Привязанность

Следующее утро было… не самым лучшим в её короткой жизни. Головная боль пульсировала где-то в районе висков, как будто внутри черепа кто-то стучал ложкой по кастрюле. Тошнота подступала волнами, заставляя её то застывать, то резко переворачиваться на бок, хотя каждый вздох уже давался с трудом.  Облеванная простыня и ковер в её комнате добавляли еще большего контраста. Ничего веселого.  “Потрясающе”, — пронеслось в голове, и она застонала, прикрыв глаза. Второй выходной проходил как надо. Сухо, скорее всего, уже с утра закопался в каких-то делах — он вообще не умеет сидеть без движения. А Ши Ин… ну тут даже гадать не надо. Наверняка сидит за столом, склонившись над стопкой книг, решебников по высшей математике и аккуратной кипой закладок. Только один Бом Сок выпал из уравнения. Наверняка он страдает тем же, что и она. Как ни странно пили то они вместе.  Она хмыкнула и невольно подумала, что неплохо бы взять у него номер. Или хотя бы найти его в соцсетях. Что там вчера говорил Сухо?.. Ах да — Instagram. Именно так. Какая-то популярная социальная сеть, о которой она до недавнего времени почти ничего не знала. “Ты будто в эре динозавров застряла, будь современнее”, — пробормотал Сухо, устанавливая ей приложение на телефон. Он создал ей аккаунт, тут же подписался сам на себя, лайкнул собственные посты — и с абсолютно серьёзным лицом вручил ей смартфон обратно. Она только хлопала глазами, не понимая, как теперь этим всем пользоваться. — А Бом Сок? — спросила она тогда. — Не знаю, — пожал плечами Сухо. — Подозреваю, у него даже аккаунта нет. Ну и ладно. Но номер всё-таки взять надо. На всякий случай. Мало ли. “Он же мне звонил вроде, не?” — мысль промелькнула внезапно, и она, приподнявшись на локтях, потянулась к телефону. Экран ослепил светом, и она с усилием зашла в журнал вызовов, отыскивая нужную дату. В тот день ей звонила только мама… и какой-то неизвестный номер. Наверное, это и был он — Бом Сок. Почему она тогда не сохранила его? Ах да, она же заболела почти сразу после этого. И в тот самый момент, пока она тупо глядела на экран, пришло уведомление. «Вас добавили в группу» Название группы говорило само за себя — в заголовке красовались имена всех её новых… друзей? Теперь у неё даже номер Ши Ина есть. Хотя бы через чат. Переписка в группе была активной, но странно однообразной — почти все сообщения касались мест, «которые мы должны обязательно посетить». Смайлы, фотографии еды, ссылки на заведения с яркими названиями. На третий пост подряд о каком-то “легендарном рамене”, Хэ Рим закрыла чат. Ей сейчас было не до еды. Зато кое-что другое волновало сильнее. Она открыла чат с Бом Соком. И, немного поколебавшись, набрала: «Дашь свой… мм… инстаграм, кажется. Я уже не знаю, мне вчера Сухо скачал, сказал, что тебя там нет.» Ответ пришёл почти мгновенно — будто он ждал. «О, спасибо, что написала! Вот мой ник. И… что вообще вчера было?» Хэ Рим усмехнулась, с трудом подавляя желание закатить глаза. Пальцы застучали по экрану: «Ты перепил и пел про синих кальмаров. И, вроде, больше ничего.» Через секунду он отправил стикер — смеющийся до слёз анимированный спрут, который почему-то был очень в тему. А потом — уведомление о том, что он принял её подписку. Хэ Рим осталась смотреть на свой новенький аккаунт с тремя подписками, несколькими десятками подписчиков и одной-единственной фотографией в профиле. Та же, что стоит у неё на аватарке. И почему-то именно сейчас в памяти всплыла сцена из бильярдной 

