Ее воспоминания

Июльское пекло сжимало город в своих раскаленных объятиях, а нескончаемый трезвон цикад впивался в барабанные перепонки, словно раскаленные иглы. Утахимэ Иори охотно променяла бы этот день на прохладу пола в своей комнате общежития, на неспешную болтовню с Секо о свежем номере журнала и пикантных статьях. Тяжелый вздох сорвался с ее губ – даже кондиционер в машине казался бессильным против этой всепоглощающей жары. Утахимэ исподтишка бросила взгляд на Мэй Мэй, сидящую рядом. Ее безупречный вид вызывал невольное восхищение и зависть. Как, в такую изнуряющую жару, старшая могла сохранять олимпийское спокойствие и свежесть? Почувствовав на себе взгляд, Мэй Мэй повернулась к ней, и в уголках ее губ заиграла легкая, вопросительная улыбка. Утахимэ лишь отмахнулась, отвернувшись к мутному от зноя окну. В голове роились надежды на вечернюю прохладу. Впереди маячила миссия по изгнанию проклятья второй степени. Что может быть проще, особенно когда рядом такая опытная и надежная напарница, как Мэй Мэй? Но в этом проклятье крылась какая-то необъяснимая странность. Казалось, у него не было жертв. Это вызывало подозрения, заставляя насторожиться. Им просто сообщили о необъяснимой активности в заброшенной школе-интернате. И вот, Утахимэ и Мэй Мэй уже спешили на место, предвкушая расследование. До конца поездки Утахимэ безуспешно обмахивалась отчетом о миссии, пытаясь хоть немного охладить разгоряченную кожу, что вызвало тихий смешок у Мэй Мэй. Но ей действительно было жарко и душно, непослушные пряди волос липли к вспотевшей шее, а тяжелые одеяния мико казались невыносимым бременем. Возможно, вечером Утахимэ сможет, наконец, расслабиться где-нибудь в прохладном и уютном местечке. Но сначала – миссия. Пансионат, объятый тенью проклятия, раскинулся на обширной территории. Затерянный в изумрудном кружеве деревьев, он являл собой комплекс зданий, каждое из которых дышало своей историей. Главный корпус, сердце школы, где билась жизнь классов, звенел смех на переменах и гулко отдавался эхом спортивный зал, стоял особняком. Чуть поодаль, словно затаившись, приютился бассейн – цель их миссии. Умиротворяющая красота природы, несмотря на заброшенность этих мест, дарила невольное восхищение. Но, боже, как далеко они забрались! Утахимэ, изможденная, плелась в хвосте за невозмутимой Мэй. Солнце, безжалостное даже в позднее утро, палило нещадно, а дорога казалась бесконечной. — Я сейчас сдохну, — пробормотала Утахимэ, стирая пот со лба. Мэй Мэй, не оборачиваясь, тихо хихикнула. — Не драматизируй, — ответила та, и в ее голосе звучала обманчивая легкость. — Может, позвать второкурсников на подмогу? — с издевкой бросила Мэй, скользнув взглядом по уставшей девушке. Упоминание о младших заставило Утахимэ вздрогнуть. Расправив плечи, она прибавила шаг. — Еще чего! — высоко задрав нос, темноволосая девушка обогнала подругу, которая с улыбкой наблюдала за ее преображением. — Нам не нужна их помощь! Реакция девушки на простое упоминание о второкурсниках откровенно забавляла Мэй Мэй. Она прикрыла рот ладонью, пряча вырвавшийся смешок. Утахимэ тяжело пыхтела, и потому не услышала тихий звук, сорвавшийся с губ светловолосой. Наконец, они стояли перед внушительным главным зданием, чьи увитые зеленью стены и зияющие разбитые окна навевали безотчетную тревогу. Утахимэ судорожно сглотнула, а Мэй Мэй, прищурившись, оценивающе хмыкнула. Здание не излучало ничего, кроме давящей, почти осязаемой атмосферы. Проклятия внутри, казалось, не было – по крайней мере, энергия не ощущалась. По-хорошему, стоило бы перестраховаться и все проверить, но они решили начать со здания с бассейном. А это значило, что придется еще немного поплутать под палящим солнцем. Голова Утахимэ слегка кружилась, но она старалась не подавать виду. Чем быстрее они с Мэй закончат это задание, тем скорее она вернется в колледж, где сможет достать маленький вентилятор и ледяную воду, прежде чем приступить к написанию утомительного отчета. Возможно, у нее даже останется немного времени на болтовню с Секо. Главное, чтобы рядом не было тех двоих. Второе здание ничем не отличалось от первого — такая же удручающая картина разрухи. Высокие окна, зияющие разбитыми стеклами, пропускали внутрь лишь жалкие лучи света, словно боялись впустить