Сердца Пустыни

Кайра ногой выбила дверь в покои, где была заперта Ясмин. Тусклый свет из коридора, осветил густой мрак комнаты. Воздух здесь был тяжёлым, душным, пропитанным едким запахом крови, въевшегося пота и, что страшнее всего, неподдельного, липкого страха, который, казалось, витал в каждом тёмном углу. — Ясмин! — голос Кайры, обычно такой сильный и уверенный, дрогнул, прозвучав отчаянным эхом в тишине. — Ясмин, я пришла! Кайра быстро огляделась. Пустая постель, смятые простыни. Сердце сжалось в тревоге. Она подошла к окну, резко распахнув ставни. Яркий солнечный свет хлынул внутрь, безжалостно выхватывая из темноты пылинки, танцующие в воздухе, и, наконец, в самом дальнем углу комнаты она уловила едва слышный шорох. Мгновенно обернувшись, Кайра увидела крошечную, съёжившуюся фигурку, вдавленную в стену, словно пытающуюся слиться с ней, исчезнуть. — Ясмин! Кайра бросилась к этому сжавшемуся в комок маленькому телу. Девушка сидела, поджав колени к груди, голова её была опущена, а длинные чёрные волосы, растрёпанные и тусклые, водопадом ниспадали на плечи, скрывая лицо от мира. — Милая… — прошептала Кайра, голос её был полон нежности, смешанной с глубокой болью. Она поспешно убрала саблю в ножны, чтобы даже её невольное движение не испугало истерзанную душу. Кайра осторожно протянула руку, её пальцы нежно коснулись подбородка Ясмин, медленно приподнимая её голову. И в этот момент мир Кайры рухнул. Перед ней предстало лицо, изуродованное жестокостью, которое невозможно было узнать. Это было избитое, опухшее месиво, на котором глаз почти не было видно, они скрывались за сизыми, налитыми кровью отёками, превратившими веки в тяжёлые мешки. Кожа, когда-то нежная и сияющая, теперь была багрово-синей, местами разорванной, обнажая тёмные, запекшиеся сгустки крови. Губы превратились в распухшие, кровоточащие раны, не способные сомкнуться, сквозь них пробивалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Нос был искривлен, его кончик запекся от крови, а крылья раздулись от боли. Каждая черта лица казалась деформированной, изуродованной, словно кто-то намеренно пытался стереть саму её сущность, превращая живое лицо в подобие маски агонии. Подбородок был усыпан мелкими порезами, а вокруг глаз налились огромные, почти чёрные синяки, делая взгляд Ясмин отсутствующим и пустым. Её дыхание было прерывистым, каждый вдох давался с неимоверным трудом, и из горла вырывались сухие, надрывные стоны, полные страданий. Это было лицо, искажённое до неузнаваемости, лицо, которое кричало о невыносимой боли и пережитых пытках. — О боги, Ясмин! — ахнула Кайра, её голос оборвался на полуслове, полный ужаса и безмерной жалости. — Моя милая… Ясмин… Девушка, дрожа всем телом, мгновенно отвернулась, пытаясь спрятать изуродованное лицо от взгляда Кайры, от света, от всего мира, который, казалось, теперь будет видеть в ней лишь чудовище. Она чувствовала себя отвратительной, недостойной. — Всё хорошо, Ясмин, я пришла за тобой, — голос Кайры наполнился новой силой, она старалась успокоить, подарить хоть крупицу надежды. — Нет… — прошептала Ясмин, её голос был еле слышен, почти растворяясь в воздухе. — Не прикасайся ко мне, нет! Она отпрянула, забиваясь ещё глубже в угол, словно пытаясь стать невидимой, скрыться от глаз Кайры. — Ясмин, ты не узнаёшь меня? — спросила Кайра, её сердце разрывалось от боли, когда она видела, как страдает та, кого она так нежно любит. Ясмин медленно покачала головой, её движения