***

Сухо развалился на диване, словно был у себя дома, лениво наблюдая, как Бом Сок и Ши Ин играют между собой. Кажется, Ши Ин окончательно вошёл во вкус — его движения стали резче, а взгляд — сосредоточеннее. Кто бы мог подумать, что он вообще умеет так увлекаться игрой. А рядом Сухо уже добрых пять минут без спроса орудовал её телефоном, нахмурившись и время от времени бормоча себе под нос. Видимо, всё ещё настраивал ей Instagram. И ведь, надо признать, он был прав — она даже не знала, как это приложение выглядит. — Нужно твоё фото, — наконец заявил он, закончив дело с регистрацией. — У меня нет фоток, — пробормотала Хэ Рим, откидываясь назад. — Чего? Как это нет?! — Сухо искренне удивился, будто услышал нечто из ряда вон. — Тогда надо срочно исправлять. Встань-ка поближе… Он даже не дождался, пока она пошевелится, — сам пересел ближе, закинув ногу на ногу, одним движением перевернул камеру на фронтальную и ткнул в экран. — Смотри в камеру, — скомандовал он, уже привычно выставляя подбородок под «лучший ракурс». Щёлк. На экране — она, с немного растерянным выражением лица, и Сухо, совершенно довольный собой, улыбающийся с профессиональной лёгкостью. Через пару секунд фото уже оказалось у неё в профиле. — Эй, а я, между прочим, неплохо вышел! — самодовольно заметил он, копаясь теперь уже в своём телефоне. — Надо и себе поставить. Он что-то быстро нажал, и уже через секунду поднёс к её лицу оба телефона, где на экранах — почти одинаковые профили с новой аватаркой. Оба слегка наклонены друг к другу, один и тот же кадр, один и тот же свет. Хэ Рим непроизвольно хмыкнула. На этих фото они действительно выглядели… как пара. — Люди могут подумать, что вы встречаетесь, — вдруг раздался тихий, почти ленивый голос Ши Ина, не отрывающего взгляда от экрана телефона. Он стоял чуть поодаль, но, как оказалось, всё видел. И знал. Конечно знал — особенно о том, сколько подписчиков у Сухо. И что уже завтра, стоит кому-нибудь из его фанаток заметить девушку на совместной аватарке, Хэ Рим рискует попасть под виртуальную гильотину. Сухо только отмахнулся, как от надоедливой мухи: — Брось. Он не собирался говорить вслух, что вовсе не против, если так подумают. Даже наоборот — как будто подсознательно именно этого и добивался. — Ты грузи что-нибудь, чтобы люди знали, что это ты, — добавил он, протягивая ей телефон. — Зачем им знать, что это я? — отозвалась она с лёгким прищуром. Её голос прозвучал не столько удивлённо, сколько настороженно. — Ну просто… грузи, — с видом знатока пожал плечами Сухо. — Вот, например, так. Он быстро зашёл в её Instagram, выбрал ту самую фотографию, сделанную минуту назад, и с каким-то особенным удовольствием нажал кнопку «поделиться». Фотография появилась в ленте с короткой подписью от его имени, помеченная и на его странице тоже. В этот момент вернулся Бом Сок, держа в руках пару банок с напитками. Он с бодрой ухмылкой опустился рядом и протянул одну Сухо. — Давай, подучи меня ещё раз. Ну пожалуйста, я почти понял, — с той же лёгкой наглостью, что всегда спасала ему кожу. Сухо поднялся без колебаний, потянулся за банкой и с видом великодушного сенсея направился к Бом Соку, попутно бросив на Хэ Рим взгляд из-под лба — как будто ждал, сохранит ли она их совместное фото или сотрёт в первую же минуту. Она осталась сидеть на диване, глядя на экран своего телефона, где незнакомая ей платформа вдруг стала её страницей, а чужое фото — почти заявлением.

***

Сидя на диване, она снова глянула на экран телефона. Та самая фотография — с её растерянным выражением лица и беззаботно улыбающимся Сухо — всё ещё красовалась в ленте. И, к её собственному удивлению, вызывала у неё лёгкую, почти тёплую улыбку. Экран мигнул — пришло уведомление. Она открыла комментарии под постом. «Она девушка Сухо?» Хэ Рим нахмурилась. Внутри что-то кольнуло — не больно, просто неожиданно. Она уставилась на экран пару секунд, не зная, как на такое реагировать, а потом просто закрыла приложение. Проигнорировала. Как будто и не видела. Н-да, за ночь фотография набрала несколько десятков лайков. Похоже, весь этот поток пришёл из аккаунта Сухо. Он зачем-то отметил её в сторис. Теперь она мелькала в его подписках, в его ленте и, как оказалось, даже в обсуждениях. Ну и пусть. Сейчас были дела поважнее, чем соцсети и чужие вопросы. К вечеру она уже навела порядок в квартире — убрала чашки, вымыла пол, сменила простыни, вытерла тот самый злополучный ковёр. Голова уже почти не болела. Ощущалась лёгкая слабость, но в остальном тело снова стало её. Именно поэтому, не раздумывая, она натянула спортивную форму, закинула волосы в хвост и пошла на тренировку. Потому что ничто не лечит лучше, чем удары по грушам, тяжёлое дыхание, звон кожаных перчаток и глухой стук по мешку. Никаких лайков. Никаких вопросов. Только ритм.

