Привязанность

Что такое воспоминания? Это не просто образы прошлого — это целый пласт пережитого опыта, который неотступно всплывает в сознании, словно занозы, застрявшие в душе. Это прошлое, которое упорно отказывается уходить, оставляя следы в памяти, будто ожоги, невидимые глазу, но болезненно ощутимые изнутри. Почему? Почему мы не можем просто отпустить то, что уже прошло? Почему забыть бывает так невыносимо трудно? Почему воспоминания столь несправедливо распределяются между людьми: одни улыбаются, вспоминая своё детство, а другие задыхаются от боли, когда прошлое сжимает горло своими когтистыми, цепкими пальцами, оставляя не только синяки на теле, но и кровоточащие раны на сердце? Кан Хэ Рим смотрела на свои руки, на тонкие, почти незаметные царапины, прекрасно понимая, что эта физическая боль — ничто по сравнению с тем, что разъедает её изнутри. Эти маленькие следы не способны заглушить ту всепоглощающую пустоту, ту тихую, нестерпимую боль, которая поселилась в её душе. Почему одни люди хранят воспоминания как бесценные реликвии, боясь потерять даже мельчайшую деталь, тогда как другие мечтают стереть из памяти всё до последней секунды? Хэ Рим принадлежала к последним. Каждый удар, каждая царапина, каждый заживший шрам становился новым триггером, запускавшим череду воспоминаний, от которых она тщетно пыталась избавиться. Физическая боль утихала со временем, но эмоциональные шрамы… Они оставались с ней, жили внутри неё, становясь частью её сущности. Эти чувства не исчезнут по щелчку пальцев, не развеются, словно дым — они останутся с ней до конца её жизни. И всё же Хэ Рим всей душой желала забыть то, что случилось в последние месяцы её существования. Она переодевалась с отвращением, стараясь не задерживать взгляд на теле, изуродованном следами насилия. Убрала из комнаты все зеркала — даже малейший шанс случайно увидеть отражение вызывал в ней приступ тревоги. Когда принимала душ, стояла с прямой спиной и неподвижным взглядом, будто боясь лишний раз взглянуть на себя. Но с каждым днём становилось всё хуже. Всё невыносимее. Следы от домашнего насилия — они не исчезают. Эти раны не просто физические. Это напоминания о страхе, о бессилии, о криках и слезах. Даже если кожа заживёт, разум никогда не отпустит момент, когда был нанесён удар. За что? Почему? Она помнила всё. Помнила до мельчайших, мучительных подробностей. И единственное её желание — забыть. Просто забыть.