надежду. Изумрудная плесень, словно живая, пронзила здание насквозь, оплетая стены и потолок, словно пытаясь задушить остатки былого великолепия. Посреди зала, словно надгробный памятник забытой роскоши, чернел бассейн, изуродованный трещинами и уродливыми пятнами плесени. От серой, выцветшей плитки исходил тошнотворный запах старости и разложения, от которого першило в горле. В спертом воздухе витал густой смрад плесени и гниения, вызывая тошноту. По спине Утахимэ пробежал озноб, словно прикосновение ледяных пальцев. Внезапно она ощутила слабое, но отчетливое присутствие злой энергии, словно невидимая рука сжала ее горло, вызывая тошнотворный ком. Она бросила быстрый взгляд на Мэй, чье лицо, искаженное тревогой, сканировало пространство. — Утахимэ, нужно поставить завесу, — начала было Мэй, но не успела закончить фразу, как нечто, словно тень, метнулось мимо них, оставив после себя лишь ощущение дуновения. Девушки отреагировали мгновенно, уклонившись в разные стороны. Мэй, настороженно сжав в руке небольшой кинжал, призвала к себе стаю воронов, словно черных стражей. Утахимэ торопливо натягивала на запястья колокольчики. Оглядываясь по сторонам, они не видели ничего, кроме теней, играющих на стенах, но чувство опасности, словно липкий туман, окутывало их, подсказывая, что проклятье близко. Внезапно острая, пульсирующая боль пронзила затылок Утахимэ, заставив ее пошатнуться и обернуться. Перед ней, в клубящейся тьме, возникло маленькое, мерзкое существо, словно искаженное отражение лемура. Два длинных, костлявых хвоста дергались в воздухе, а множество маленьких глаз-бусинок, усеивающих его голову, жадно впитывали окружающий мрак. Искривленные, заостренные уши на макушке судорожно подергивались, улавливая малейший звук. Не успела Утахимэ даже вскрикнуть, как один из воронов Мэй ринулся в атаку, разорвав проклятье на части, оставив после себя лишь ускользающие остатки зловонной энергии. Утахимэ коснулась затылка, пальцы робко прощупали место удара. Она отдернула руку и посмотрела – крови нет. Лишь тупая, пульсирующая боль отдавалась в голове, словно заевшая пластинка. — Ты как? — Мэй Мэй, с тревогой в глазах, изучала ее лицо. Утахимэ не успела ответить, как из темных углов выскользнули еще несколько мелких проклятий. Слабые, они часто нападали стаей, юркие и назойливые, словно мошкара. Но для Мэй Мэй и ее воронов это была лишь досадная помеха. Утахимэ прикрывала ей спину, наблюдая, как старшая расправляется с тварями с холодной, отточенной грацией. Закончив с нечистью, Мэй Мэй с помощью воронов прочесала окрестности. Утахимэ снова прикоснулась к затылку. Ни шишки, ни следа. Но фантомная боль не отпускала, напоминая о внезапном ударе. Тихий, раздраженный вздох сорвался с ее губ. После осмотра здания они вышли наружу. Солнце обрушилось на них знойным потоком. Утахимэ прикрыла глаза ладонью, несколько раз моргнув, пытаясь привыкнуть к ослепительному свету. — Думаю, нужно проверить и главное здание, — произнесла Мэй, упершись руками в бока. Утахимэ хотела согласиться, но внезапно звенящее давление обрушилось на неё, словно колокол, приглушая все звуки. Мир поплыл, исказился, края его заволокло тьмой. Веки сомкнулись. Так же внезапно, как нахлынуло это состояние, оно и отступило. Утахимэ моргнула, обнаружив себя лежащей на земле, а над ней – склонившуюся Мэй с тревожным лицом. Собравшись с силами, она приподнялась, садясь, и удивленно посмотрела на подругу. Мэй молча протянула руку и коснулась её лба. — Ты горишь, — неодобрительно констатировала светловолосая. — Возможно, солнечный удар. Долгий стон вырвался из уст Утахимэ. Тошнота подкатывала к горлу, а жар обволакивал тело. Солнце безжалостно било в глаза, словно насмехаясь. — Никому не говори, что я потеряла сознание из-за этого, — голос Утахимэ звучал хрипло, горло пересохло. Мэй расслабилась. Раз подруга способна беспокоиться о подобном, значит, всё не так уж и плохо. — Под "никому" ты имеешь в виду кое-кого конкретного? — с легкой улыбкой поинтересовалась старшая, убирая руку со лба Утахимэ. Темноволосая нахмурилась, прекрасно понимая, на кого намекает подруга. Ей уже слышался хохот младшего студента, если до него дойдет этот инцидент. Утахимэ поморщилась и фыркнула. Чтобы избавить Утахимэ от мучительного жара, Мэй выпустила стаю