Сердца Пустыни

Ясмин провела всю ночь, вздрагивая от каждого шороха. Ей дали помыться, принесли поесть, но она не могла притронуться к еде. Окна были закрыты решётками, а тяжёлые двери заперты. Ясмин не сомкнула глаз, заснула коротко под утро. Ей снился бой во дворе замка её матери, ей снилось, как сражалась Кайра, отчаянно пытаясь защитить её. Ей снилось, как Кайра, вся в крови, опускается на колени посреди двора. — Кайра… — молила во сне Ясмин. — Кайра… — Просыпайся, Ясмин… просыпайся, — кто-то тряс девушку за плечо. Ясмин открыла глаза. Над ней стояла Гуфран. Ясмин смотрела на неё с ужасом, та, кого она боялась больше всего, была сейчас рядом. — Кайру зовёшь? Я знаю о ней, твоя рабыня… — Она не рабыня, — произнесла Ясмин, садясь на постели, её голос был слаб, но полон достоинства. — А кто? — Подруга, — ответила Ясмин. — Подруга… Мне говорили, как вы близки, но её же привезли в ваш дом как рабыню. — Да, в начале матушка купила её и привезла в дом как рабыню. Но она была слишком гордая и слишком преданная, чтобы быть рабыней. Она спасла меня… — Так это она убила моих воительниц, которых я послала за тобой четыре года назад? — Гуфран не сводила своего хищного взгляда с девушки. — Это была она? Ясмин кивнула. — Да, меня Кайра спасла тогда. — Теперь ей это не удастся. Мне сказали, она была серьёзно ранена и едва ли выживет, — в голосе Гуфран звучало удовлетворение. — Нет! Нет! — вскрикнула Ясмин. — С ней всё будет хорошо! — В этот раз я послала обученных воительниц и целый отряд, а не троих неудачниц. Ты моя, Ясмин. И тебе лучше смириться с этим, тебе никто не поможет. Гуфран наклонилась, схватила Ясмин за подбородок и грубо поцеловала её, обозначая, что отныне девушка принадлежит ей. Ясмин вывернулась из её рук. Не раздумывая, она сделала то, в чём Кайра преуспела, то, что Ясмин так часто видела. Она укусила Гуфран за руку. Гуфран взвыла от боли, резко отдёрнула руку и наотмашь ударила девушку по щеке. Ясмин вскрикнула, от удара в голове зазвенело. Из носа полилась кровь. Ясмин отшатнулась к другой части кровати. — Маленькая дикарка… научилась у своей рабыни? Ты ещё пожалеешь, глупая девчонка, — сказала Гуфран. Она схватила Ясмин за ногу и потянула к себе. Нависла над ней и ударила ещё раз, а затем ещё и ещё. Ясмин зарыдала, пытаясь увернуться от ударов. Её храбрость улетучилась, остался один лишь животный страх. — Не надо! Не бей меня! Не надо! — воскликнула Ясмин, уворачиваясь от рук Гуфран. Но Гуфран было мало просто избивать девушку. Она стала срывать с неё тонкую рубашку, обнажая её тело. — Думала оставить это на потом… дать тебе время привыкнуть ко мне… но ты сама меня спровоцировала, — Гуфран отбросила одежду девушки на пол. Ясмин лежала под ней обнажённая, её лицо было в крови, яркими мазками отмечая смуглую кожу. Девушка рыдала, отчаянно пытаясь увернуться от рук Гуфран, но Гуфран это не останавливало. Она грубо прикасалась к девушке, жестоко сжимая её грудь, жёстко и резко. Ясмин пыталась вырваться, но Гуфран навалилась на неё, прижимая к ложу. Она раздвигала ноги Ясмин своими коленями, стараясь причинить девушке столько боли, сколько могла. Её руки опустились ниже и стали грубо проникать в Ясмин. Девушка закричала от боли, пронзительный, полный ужаса крик. — Не надо, Гуфран! Мне больно! — Это очень хорошо, что тебе больно, моя дорогая! Быстрее поймёшь, чья ты! — Отпусти! — кричала Ясмин, извиваясь в её руках. Гуфран перехватила руки девушки, удерживая их, а второй рукой продолжала грубо вторгаться в невинную плоть Ясмин, причиняя ей невыносимую боль. Ясмин кричала. Ей было невыносимо больно, этот кошмар казался бесконечным. Страх сковал её тело, пронизывая каждую клеточку. Чувствовала она только отвращение к прикосновениям, унижение, полное бессилие перед этой жестокостью. Её мир сузился до этого ложа, до этого тела, до этой боли. Казалось, что воздух вырвали из её лёгких, а каждая её частичка рассыпается под напором насилия. Горечь и отчаяние захлестнули её, и слезы, смешиваясь с кровью на лице, текли бесконечным потоком. Её тело сопротивлялось, дрожало, но все её силы были бесполезны. Она страдала, и это страдание было всеобъемлющим, поглощающим. Гуфран наслаждалась происходящим, её губы растянулись в холодной, торжествующей улыбке. Она наблюдала за страданиями девушки, и эта картина была для неё показателем её абсолютной победы и превосходства. Её движения были властными, безжалостными, каждое из них подчёркивало контроль и принуждение, которое она осуществляла над Ясмин. Гуфран игнорировала мольбы Ясмин, её крики боли, её попытки вырваться. Бесчувственность к чужой боли была очевидна на её лице. Ясмин чувствовала, как её абсолютное отчаяние нарастает, смешиваясь с физической болью. Каждое прикосновение Гуфран, каждый удар был направлен на то, чтобы сломить её, лишить воли. Девушка ощущала себя полностью поверженной, её тело и дух были раздавлены. Этот момент стал полным уничтожением её внутреннего мира, ощущением, что она потеряла всё.