Академия

             Утро каникул выдалось сухим и прозрачным — будто воздух отмыли до стекла и забыли вернуть ему человеческое тепло. Академия дремала, коридоры тянули каменной прохладой, даже утренних запахов из столовой не было: еду приносили в комнаты немногочисленных студентов. Шаги Хаоченя звучали чересчур отчетливо.       Встреча с Эликсом плотно осела в памяти. В груди поселилась собранность, которой раньше не было. Он почти поверил, что утро даст отсрочку от мировых проблем: пару часов простого существования. Вода, чистая рубашка, короткий разговор с собой — тот, после которого все раскладывается по полочкам.       Надежда прожила ровно до мгновения, когда ожил Кристалл Пути.       Сначала он просто потеплел на ладони, будто внутри зажгли искру. Затем на гладкой поверхности свет выстроился в строки. Как приговор, написанный ровной рукой.       Предписание.       Явиться к ректору и куратору: Фэн Сю.       Срок: немедленно.       Точка в конце выглядела особенно аккуратной. Хаочень дочитал — и ясно представил взгляд, который успевает оценить человека быстрее, чем тот подбирает слова.       Всплыло правило, выданное в башне Эликса: цену нужно определять заранее. Сильные редко дарят — они меняют. Этот вызов уже был обменом, но пока без озвученной ставки.       Хаочень привел себя в порядок быстро. Привычка интерната помогла: застегнуть, подтянуть, проверить ремень, убрать лишнее. В том числе из головы.       Теперь он шел по пустым коридорам к кабинету ректора демонов, ощущая, как меняется аура.       После большого холла на стыке между крыльями начиналась галерея к административным переходам демонов. Тут сгущалась аура тьмы. Хаочень шагнул в эту зону и на секунду задержал дыхание. Печь внутри собралась, и свет легко объял тело мягким контуром.       Тишина впереди казалась слишком насыщенной, даже для каникул.        Но выбирать не приходилось, и Хаочень смело сделал шаг вперед. Потом прошел дальше до ближайшего поворота.       За поворотом путь был закрыт.       В галерее стояли демоны — спокойно, уверенно, будто это не они перерезали проход, а коридор наконец привел Хаоченя туда, куда и должен был.        Блондинистый демон, имя которого вспомнилось сразу же, — Криддо — выступил на полшага вперед. Лицо у него оставалось почти спокойным, лишь уголки губ дергались в презрительной полуулыбке. Он смотрел так, будто видел перед собой назойливого квазидемона-мошку, ничтожного, но больно кусающегося и агрессивного.       — Рано идешь, — произнес он почти дружелюбно, словно речь шла о распорядке дня. — К ректору?       Вопрос был крючком — ответ ему не требовался. Хаочень почувствовал, как быстро его свет начал концентрироваться, готовясь к бою. Он сам даже не успел осознать, что беседой тут не отделаться.       За Криддо маячили остальные, имена некоторых вспомнились не сразу, но Хаочень все же понял, кто перед ним.       Массиро держал саркастичную улыбку и показывал острые зубы. Шэншан смотрел холодно и внимательно, будто разглядывал не человека, а слабое место в броне. Вокруг Шаньдяня воздух едва заметно потрескивал, как перед грозой. Ангела был слишком довольным собой для раннего утра и сиял самодовольством так же ярко, как остальные давили аурой тьмы. Халиш стояла чуть сбоку, но с явным энтузиазмом потирала кулаки, будто уже выбирала, с чего начать.       Чуть в стороне, вне стаи отпрысков демонических шишек, Хаочень заметил Абао. Тот не входил в круг и не спешил присоединяться. Он просто наблюдал, лениво прислонившись к стене, изображая зрителя, который пришел заранее занять лучшее место.       Криддо медленно наклонил голову, словно смакуя паузу, и заговорил почти дружелюбно:       — Ну вот и он. Чистейший.       Слово прозвучало плевком, аккуратно завернутым в комплимент.       Хаочень сжал зубы. Могли ли демоны узнать, что он Сын Света? Скорее нет, слишком редко такие люди появлялись — тут речь шла не о годах, а эпохах. Достаточно было понять, что его свет чище среднестатистического — это объясняло произошедшее с Сердцем Академии.       Хаочень быстро отметил расстановку. Отступление здесь было предусмотрено за него: так встают, чтобы любой шаг назад являлся проигрышем. Фланги держались плотно, как держат горло. Пространство вокруг демонов было накачано тьмой, и от этой плотности хотелось отряхнуть ладони, словно случайно коснулся грязи.       — Я по предписанию, — сказал Хаочень ровно. — Пропусти.       Криддо прищурился.       — По предписанию… к ректору… красиво звучит. Только разговор у меня короче.       Он чуть повернул голову, демонстрируя точеный профиль, самоуверенность.       — Про Шэн Цайэр.       Имя ударило по тишине, как язык гонга.       Внутри у Хаоченя дернулось что-то живое и болезненное. Печь разогнала духовную энергию еще сильнее, словно открыла бездонную водяную скважину, и он приготовился к неизбежному.       — Ты ошибся адресом, — сказал Хаочень. — Я не разговариваю о девушках в коридоре.       Криддо тихо рассмеялся. Смех был короткий и злой.       — Слушай. Ты дотронулся до того, что тебе не положено. Лезешь не туда. За такое полагается бить по рукам.       Он поднял ладонь лениво, почти небрежно, словно жестом давал приказ собаке «фас».       Слева кто-то сдвинулся, и пространство насытилось тьмой, как перед ударом. Справа прижались ближе к стене, перекрывая попытку проскочить. Хаочень остался на месте и понял их намерение: продавать боль порциями, чтобы он запомнил цену.       Криддо поднял руку выше. Замах выглядел легким, будто он собирался не ударить, а дать щелбан. Однако Хаочень хорошо помнил уроки: внешняя духовная энергия демонов с рождения выше, чем у людей. Им даже техники знать не надо, достаточно крепкого тела.       Но Хаочень был рыцарем, а рыцари биться с демонами готовились изначально.       Свет вырвался, образуя сверкающий щит ровно на траектории удара.       Кулак Криддо встретился со светом, и удар глухо захлебнулся, будто световой ладонью ему заткнули рот. Вибрация прошла по щиту и вернулась в плечо демона, заставив его на долю секунды почувствовать отдачу.       Тишина в галерее стала настороженной.       Криддо прищурился, и улыбка у него потемнела.       — Значит, это твой ответ, — процедил он сквозь зубы. — Тогда получай.       Стая сдвинулась, сжимая круг. Хаочень прикинул, что легче не отмутозить их, а просто прорваться вперед. А уж там точно не захотят прямого конфликта.        Но тут повисшее напряжение разорвал звук шагов.        Из-за поворота показался Остин Гриффин.       Он вышел в галерею в своей обычной расслабленной манере с выражением лица «меня здесь нет». Демоны повернули головы почти синхронно, одним хищным движением, и Хаоченю свело скулы от дежавю. В самый первый день они травили Остина вот так же, с той же самоуверенностью и наглостью.       Абао до этого оставался недвижимым. Теперь его взгляд вспыхнул и сразу стал тоньше и злее, словно по стеклу провели лезвием.       Криддо даже не изменил улыбки. Он бросил, не глядя:       — А, вот и второй. День сегодня щедрый.       Ангела улыбнулся шире, как будто ему поднесли второе блюдо.       — Рыцарь и псих, — протянул он. — Интересное сочетание.       Голос у него был маслянистый, вкрадчивый: он хотел, чтобы это прозвучало как само разумеется. Хаочень уловил, как на оскорблении у Остина едва дернулась челюсть. Дрожь была не на поверхности — она прошла глубоко, по мышцам, которые помнили все падения и ушибы.       Хаочень почувствовал, как его тянет назад — к Цайэр, к словам Криддо. И тут же вернул себя в коридор: издевки снова шли по Остину.       Криддо не обернулся полностью. Его внимание оставалось на Хаочене: Остина он бросил стае.       — Зачем ты его привел?       — А ты разве не знаешь, что психи куда опаснее? — в тон отозвался Хаочень. — Отойдите от него.       Ангела поступил наоборот: шагнув к Остину, он приготовился толкнуть его плечом. Это был просто толчок — чтобы тот вспомнил свое место, чтобы сжался, чтобы все увидели, кто он такой.       Хаочень не успел сказать ни слова. Он только развернул световой щит, на миг задумавшись, не придется ли доставать настоящее оружие, если удары станут сильнее. Свет послушно переместился, тонкой плоскостью перекрыл линию, и Ангела, не ожидавший преграды, налетел плечом на острую полоску концентрированной энергии. Его отбросило ровно настолько, чтобы ответное унижение не удалось скрыть.       — Ой, — ядовито выдохнул Ангела, быстро приходя в себя. — Обидели юродивого.       Халиш фыркнула — уже без маски, с азартом, как на представлении. Хаочень услышал этот звук и вдруг захотел ударить не силой, а тишиной: заставить их всех замолчать. Печь поймала желание и сконцентрировала свет еще сильнее — в сжатую пружину, готовую сорваться по щелчку.       Шаньдянь сместился на фланг, и воздух рядом с ним пронзили разряды молний. Хаочень отметил это краем зрения — как всегда отмечал маневры противника.       — Не дергайся, — Криддо обратился к Хаоченю, словно к непослушному младшему. — Я тебя пока не бью. Я тебя учу. А вот придурка учить бесполезно.       Он поднял руку снова — для второго, показательного удара.       И в этот момент вся стая двинулась вперед. Даже якобы наблюдающий с высоты своего положения Абао отошел от стены.       Хаочень отреагировал мгновенно, активируя технику защиты, придуманную учителем Е Хуа. Золотой купол растянулся между опорными символами и закрыл сиянием его и Остина.       Остина, который все это время подозрительно молчал. Он стоял рядом, и было слышно его дыхание. Оно стало тише. Слишком тихим.       Хаоченя кольнуло предчувствие: он вдруг понял, что сейчас произойдет, и повернул голову к приятелю.        Глаза того постепенно меняли цвет: с фиолетового на пустой серый.       Возле него холодело, и этот холод поднимался изнутри, как из открытой бездны.        Ангела это тоже почуял, он замер и протянул вперед длинный ноготь.       — Ну что, — сказал он с предвкушением. — Покажешься, шизик? Мы тебя не боимся!       Хаочень резко повернул голову. Его взгляд щелкнул по демону, как плеть.       — Закрой пасть!       Он не собирался угрожать — он пытался оборвать цепочку, пока она не сорвалась под откос. Эликс говорил: нужно учиться удерживать сложное. Вот оно, сложное, стояло рядом.       Остин сделал движение — почти невидимое. Пальцы разжались и тут же сомкнулись снова. В этом было что-то чужое, неясное. Похожее на готовность и власть.       Хаочень шагнул к нему вплотную и схватил за плечо, направляя поток чистого — нет, чистейшего — света.       — Остин, — прошептал он. — Все нормально. Слышишь? Придурки — это они про себя.       Остин моргнул. Веки дрогнули, как тонкая ткань на ветру. На миг в его глазах мелькнула ярость — потом она погасла и уступила место тяжелой, человеческой злости.       Глаза вновь стали фиолетовые.       Криддо наблюдал с интересом, как смотрят на трюк, который не хочется повторить на собственной шкуре.       — Вот как, — произнес он задумчиво. — Ты так же подкатываешь к ней?       Хаочень не убрал ладонь с плеча Остина.       — Ну точно, придурки, — повторил он, пытаясь перевести всю агрессию на себя.       И в этот момент приутихшая стая расступилась. Абао ударил без выкрутасов, мгновенно меняя роль со зрителя на главаря, и купол света разлетелся яркими искрами, разукрашивая галерею, как будто вернулось время празднеств.       После этого стая двинулась вперед, очевидно, решив унизить просто и эффективно: избить до полусмерти.       Но на этот раз Хаочень не успел ничего сделать.       Сбоку вспыхнул огонь — внезапно, как сорванная с пространства ткань. Воздух пахнул горячим железом и сухой золой. Между Хаоченем и стаей вырос огненный щит — красивый, словно произведение искусства.       Лин Синь возник из ниоткуда, словно его вытолкнула вперед паника. Волосы оказались чуть растрепаны, дыхание сбито, глаза широко распахнуты — и в этих глазах было простое человеческое: «я не хотел, но я здесь».       — Стоять! — выпалил он и тут же осекся, будто понял, что командный тон звучит у него как у мальчишки, играющего в капитана. — То есть… не подходить.       Демоны замерли на долю секунды — в основном от неожиданности. «Еще один» оказался не тем, кого можно толкнуть и забыть, а тем, кто умеет поставить стену.       Абао вдруг хмыкнул и отступил снова, сложив на груди руки.        Затем из ступора вышел Массиро, сверкнув острыми зубами. Рыжий демон уставился на Лин Синя так, будто наконец отыскал виновного в личной трагедии вселенского масштаба.       — О, — протянул он сладко. — Алхимик прибежал. Это который заставил меня на экзамене читать стихи.       