воронов, словно черные стрелы, рассекающих знойный воздух, на разведку. Убедившись, что проклятая энергия отступила, оставив пансионат в покое, Мэй бережно помогла Утахимэ добраться до машины, усадив ее на прохладное сиденье. Дорога до колледжа показалась обманчиво короткой, словно время сжали в кулаке. Глоток воды принес лишь временное облегчение, головная боль все еще терзала ее. Пытаясь отвлечься, Утахимэ смотрела на расплывающиеся за мутным стеклом пейзажи, удивляясь мелькающим магазинчикам, ускользавшим от ее взгляда прежде. Попрощавшись с водителем, девушки неспешно двинулись по тропинке, ведущей к колледжу. Мэй Мэй, словно бдительный страж, украдкой поглядывала на Утахимэ, опасаясь, что ее состояние ухудшится, но к ее удивлению, темноволосая девушка чувствовала себя на удивление хорошо. Слишком хорошо, словно и не теряла сознание. До главного здания оставалось всего несколько шагов, когда они проходили мимо старых автоматов с закусками и напитками. Утахимэ замерла, пораженная незнакомым видом техники, но обветшалый вид автоматов говорил о многом: краска потрескалась от времени, кое-где проступала ржавчина. — Не помню, чтобы они здесь стояли, — прошептала Утахимэ, склонив голову набок. — Ты что-то сказала? — спросила Мэй, обернувшись и пытливо всматриваясь в лицо младшей. Утахимэ лишь отмахнулась, покачав головой, пробормотала "ничего" и поспешила догнать подругу. Войдя в здание колледжа, Утахимэ ощутила ласкающее прикосновение прохладного воздуха от кондиционеров. Тело расслабилось, напряжение отступило. Время близилось к полудню, солнце палило нещадно, но в прохладных объятиях здания Утахимэ было все равно на жару, бушующую снаружи. Пока Мэй и Утахимэ шли по коридору, их голоса, приглушенные и сосредоточенные, обсуждали детали завершенной миссии. Им предстояло зайти в кабинет Яги Масамичи, доложить о благополучном возвращении и поделиться странными открытиями, сделанными во время задания. Мэй, в свою очередь, настаивала на том, чтобы Утахимэ посетила медпункт для осмотра затылка. Утахимэ вскинула брови в удивлении, не понимая настойчивости старшей. Ни боли, ни видимых повреждений она не ощущала. Вопрос уже зрел на губах, но его прервал знакомый голос, раздавшийся позади. — Утахимэ-семпай, — обернувшись, она встретила теплый взгляд Секо, озаренный приветливой улыбкой. В ответ Утахимэ одарила ее такой же улыбкой. Секо поприветствовала и Мэй. — Уже закончили миссию? — спросила Секо, с любопытством разглядывая вернувшихся девушек. Утахимэ кивнула в знак согласия. — Угу. Секо, какие планы на сегодня? — спросила Утахимэ, втайне надеясь провести с ней немного времени после утомительного отчета. Но прежде чем младшая успела ответить, за ее спиной возникли две высокие, заслоняющие свет фигуры. —У-та-хи-мэ~ Взгляд карих глаз Утахимэ задержался на мальчике с белыми, непокорными волосами, торчащими во все стороны. Он непринужденно облокотился локтем на плечо Секо, а на лице играла дерзкая, дразнящая улыбка, которую лишь слегка прикрывали темные стекла очков. Ее имя сорвалось с губ протяжным, насмешливым шепотом. Рядом, словно тень, стоял другой юноша, с темными волосами, стянутыми в пучок. Его руки скрывались в глубине карманов брюк, а из груди вырвался тяжелый, безмолвный вздох. — Фу, Утахимэ, как невежливо так откровенно пялиться, — протянул белокурый парень с ядовитой усмешкой. Утахимэ вскинула бровь в легком удивлении. Секо, раздраженно фыркнув, грубо сбросила с плеча чужую руку. — Да ладно тебе, Сатору, не притворяйся, будто тебе не льстит ее внимание, — ехидно промурлыкала Мэй Мэй, задумчиво приложив палец к подбородку. Парень театрально ахнул, прижав руку к груди в наигранном возмущении. Из горла темноволосого юноши вырвался короткий, сдавленный смешок. Утахимэ, словно тень, безмолвно наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой. Секо и Мэй щебетали с незнакомцами так непринужденно, будто их связывали годы дружбы, и даже хуже – казалось, они знали и её. Внутри заворочался змеей непонятный дискомфорт, заставив пальцы судорожно вцепиться в ткань хакама. — Эм… — голос прозвучал робко и неуверенно, как хрупкий лед под первыми лучами солнца, привлекая к себе всеобщее внимание. Легкий озноб паники коснулся спины. Все четверо устремили взгляды на неё. — Кто… Кто эти двое? — она едва заметно кивнула в сторону парней. В воздухе повисла тягучая, давящая тишина, словно перед грозой. Утахимэ, напряженная как струна, ждала объяснений. Мэй склонила голову набок, внимательно изучая её лицо, пальцы задумчиво коснулись подбородка. Секо тоже рассматривала Утахимэ с изумлением, переводя взгляд с неё на парней, стоявших рядом. Темноволосый незнакомец ошеломленно встретился взглядом с Секо. Глаза беловолосого, скрытые за стеклами очков, оставались загадкой, не выдавая ни единой мысли. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но, передумав, тут же закрыл его, и секунду спустя разразился оглушительным, раскатистым смехом, согнувшись пополам и хватаясь за живот. — Хороша шутка, Утахимэ, — все еще с легким смешком произнес он, зачесывая прядь волос назад. — Решила прикинуться, будто не знаешь нас, да? — Он обнял за плечи парня с пучком, отчего тот едва не потерял равновесие. Мэй Мэй и Секо одарили парней скептическими взглядами, в то время как Утахимэ, нахмурившись, отступила на шаг. — Сатору, мне кажется, это совсем не похоже на шутку, — проговорил темноволосый парень, внимательно изучая девушку перед собой. — О чем ты, Сугуру? — весело отозвался светловолосый, поправляя очки, скользнувшие на кончик носа. За стеклами блеснули небесно-голубые глаза. — Она явно разыгрывает нас, чтобы проучить! — воскликнул он. Утахимэ в ответ лишь злобно сверкнула глазами, раздраженная ситуацией. — Я правда вас не знаю! — ее голос прозвучал звонко и резко. Почему ей никто не верит? Белобрысый парень вновь тихо рассмеялся и, отстранившись от друга, приблизился к ней. Утахимэ, инстинктивно сделав еще один шаг назад, прижала руки к груди. В голубых глазах напротив мелькнуло что-то непонятное, заставившее его вздрогнуть и на мгновение замереть. Но так же быстро он взял себя в руки. — Ладно, я сыграю в эту твою маленькую игру, — сказал он, засунув руки в карманы брюк. Выпрямившись во весь рост, он откашлялся и, расправив плечи, произнес: — Я — наследник клана Годжо. Сатору Годжо, обладатель Шести Глаз. Утахимэ вздрогнула, как от удара током, осознавая, кто стоит перед ней. Ледяной ужас сковал ее, отразившись в расширившихся зрачках. Как она раньше не догадалась? Его серебристая шевелюра, то, как остальные обращались к нему… Она нервно прикусила нижнюю губу, пытаясь унять дрожь. Перед ней стоял будущий глава влиятельного клана. Годжо внимательно наблюдал за ней, как страх искажает ее лицо. Она никогда его не боялась. Его сердце пропустило удар. Даже при первой встрече, в начале их студенческой жизни, она смотрела на него с вызовом, но никак не с ужасом. Улыбка медленно сползла с его губ, как будто ее стерли. Он вынул руки из карманов и сделал шаг вперед, протягивая руку к ней. Как и ожидалось, Утахимэ попятилась, отступая на безопасное расстояние. Она была напугана до глубины души. Рука Годжо замерла в воздухе, словно оборванная нить. Мэй Мэй неслышно скользнула к Утахимэ, словно тень, обходя застывшего Годжо. Утахимэ позволила ей приблизиться, внимательно изучая ее взглядом. Секо, словно верный страж, встала рядом, готовая в любой момент прийти на помощь Мэй. Пока они, словно встревоженные птицы, кружили вокруг Утахимэ, Годжо отчаянно пытался поймать ее взгляд, но она, испуганно вздрагивая, отводила глаза в сторону. В его груди заворочалось раздражение, подобное змее. —Какого черта?! — рявкнул Сатору, делая резкий шаг вперед. Секо мгновенно обернулась, шикнув на него, испепеляя хмурым взглядом. Он недовольно скривился, но продолжал надвигаться, заставляя Утахимэ вздрогнуть. Внезапно рука Гето легла ему на плечо, останавливая. Годжо раздраженно обернулся, сверкнув лазурью глаз. Но серьезное, хмурое лицо лучшего друга немного отрезвило обладателя шести глаз. Годжо опустил взгляд в пол, прикусив губу. Он украдкой взглянул на Утахимэ, которая по-прежнему избегала его взгляда. Да, сейчас он, вероятно, выглядел в ее глазах не лучшим образом: наследник могущественного клана, которого она еще и умудрилась разозлить. Цокнув языком, Годжо развернулся и позволил Сугуру увести его подальше. Сейчас Утахимэ могла доверять лишь Секо и Мэй, и это, несомненно, удручало его. Но он был готов ждать, когда девушки выяснят, что случилось с его семпай, и поделятся новостями с ним и Сугуру.