усыпанным цветами. Это было буйство — яростное и при этом удивительно ладное: белые, розовые, жёлтые, синеватые пятна, запах которых накатывал слоями. Посреди этого цветочного моря лежала гладкая, как зеркало, вода — глубокая чаша, из которой, словно дыхание, поднимался свет.       Над водой висела конструкция, которую язык не поворачивался назвать просто «зданием». Зелёный кристаллический свод без стен, подпираемый колоннами, прозрачными, как замёрзшая вода. По их поверхности неторопливо текли бледные линии — словно сама жизнь записывала письмена в толщу камня.       Слева задержала шаг вся демоническая группа. Зал Снов давил на них самим фактом существования. Их ауры больше не чувствовались далеко: каждый демонический студент шёл как в собственном коконе из тьмы, не смея расплескать её наружу. Но у каждого внешняя духовная энергия была на таком мощном уровне, что они могли продолжать как ни в чем не бывало.       — Красиво, — проговорил Криддо, и это прозвучало почти как признание в слабости.       — Скажи ещё «миленько», — буркнула Лэн Сяо.       — Готовишься переметнуться на сторону света? — поддел Абао. — Этому месту мы не интересны.       Лэй остановилась у края цветочного моря. Цветы вокруг неё чуть приподняли головы, будто прислушиваясь.       — Сердце Зала, — просто сказала она, пронзительно глядя на студентов. — Здесь не торгуют чудесами и не раздают подарки за красивые глаза. Если вы пришли сюда за силами, славой и сильной духовной печью… — она на мгновение задержала взгляд на Сыме, который восхищенно таращился вокруг, — …то вы по адресу, но не по формату.       Остину она не сказал ничего, хотя тот в открытую грыз пастилку, вынутую из пакета.       — Сядьте, где удобно, — продолжила Лэй. — Только не ломайте растения. Они тут были раньше вас.       Остин деловито расстелил плед, не отрываясь от еды, и уселся на место.       Люди и демоны расселись кто как: кто-то аккуратно, кто-то с глухим шлепком по траве. Лин Синь демонстративно достал пухлое одеяло из магического хранилища и устроился на нем, словно являлся владыкой этих земель. Сыма плюхнулся перед ним, как большой живой щит.       — Садись, — позвала Цайэр.       Она уже сидела на большом шелковом покрывале, и Хаочень с радостью присоединился.       — Зал иногда… отвечает, — продолжила Лэй. — Кому-то образом, кому-то ощущением, кому-то — вполне материальной вещью. Но запомните одно.       Она слегка наклонилась вперёд, и цветы в ее прическе дрогнули.       — Чем прямее вы просите о силе — тем меньше шансов, что вас вообще заметят.       — А если о еде? — не выдержал Сыма.       — Тогда, скорее всего, вас скормили бы тем, кто просит о силе, — сухо заметила она.       Несколько человек хмыкнули; кто-то из демонесс фыркнул.       — Поэтому сейчас, — Лэй кивнула на открытое пространство над водой, — просто закройте глаза. Подумайте не о том, что вам нужно для зачёта. Подумайте о том, чего вы… боитесь не получить. Возможно, Зал отзовётся.        Хаочень послушно прикрыл глаза.       Запахи обострились. Траву стало почти видно кожей — как мягкую, прохладную поверхность. Ветер тронул волосы. Свет внутри груди поднялся, будто хотел выйти наружу, и встретил… ответ. Мягкий, добродушный, как ладонь, которой тебе предлагают встать, если ты вдруг сел.       «Чего я боюсь не получить?»       Сначала всплыли привычные вещи: сила, уровень, признание. Потом — лица всех тех, кого он когда-то знал. Потом — всё это само собой растворилось.       Перед внутренним взглядом встал кусочек одной-единственной картины: Цайэр, которая поворачивает голову на его голос, чуть ошибается с направлением, но всё равно улыбается — и пустота в её взгляде. Неживая, обрезанная темнота там, где должен быть целый мир.       Он вдохнул. Свет внутри вспыхнул шире.       «Если уж ты на меня смотришь, — подумал он, обращаясь к Залу Снов, просто как в пустоту, которая неожиданно показалась совсем не пустой, — сделай так, чтобы она могла видеть. Не только меня. Не просто свет. А весь мир. Своими глазами».       В тот же момент что-то почти неслышно щёлкнуло над ухом.       — Ай! — выдохнул он уже вслух.       Кто-то коротко хихикнул.       Он распахнул глаза.       