***

В носу стояла тупая, глухая тяжесть, будто внутри заполз кто-то слишком большой и цепкий. Горло саднило, как после ожога — каждая попытка проглотить слюну отзывалась тупой болью. Головная боль пульсировала где-то за глазами, как будто всё черепное пространство натянуто до предела. Хэ Рим медленно открыла глаза и замерла. Всё тело было ватным, тяжёлым, словно она спала не на кровати, а на бетонной плите. Она прислушалась к себе и сразу поняла — дело серьёзнее, чем казалось. Простуда, — подумала она. Причём не просто легкая — полноценный, злобный вариант с полным набором симптомов. Собравшись с силами, она медленно села на кровати. Мир тут же поплыл перед глазами. Потемнение, звон в ушах, лёгкая дрожь в пальцах — всё смешалось, как в мутной воде. Сильная простуда, — мысленно уточнила она, прикрыв глаза ладонью. Но всё равно, надо встать. Надо дойти до кухни. Найти лекарства. Сделать хоть что-нибудь. Хэ Рим осторожно встала, держась за край кровати, будто она стояла над обрывом.

***

— А чего Хэ Рим и сегодня не пришла? — Сухо ворвался в класс с лёгким опозданием, но, заметив отсутствие учителя, совершенно не торопясь плюхнулся на своё новое место. Он пересел ближе к середине — рядом с Ши Ином, а заодно занял и парту Хэ Рим, которая снова пустовала. Её отсутствие не осталось незамеченным — вчера она отправила в общий чат короткое сообщение: «Я болею». Без лишних слов, без смайлов. И не появилась. Сегодня — то же самое. — От простуды за день не вылечишься. Она дома, — спокойно отозвался Ши Ин, не отрываясь от тетради. Из всех них только он наведывался к ней — логично, он жил ближе остальных. — Давайте после школы зайдём к ней, — предложил Бом Сок. В его голосе звучала лёгкая забота, но без излишней мягкости — как у парня, который не умеет говорить “в лоб”, но всё чувствует правильно. — Лучше после моей подработки, — вставил Сухо, тут же получая пару коротких кивков — мол, договорились. Спустя секунду Бом Сок снова повернулся к Сухо: — Ты зайдёшь в игру? Мы ночью так и не доиграли. Ты что, реально уснул посреди такого месива? Сухо фыркнул и, приподняв бровь, уселся обратно на свою парту, уже доставая телефон. — Я не уснул. Я… стратегически отступил, — пробормотал он, включая экран. — Конечно. И улёгся спать на поле боя, — усмехнулся Бом Сок. Ши Ин лишь качнул головой, не поднимая глаз. Весь этот обмен репликами происходил на фоне пустующей парты Хэ Рим.

