Сердца Пустыни

Ясмин привезли в замок поздно ночью. Она была едва жива от страха и усталости, каждый вдох давался с трудом, а сердце стучало часто, отдаваясь гулким эхом в голове. Сильная воительница в красных одеждах и кожаном доспехе сняла её с верблюда, легко, и понесла в замок. Ясмин из-под приоткрытых глаз смотрела, куда её несут, мир раскачивался, расплывался тёмными пятнами. Замок был огромен, его стены возвышались над ночной землёй, касаясь звёзд. Укрепления, массивные и неприступные, говорили о неприкосновенности этого места. Даже в темноте угадывалось величие, абсолютная, подавляющая мощь. Они пересекли широкие ворота, пройдя через лабиринт внутренних дворов. Свет факелов выхватывал из мрака величественные колонны, украшенные тонкой резьбой, и высокие арки, ведущие вглубь строения. Каждый шаг воительницы отзывался эхом в глубоких, мощеных коридорах. Дворец поражал богатством, которое открывалось постепенно, с каждым пройденным шагом. Стены были покрыты сложными узорами, выложенными из глазурованной плитки. Бирюзовые, золотые, синие и изумрудные оттенки переплетались в геометрических фигурах и стилизованных растительных мотивах, создавая впечатление бесконечного, живого орнамента. Полы, выложенные из отполированного мрамора, отражали тусклый свет факелов, на их поверхности читались замысловатые узоры. Ясмин несли по широким галереям, где тяжёлые шёлковые портьеры, расшитые золотыми нитями, скрывали глубокие ниши, а в воздухе стоял тонкий аромат сандала и розовой воды. Здесь не было грубой простоты, лишь утончённая роскошь. Каждый элемент декора, от инкрустированных дверей до высоких потолков, расписанных сценами из древних легенд, говорил о несметных сокровищах и могуществе обитательниц этого места. Даже её уставшее сознание отмечало эти детали: изысканные вазы, заполненные диковинными цветами, расставленные в нишах, мягкие ковры с длинным ворсом, устилавшие часть полов, поглощая звуки шагов. Замок жил своей неторопливой жизнью, скрытой от внешнего мира, и эта жизнь была пропитана женским величием и властью. Ясмин внесли в спальню и осторожно уложили на широкое ложе, утопающее в мягких подушках и шёлковых покрывалах. Возле ложа уже стояло несколько рабынь. Северянки и одна женщина с востока, их головы были склонены в покорности. На их шеях блестели серебряные ошейники, а тела скрывались в простых, одинаковых серых платьях. Ясмин не открывала глаз полностью, стараясь понять всю опасность своего положения. Из-под приотпущенных длинных, густых ресниц она внимательно следила за происходящим вокруг. Вдруг послышались торопливые шаги. В комнату вошла женщина. Она была молода, но значительно старше Ясмин. Высокая, статная, с длинными чёрными волосами, которые падали на плечи, и пронзительными, холодными чёрными глазами. — Привезли… — произнесла она, глядя на девушку. В её голосе звучала скрытая сила. — Хммм… мила… как всё прошло? — Хорошо, госпожа Наджат, лучше, чем мы ожидали, — ответила воительница, голос её был приглушённым. — Там была воительница, бывшая рабыня, та самая, которая убила наших людей четыре года назад. Она сражалась яростно, ранила и лишила жизни нескольких наших воинов. — Имя знаешь? — Кажется, её называли Кайрой. Западная дикарка из племени кочевников. Самира обучала её как телохранителя для Ясмин. — Она не справилась со своей задачей, — усмехнулась Наджат. Её смех был лишён тепла. Женщина подошла к ложу и склонилась над Ясмин. — А она не спит. Эй, Ясмин, ты ведь не спишь. Ясмин не пошевелилась, стараясь казаться незаметной. — Открой глаза, моя милая невеста, — произнесла Наджат. Ясмин сжалась, стремясь слиться с ложем. Девушка почувствовала холодные пальцы на своей щеке и вздрогнула. — Посмотри на меня, Ясмин, — услышала она требовательный голос Наджат. Ясмин заставила себя медленно открыть глаза и посмотреть на Наджат. Взгляд её был полон страха. — Какие глаза… — сказала Наджат с явным удовольствием, её взгляд скользнул по лицу Ясмин. — Я знала, что ты прекрасна, но не думала, что настолько! — Отпустите меня к матушке, — произнесла Ясмин, голос её дрожал, она приподнялась на локти стараясь собрать всю свою смелость. — Ты была обещана мне, Ясмин, ты станешь моей женой. — Но я не хочу! — Ну, это не важно, чего ты хочешь, а чего нет. Ты была обещана мне, Ясмин, и тебе придётся с этим смириться. — Я не стану вашей, госпожа! Наджат рассмеялась. Её смех был холодный, жуткий. Ясмин вздрогнула от звука, пробирающего до костей. — Станешь… Если бы мне отдали тебя четыре года назад, я бы дала тебе время привыкнуть ко мне, ты была ребёнком. Но сейчас… сейчас ты взрослая. И ты моя. Ясмин смотрела на Наджат с ужасом, понимая истинный смысл её слов. — Я дам тебе пару дней отдохнуть, а потом возьму то, что принадлежит мне. Эти рабыни вымоют и накормят тебя, Ясмин. Отдыхай пока что. С этими словами Наджат вышла из покоев вместе с воительницей, оставив Ясмин лежать на широком ложе в окружении безмолвных рабынь.