были вялыми и слабыми. — Не смотри на меня… я уродлива… — О нет, Ясмин, нет… — Кайра придвинулась ближе, её глаза были полны искренней, неподдельной любви. — Всё заживёт, всё пройдёт. Пойдём со мной… пойдём, дорогая. Кайра протянула руку, предлагая свою помощь, свою опору, желая помочь Ясмин подняться из этого ада. — Нет… — Ясмин резко оттолкнула руки Кайры, её тело дрожало от внутреннего напряжения и отчаяния. — Я не достойна тебя… Она… меня… я не пойду… — сквозь слёзы произнесла девушка, и её голос сорвался в безудержный рыдание, наполненное болью и стыдом. Она не могла перенести мысли, что Кайра, её любимая Кайра, увидит её такой. — Ясмин, не надо, не думай так, — Кайра говорила мягко, но настойчиво, пытаясь пробиться сквозь пелену отчаяния, окутавшую Ясмин. — Я пришла за тобой. Прости, что так долго… прости… я была сильно ранена, и у нас не было армии, но мы пришли, и матушка твоя ждёт тебя, и я тут… я так старалась поправиться поскорее, я рвалась к тебе, но я просто не могла раньше… прости меня! Ясмин… Кайра осторожно протянула руку, её пальцы нежно скользнули по волосам Ясмин, а затем она бережно приобняла её и притягивая к себе. Она чувствовала, как дрожит хрупкое тело Ясмин в её объятиях, как бьётся её испуганное сердце. — Всё хорошо, милая, пойдём, дай мне увести тебя из этого места. — Она крепко обняла Ясмин, пытаясь своим теплом и любовью согреть её израненную душу. Девушка на какое-то время прижалась к Кайре, ища утешения в её объятиях, но затем снова отстранилась, её взгляд был полон стыда и нерешительности. — Не надо, я не хочу, чтобы матушка и ты видели меня такой… — У меня нет времени, Ясмин, нам надо идти! — голос Кайры наполнился решимостью. Она не могла позволить Ясмин оставаться в этом ужасном состоянии, в этой темнице отчаяния. Не раздумывая, Кайра сгребла Ясмин в охапку и подхватила её на руки. Ясмин вскрикнула, её тело забилось в руках Кайры, охваченное паникой. — Я уродлива! Я уродлива! Отпусти! — Не надо, Ясмин, не надо, милая… ты в шоке, это пройдёт… ты в шоке… перестань, тебя осмотрит лекарь, всё пройдёт. Ты для меня прекрасна любой, понимаешь, любой… а эти раны, они заживут… и та, кто нанёс их тебе, мертва… я убила ее! — Голос Кайры был полон нежности и непоколебимой любви, она говорила так искренне, так убеждённо, что её слова, казалось, проникали сквозь боль и страх, касаясь самой души Ясмин. Для Кайры не имело значения, как выглядит Ясмин сейчас. Важна была её душа, её чистота, её суть, которую никакие раны не могли испортить. Ясмин прекратила вырываться. Медленно, с трудом, она подняла голову, пытаясь рассмотреть Кайру. Она почти ничего не могла видеть из-за опухшего лица, но она чувствовала искренность и неподдельную любовь в голосе Кайры. Она почувствовала, что для Кайры она остаётся той же Ясмин, той же любимой женщиной, несмотря на все ужасы, пережитые ею. Это осознание стало последней каплей. Она зарыдала, беспомощно, надрывно, выпуская всю боль, страх и отчаяние, что копились в ней. Кайра крепко прижала к себе девушку, её дрожащее, истерзанное тело, и понесла её прочь из покоев, которые были её темницей столько времени. За стенами комнаты бой почти стих, лишь изредка доносились отголоски последних столкновений. Остатки солдат Гуфмана либо умирали, лежа на холодном полу её замка, либо сдавались в плен армии Самиры. Кайра несла Ясмин как самое драгоценное сокровище, её сердце было наполнено болью за любимую, но и безграничной надеждой на исцеление.