***

— Милая, пошли уже, — мягкий, когда-то любимый, сейчас раздражающий голос матери звучал почти фальшиво. Когда он стал таким неприятным? Ах, да. С того самого дня, как мама оставила её с отцом. С тем самым отцом, который никогда не проявлял ни крупицы любви, ни капли заботы. Лишь причинял боль. — Иду, — её голос был едва слышен, почти беззвучен. Но женщина услышала. После двух мучительных недель бесконечных судебных заседаний, бумаг и ожидания решения, она наконец вернула дочь. Она снова была рядом. Но мать пугали пустота в глазах дочери, её холодный, чужой взгляд. Эта девочка больше не смотрела на неё — она смотрела сквозь неё. И женщина винила в этом только себя. Но как объяснить всё это ребёнку? А Кан Хэ Рим… она уже не хотела думать. Мысли о матери не приносили тепла. Всё, что было светлым и родным, растворилось. Ушло. Исчезло. «Ты просто обижена», — шептал внутренний голос второго Я. — Не опоздай на тренировку! — крикнула статная женщина из окна автомобиля, но Хэ Рим даже не повернула головы. Третья школьная форма за последние два года. Три разных школы. Десятки новых лиц — и ни одного из них она не запомнила. Ни к одному не привязалась. После того как мать наконец забрала её от отца, Хэ Рим сама попросилась на секцию бокса. Мама молча кивнула, стараясь не перечить, стараясь загладить вину и хотя бы чем-то помочь. Она считала, что после всего пережитого насилия дочь хочет уметь защищать себя. И она, безусловно, была права. Хэ Рим ненавидела свою слабость. Презирала собственное бессилие. Поэтому, когда у неё появился шанс стать сильнее, она вцепилась в него всеми силами. Она больше не хотела быть жертвой. Больше не хотела бояться. Хотела стать той, кого никто и никогда не сможет сломать. И она стала именно такой. — Это ваша новая одноклассница — Кан Хэ Рим, — голос учителя прозвучал громко и резковато, заставив все головы одновременно повернуться в её сторону. Она почувствовала на себе десятки взглядов. Неловкость сдавила горло, но она, как всегда, не подала виду. Сделала шаг вперёд, спокойно скользнув глазами по классу. — Садись на свободное место. Она прошла к последней парте второго ряда, обвела взглядом одноклассников. Рядом с её партой кто-то спал, уткнувшись лбом в подушку на столе. Лицо повернуто в её сторону. Чуть приоткрытый рот, усталое выражение, ей уже начало казаться, что еще чуть-чуть и он начнет пускать слюни. Хэ Рим равнодушно отвернулась.  Она отвернулась, оглядела весь класс. Взгляд зацепился за человека на передней парте. Тихий мальчик среди шумных людей, находящийся в своем мире. Почему-то он напомнил ей себя. Он не привлекал внимание. Он его глушил. Он сам не желал быть замеченным.  Будто почувствовав взгляд, он мельком взглянул на нее. Он её оценил и отметил про себя что-то. Интересно, что? Но больше этот тихий парень не поворачивался к ней. В этот момент, где-то в другом ряду она уловила нотки знакомого издевательского тона: — Давай, давай, танцуй! — кто-то подбадривал пухлого мальчика, снимая его на телефон. Издевка. Не смешно, не весело. Хэ Рим даже не заметила, как напряглась. Следующим был бросок — тапок полетел прямо в того самого тихого парня. И вот тогда она начала наблюдать, разгораясь интересом. Как же ты отреагируешь? — В следующий раз будь аккуратнее, — спокойно сказал он, поднимая наушник с парты. Голос без страха, но и без вызова. Спокойный, будто его не задевало вообще ничего. — «Аккуратнее»?Ты что возомнил?! — вспыхнул парень, явно не ожидавший такой реакции и упрека в свою сторону. — Это же была случайность? В следующий раз будь осторожнее. Хэ Рим почти улыбнулась. Смело. Он говорил, как человек, у которого нет ни малейшего страха перед агрессией. И в этот момент он вдруг повернул голову — их взгляды снова встретились. На этот раз дольше. Тихое молчаливое распознавание. Именно в этот момент в класс ворвались семеро парней в спортивной форме, с битами в руках. Кто-то громко закричал чье-то имя, и все обернулись. Один из учеников попытался растолкать спящего — того самого, с подушкой под щекой. Тот едва приоткрыл глаза, как будто не понимая, что творится. Долго в неведении он не остался, через пару секунд их непродолжительного разговора Хэ Рим сделала вывод, что этот парень умом не блещет. Но тем не менее, реакция у него была молниеносной. Ведь началась драка, на которую она была готова поставить табу «избиение» Семеро на одного. Хэ Рим молча наблюдала, сидя прямо рядом с этим хаосом. Почти невозмутимо. Пока один из тех, кто дрался — парень, которого назвали Сухо, — не схватил её книгу и не начал бить ею одного из бейсболистов. Книга. Её. По голове. Его действия заставили её брови поползти вверх. Её мысли подтвердились. Это и правда было избиение, хоть и не то, которое было ожидаемым. Когда всё закончилось, он повернулся к ней: — Извини. И спасибо, — он передал ей книгу, коротко взглянув в глаза. — Ты новенькая? Впервые тебя вижу. Конечно не видел. Ты ведь спал. Она ничего не сказала. Просто прошла к своей парте и села. Как будто ничего не произошло. Боковым зрением заметила, как он задел пенал тихого парня и тут же извинился. «Какой вежливый», — неожиданно мелькнуло в голове. — Зачем драться в классе? — произнёс тот самый тихий парень. Его инстинкт самосохранения видно был слабо развит. Только что этот парень вынес толпу и даже глазом не моргнул, а он умудряется упрекать. Этот парень всё больше интересовал её. Не меньше чем этот боец. Хэ Рим даже немного удивилась. Она думала, он будет молчать. Но он смотрел прямо на Сухо, и тот, на удивление, не отреагировал агрессивно. Это тоже её зацепило. Эти двое… странные. Не как остальные. В течение следующих уроков она наблюдала. Сухо спал. Проснулся только на обед. Ши Ин, как она уже поняла, не поднял головы ни разу, спокойно выводя ручкой только ему понятные закорючки. Он находился в своем мире. И в этом новом мире, куда она попала, впервые за долгое время ей стало интересно. В этих людях было что-то… живое. Когда прозвенел звонок, и ученики начали собираться, она молча встала, собрала свои вещи и вышла. На этот раз, кажется, одноклассники действительно были не такими, как раньше.