На миг повисла тишина, пока из-за спин демонов не послышался смешок Абао.       — Так ты поэтому не адские техники перечислял, а описал в красках вечеринку с девчонками? — подлил он масло в огонь.       Сыну ректора явно хотелось, чтобы смеялись не над ним — а его собственные похождения поскорее забыли.       Лин Синь побледнел так быстро, что Хаочень понял: сейчас он либо рухнет, либо щит станет еще крепче. Третьего не дано.       — Я… — начал Лин Синь и тут же проглотил слово.        Выдохнул, собрался и сказал тише, но зло и честно:        — На бутылке было написано.       — Написано? — Массиро наклонил голову, смакуя. — И что же там было написано, умник?       Лин Синь метнул взгляд на огненную стену, будто она могла подсказать правильный ответ, и выпалил с той прямотой, которая смешит сильнее любого остроумия:       — Не смешивать с кровью и алкоголем.        Пауза вышла такая, что даже щит от огня на секунду задумался и перестал пульсировать.       Хаочень почувствовал, как внутри дернулся смешок. Он подавил реакцию. Но факт оставался фактом: Массиро, сын шишки Марбаса, умудрился сам себя превратить в анекдот, прочитав на экзамене скабрезные стишки — и теперь пытался избить того, кто написал инструкцию крупными буквами.       Рыжий демон раскрыл рот, явно собираясь выдать что-то грозное, и вместо грозного из него вывалилось:       — Я не пил кровь! Кровавая плоть — это другое!       — Ну-ну. Ты читать умеешь… умник? — протянул Лин Синь — и сам замер, наверняка от собственной дерзости. Моргнул, будто не верил тому, что произнес. — Зато теперь проверено на демонах: работает. Зелье заставляет запоминать то, на чем сосредоточен. С вариациями.        Взвесив собственное умозаключение, маг прибавил:       — Сам по бабам бегал, вместо чтения учебников!       Халиш прыснула так искренне, что все остальные демоны дернулись. Даже мрачный Шэншан — и тот осклабился черными губами. Абао, конечно, не засмеялся. Он просто посмотрел на Массиро, а потом и на Ангелу так, словно мысленно отметил: «слабые звенья, не демоны, а подстава». Но вспомнил, наверное, собственное приключение, и промолчал.       Криддо шагнул ближе. Прищурился на Хаоченя — как на проблему, которая вместо того чтобы ломаться, обрастает сложностями.       — Ты собираешь вокруг себя слишком много всего, — сказал он ровно. — Прямо кружок по интересам.       Хаочень коротко выдохнул. Огонь Лин Синя подарил им секунды, и тратить их на разговоры он не собирался.       — Лин Синь, держи сколько можешь, — сказал он спокойно, не повышая голоса. — Раз вы тут, лучше нам просто уйти. Ректору объяснительную напишу. А что писать, сейчас решим.        Он сам удивился, насколько уверенно это прозвучало. Печь внутри удерживала сосредоточенность, и он мыслил еще яснее, чем прежде.       Лин Синь кивнул так резко, что у него едва не сорвалось заклинание, — и тут же поймал себя обратно, будто прихлопнул улетающую шляпу.       — Понял.       Массиро, уязвленный смехом приятелей, рванулся вперед, пытаясь наконец раздолбить щит. Казалось, ему до боли нужно было, чтобы все забыли про кровь и зелье. Он сделал то, что делают, когда стыдно: пошел в агрессию.       Щит стихии огня заискрился, принимая удар.       И именно тогда в коридор влетел Сыма Сянь.       Он не вошел — ворвался, как табуретка в драку: без предупреждения и с ясной мыслью «мне плевать на ваши титулы». Кулак нашел ближайшее демоническое плечо, и строй дрогнул.       — Эй, — сказал Сыма с тем странным весельем, которое бывает у людей, привыкших решать вопросы мускулами. — Вы тут очередь заняли? Я тоже хочу.       Хаочень на секунду подумал: если они не сравнились с демонами в силе, то в наглости — наверняка. Даже превзошли.        И теперь без оружия точно не обойдешься.       Шум, наконец, проломил тишину каникул и покатился по коридорам. И почти сразу, как ответ на этот шум, у входа в галерею возник… Хань Юй.       Хаочень понял, что тот не бежал на драку. Он просто появился в правильном месте, как появляется указательный столб: молча, основательно, без лишних движений. Взгляд прошел по огню, по свету, по лицам — и остановился на демонах так, что пространство на миг замерло.       — Сюда идет комендант.        Продолжение зависит от вас...