Прямо перед его лицом, зависнув в воздухе на расстоянии вытянутой руки, плавало маленькое светящееся существо. Крошечная девушка в платье из света, слишком яркая, чтобы разглядеть детали. Вокруг неё вились полосы золотых искорок, и каждая искра оставляла за собой тонкий след, как от свечи, которую крутили слишком быстро.       — Нашёлся! — заявило яркое существо тонким девичьим голосом.       Сыма от неожиданности завалился на спину.       — Это… — Лин Синь судорожно схватился за край плаща. — Это уже его печь?!       — Я — не печь! — вспыхнуло существо. — Я… Ятин!       Она ткнула Хаоченю в лоб микроскопическим кулачком. Свет от этого тычка разошёлся по коже тёплым кругом.       — Что ты здесь делаешь? — прошептал он, пытаясь одновременно отодвинуться и не спугнуть её.       — Заряжаюсь, — нагло ответила она. — Где ещё светлой фее прятаться, когда весь мир трещит по швам? А тут ты явился. Какое совпадение, да?       — Совпадение, — раздался сверху ровный голос Лэй. — Конечно.       Она стояла уже у самого края воды; волосы её чуть дрожали — но не от ветра, а от сдерживаемого смеха.       — Ятин, — мягко сказала Лэй. — Ты опять нарушаешь расписание.       — А они опять нарушают равновесие, — обиженно отозвалась фея, указав пальчиком в сторону демонов, и залетела прямо Хаоченю на плечо и оттуда посмотрела на Цайэр. — О. Это она.       Цайэр чуть вздрогнула.       — Она кто? — шепнула, чтобы слышал только Хаочень.       — Та, ради которой он сейчас дёрнул Зал за ниточки, — без всякой деликатности объявила Ятин.       Лицо Хаоченя вспыхнуло так, что стало жарко даже ушам.       — Я… — начал он и захлебнулся в собственном голосе.       Вокруг послышались сдавленные смешки. У кого-то из демонов, наоборот, аура хищно дрогнула. Неужели и они позарились на фею света, как на лакомый кусочек?       Хуан Шуо повёл плечами, но промолчал.       — Тише, — Лэй хлопнула в ладони.       Свет перед Хаоченем дрогнул: между ним и миниатюрной феей словно выросла прозрачная, но очень упругая стена. Тот же самый зелёный, тихий свет, от которого дышал весь Зал, сгустился и мягко отодвинул её в сторону.       Фигура из света возмущённо замахала руками:       — Ну почему? Я же только посмотрю! Ну чуть-чуть подпитаюсь! У меня вообще-то официальный статус, я между прочим…       — Именно поэтому ты и так на полном довольствии, — голос прозвучал уже почти насмешливо, но без злобы. — Тебе хватает. И ты прекрасно знаешь: это место — не столовая духовных печей.       Хаочень, кажется, даже моргнул. Губы сами собой дрогнули: то ли от шока, то ли от того, что мозг отказался верить, что его только что назвали «солнечным пирогом».       — Но… он же… подходящий! — не сдавалась сияющая девчонка. — Посмотри на этот свет! Он же идеален! Я бы…       — Для него готовят другое, — мягко, но уже с оттенком предупреждения перебила Лэй. — И не только для него. Возвращайся. Здесь решаем не мы с тобой, маленькая Ятин, а весь мир.       Имя отдалось в памяти, как лёгкий звон — словно Хаочень его уже слышал где-то в старых легендах, но не мог ухватить.       Золотистая девчонка ещё немного повисела в воздухе, надулась, потом сложила руки на груди:       — Ну ладно, ладно. Но когда его заберут, потом не жалуйтесь, что я предупреждала, — проворчала она и, бросив на Хаоченя взгляд, в котором одновременно читались жадность и искреннее восхищение, вспыхнула и растворилась в общем свете.       Зелёная, спокойная сила задержалась на миг. Хаочень почти почувствовал, как кто-то невидимый касается его лба кончиками пальцев — легко, как благословение.       — Ты попросил не о себе, — прозвучало уже без образа, просто мыслью, перекатывающейся по внутреннему пространству. — Мир такое запоминает. Не спеши. Твоё найдёт тебя вовремя.       Мир резко вернулся: запах влажной травы, ауры студентов, знакомые трели птиц. Рядом проскакал рогатый заяц и, сверкнув на него бусинками-глазами, сиганул дальше.       Цайэр тихо выдохнула.       — Стало… светлее, — шёпотом сказала она, как будто боялась спугнуть изменение. — Не снаружи. Внутри. Как будто кто-то зажёг маленький фонарь.       Хаочень глухо хмыкнул, подавляя идиотскую улыбку.       — Тогда хорошо, — только и ответил он.       О том, что где-то в глубине Зала уже решено: ему достанется не настырная солнечная фея, а нечто иное, он решил пока не думать.       Продолжение зависит от вас...