***

Кашель и жар валили Хэ Рим с ног уже второй день. Квартира была тиха, тепла — как всегда, но казалась чужой, как будто сама болезнь отняла у неё ощущение уюта. Всё, чего ей хотелось — это лежать, не шевелясь, с головой укутанной в одеяло, чтобы хотя бы на пару минут притупить ломоту в теле. Сон и бодрствование давно смешались в одно вязкое, бессмысленное состояние, и именно из него её вырвал резкий звонок в дверь. Звук прозвучал как удар в пустоте — слишком громкий, слишком резкий. Она с трудом поднялась, ноги дрожали, в глазах плыло. Волосы растрёпаны, пижама мятая и мягкая, как спасение. Она медленно поплелась к двери и приоткрыла её, облокотившись на косяк. — Сюрприииз! — почти выкрикнул Сухо, влетая в квартиру с торжествующим видом и синим термосом в руке. — Ты ещё жива? Почему не отвечаешь на сообщения? Он прошёл мимо неё, как ураган, а за ним, гораздо более сдержанно, вошли Ши Ин и Бом Сок. Ши Ин огляделся с нейтральным выражением, будто проверяя, всё ли на месте. А вот Бом Сок, увидев её, сразу выдал почти веселое: — Ого. А ты правда больная. Хэ Рим только фыркнула, обессиленно развернулась и поплелась обратно к дивану. Завалилась в своё гнездо из пледов и подушек, не особо заботясь, как выглядит со стороны. Мальчики тем временем, как оказалось, пришли не с пустыми руками. Бом Сок поставил на стол пакет с лекарствами — она в полглаза заметила знакомые названия жаропонижающих и сиропа от кашля. Ши Ин молча подошёл ближе и положил рядом с диваном пакет с зелёными яблоками. Свежие, холодные на ощупь, они казались чем-то почти абсурдно добрым в её разрозненном дне. Хэ Рим посмотрела на них — троих шумных, живых, совершенно разных. И впервые за два дня ей стало чуть легче. Сухо уже во всю расхаживал по её дому с таким видом, будто был тут не в первый раз. Взъерошенные волосы, шуршащие шаги и уверенность в каждом движении — он уже стоял на кухне и копошился в ящиках, будто искал утерянные сокровища. Хэ Рим только устроилась на диване, укуталась в мягкий плед, пытаясь вновь поймать ту зыбкую дремоту, в которую проваливалась с утра. Но в следующее мгновение по квартире разнесся гулкий лязг посуды — звук, который в её болезненном состоянии прозвучал почти как сигнал тревоги. — Эй, Сухо, что ты там делаешь? — с трудом окликнула она, приподнимаясь. В голосе звучала искренняя тревога — её посуды и так было немного, а Сухо, судя по всему, не особо щадил её запасы. — Тебе лучше не вставать, — раздался спокойный голос Ши Ина, доносящийся уже с порога комнаты. Он подошёл почти бесшумно. Хэ Рим заметила, как его взгляд скользнул по её лицу. Наверное, выглядела она и впрямь неважно — бледная кожа, блуждающий взгляд, спутанные волосы. Ши Ин, казалось, на мгновение задержал дыхание, а потом будто бы чуть расслабился, убедившись, что она хотя бы в сознании. — Спасибо, — пробормотала она, пытаясь улыбнуться. Это не получилось. Он кивнул и, немного помолчав, тихо спросил: — Температура высокая? Хэ Рим пожала плечами. Она и сама не знала. Никогда особо не болела, а если и случалось — то на пару дней и без особого драматизма. Но сейчас всё ощущалось по-другому: ломота, слабость, будто кто-то выжал её изнутри и оставил лежать. Тем временем Бом Сок проследовал на кухню — молча, с пакетом в руках, наполненным медикаментами и, похоже, чем-то ещё. Судя по звукам, он присоединился к Сухо, и вместе они начали деловито орудовать там, где недавно было так одиноко и тихо. Прошла всего минута, может, чуть больше. Потом послышались осторожные шаги, и Сухо появился в дверях, держа в руках миску. На нём стояла чашка супа — ароматного, домашнего, ещё дымящегося — и кружка чая. Бом сок следом зашел с чашкой чая, от которого исходил приятный аромат. Хэ Рим посмотрела на него в замешательстве. Эта картина — Сухо, приносящий ей суп, чай, заботливо глядящий на неё из-под тёмных прядей — показалась ей настолько странной, что она даже забыла на секунду, как дышать. — Я… попросил бабушку приготовить суп, — тихо сказал он, опуская глаза в пол. — Она сказала, что при простуде это самое то. Он будто смущался, словно забота — это что-то неловкое, что-то, к чему он не привык. Хэ Рим всё ещё удивлённо смотрела на него. Что-то в груди у неё болезненно сжалось — от тепла, от внезапного чувства нужности, от того, как по-доброму неуклюже он пытался позаботиться о ней. — Спасибо, — выдохнула она, снова. На этот раз — чуть тише, чуть теплее. Она медленно взяла чашку, согрев ладони о её бока, и сделала осторожный глоток. Горячий бульон обжёг пересохшее горло, но вместе с болью принес и странное, забытое ощущение — будто о ней действительно кто-то заботится. В комнате стало тише. Только лёгкий пар поднимался над супом, а за спиной слышался приглушённый смех Бом Сока и глухой стук ножа о разделочную доску. Хэ Рим откинулась на подушки и на миг прикрыла глаза. Кажется, болезнь отступала. Или, может, просто стало чуть легче — не телу, а ей самой.