Sunshine X Sunshine protector

      Бьющие колокола, объявляющие об утренней службе, били, кажется, прямо по ушам и сердцу Сону. Каждый удар отдавался тревожной волной в сердце, звон колоколов не успокаивал, а наоборот заставлял дыхание сбиваться, а кончики пальцев слегка подрагивать. Парень застыл на пороге церкви, не в силах сделать шаг вперёд и снова оказаться в подобном месте. Когда твои родители верующие люди — тебе ничего не остается, кроме как смириться с их волей и хотя бы ради приличия ходить в подобные места. Как бы сильно Сону не отрицал свою веру в Бога, в церкви он появлялся почти каждое воскресенье вместе с родителями, но всегда скрывался на самых задних рядах лавок, как сделал и сейчас.       Сев подальше, он сложил руки на груди, наблюдая за тем, как его родители сели в самых первых рядах, покорно слушая батюшку. «Чушь собачья», — звучало в его голове каждый раз, когда он здесь оказывался. Голова уже начала побаливать от обилия свечей, этого неприятного церковного запаха было достаточно, чтобы Сону почувствовал себя дурно. Был бы он верующим, то подумал бы, что с него бесы выходят и стал бы усиленно молиться, но пока он списывает всё на неприятную липкую атмосферу. У него была единственная отдушина в этом месте — симпатичный священник, который постоянно подсаживался к парню и пытался завести с ним диалог о Боге. В очередное воскресенье даже эта компания покажется Киму самой приятно, в этом месте у него всё равно нету братьев по разуму и религиозным взглядам.       — А вы всё так же на задворках, — бархатистый голос звучит в правом ухе, на что Ким тут же реагирует и поворачивает голову. Волосы чёрные, как смоль, кажутся ещё чернее в томном освещении свечей, на груди отблёскивает небольшой крест, а руки спрятаны за спиной. Парень садится рядом с Сону, смотря в сторону первых рядов, — не поддерживаешь родителей?       — Если бы не поддерживал, то никогда бы тут не сидел, — короткая усмешка, — тут такая духота. Как вы ходите в таком закрытом… одеянии?       — Это часть смысла в моём нахождении здесь, — священник складывает руки друг на друга на колене и коротко смотрит в сторону Кима, снова отведя взгляд.       — Не надоело?       — Мне всё было интересно узнать, какой же собеседник этот загадочный молодой человек, который каждое воскресенье приходит с утра и просто сидит на задних рядах, а он оказался крайне бескультурным человеком, — он усмехается, но в его голосе нету какой-то насмешки или чего-то злого, за что Сону мог бы зацепиться. Он говорил как ангел, но блестящие клыки в его рту выглядели так, будто внутри него скрывалось зло.       — Я просто интересуюсь. Или в вашей вере указано, что вам нельзя задавать неудобные вопросы? — Такая реакция никак не смутила лиса и тот подался вперёд, кладя пухлую щёку на спинку передней лавочки и заглядывая в глаза спокойному священнику, — Раз уж вы не против продолжить со мной диалог, то я бы хотел узнать ваше имя.       — Зови меня Отец Пак Сонхун, — в голосе Сонхуна звучала гордость за своё звание, но Сону это никак не впечатлило.       — О нет, только не это. Я не в вашей вере, так что обойдёмся коротким «мистер Пак», — Ким сразу запротестовал и снова откинулся на спинку лавочки, на которой сидел.       Драматично закатив глаза, его взгляд зацепился за рисунки, нарисованные под крышей. Он никогда не смотрел вверх в церкви, его интересовала только мысль о том, чтобы поскорее уйти, а не рассматривать архитектуру, хотя вся эта церковная эстетика не могла не привлекать. По крайней мере на картинах и фото не было запаха навязчивых церковных свечей, которые будто проникали в самый мозг своим дымом. Красиво расписанная крыша плавно переходила в немного потрескавшиеся белоснежные стены. Церковь была маленькой и старой, несмотря на наличие большого количества других Божественных пристанищ, эту всё никак не могли снести из-за очень верных прихожан, таких же как и родители Сону, что ходили сюда постоянно и делали подношения.       Окна почти не пропускали свет, от чего вся церковь казалась в разы меньше, свечного освещения явно не хватало. Аккуратные ряды лавочек, проставленные от самого входа и до стены напротив, могли вместить в себя больше человек, что приходило сюда за целый месяц. Сону иногда слышал, что в фонтане, стоящем у первых рядов лавочек, плавают монетки, которые прихожане туда скидывают, дабы отмолить свои души грешные и исповедоваться, так как об исповедальне и речи не шло, слишком мало места. Церквушка была построена ради объединения людей одной верой, но стала Богом забытым местом. Как иронично.       — Ни разу не пробовали помолиться вместе с родителями? — Приятный голос снова отвлёк Сону от его размышления о предназначении сего места.       — Нет, если вы продолжите эту тему, то я начну думать, что вы навязываете мне свою религию.       — Почему же сразу навязываю, — Сонхун тихо рассмеялся, слегка поворачивая голову в сторону Кима, — просто интересуюсь. Человек не видавший Бога пришёл в место, где Бог обитает. Может, вас могло бы это заинтересовать.       — А вы видели его хоть раз, если он тут обитает? — Лисьи глаза метнулись к фонтану, который неспеша шумел, отдаваясь ненавязчивыми звуками воды о стены полупустой церкви.       — Нет, но однажды он появится и наградит меня за проделанную мной работу. За то, что я служу ему.       — Служба у вас, однако, тяжёлая, — голос просочился сарказмом, Сону, сам не желая того, вывел своё истинное отношения к подобным высказываниям наружу, — и долго еще служить планируете?       — Пока не увижу его, — Пак заглянул в глаза Кима, пытаясь сыскать там хоть капельку совестности и уважения, но нашёл только непонимание, — почему же вы не служите?       — Я умею сам брать ответственность за свои поступки, — фраза, прозвучавшая, как упрёк.       — Что вы имеете в виду?       — Мистер Пак, после какого события вы пришли сюда? Не просто же так вы поверили в Бога, — Сону сложил руки на груди и вытянул ноги, — кто-то уходит в религию после несчастного случая, потому что молился Господу Богу за здоровье себя или своих близких; кто-то думает, что Бог решит все их проблемы, пока они сами бухают непросыхая или бьют своих детей; кто-то вообще оправдывает свои гнилые поступки верой.       Голос Сону стал строже, крепче. Если раньше он звучал как шёлк, даже намёка не было на низкие тональности, то от этой темы у него будто сердце начало обливаться кровью от одной только мысли обо всём этом. Тон сразу поменялся, а сердце слегка ускорило свой ход, резкий выброс адреналина и слегка дрожащий от злости голос.       — Почему людям проще верить в то, что кто-то им помог или что кто-то или что-то отмолит их грехи за них самих, чем взять ответственность на себя, а не на своего Бога? — Сону нахмурился, заглядывая Паку прямо в глаза, будто посылая все эти слова ему прямо в душу, — я верю только в себя и сам возьму ответственность за свои поступки. И даже при несчастном случае меня или моих близких спасёт не Бог, а просто счастливый случай или врачи.       — Кажется, вас сильно задевает тема религии.       — Не уходите от ответа.       Отстраненный ответ Сонхуна слегка взбесил парня и от злости он даже привстал с лавки, продолжая смотреть священнику прямо в глаза. В полумраке маленькой церкви священник Пак казался почти зловещим. Он вздохнул и устремил свой взгляд на молящихся родителей Сону.       — После какого момент я пришёл сюда? — Сонхун нахмурился и поджал губы, будто борясь со своими мыслями и вопросами «а стоит ли?», — хорошо, я расскажу, — и сдался, — но только если пообещаете, что после расскажете, почему у вас такое отношение к церкви.       — По рукам, — Ким кивнул, даже не собираясь врать о своих намерениях. Он человек не религиозный, но честный.       — Несколько лет назад я занимался фигурным катанием и по-настоящему процветал в этом деле, — голос Пака стал мягче, когда он начал рассказывать о любимом, но забытом деле, — я выигрывал награды и меня любили люди. Однажды я получил травму и, лёжа в больнице, ко мне в палату как-то пришла небольшая кучка людей, которые начали рассказывать мне о Боге…       «Сектанты», — подумал Сону, но промолчал.       — Они сказали мне, что если я буду молиться о своём здоровье, то однажды Бог услышит мои молитвы и я вылечусь.       — Но вы всё ещё здесь, — парень нахмурился. Если бы он был на месте священника Пака, то сразу бы бросил эту затею, если она ему не помогла, его молитвы не были услышаны.       — Да. Травма не позволила мне снова выйти на лёд, сколько бы я ни молился, врачи не смогли мне помочь, — он повернулся лицом к Сону. В тёмных глазах на секунду проскочил отблеск забытой грусти и сожаления о том, что случилось, — молитвы мне не помогли, но в религии я нашёл своё утешение, так что после того, как окончательно поправился, я решил стать ближе к Богу.       — Жаль, что всё так сложилось, но это была просто случайность. Не Бог не смог вам помочь, а врачи и тяжесть полученной травмы.       Повисло неловкое молчание, как будто каждый думал о чем-то своём. Сонхун рефлексировал о прошедших днях на коньках и приходе этих людей в его палату, а Сону…       — Я не понимаю глубоко религиозных людей, — Сону сдержал своё обещание, — мои родители такие и все детство я терпел от них издевательское отношение и всё из-за того, что маленький ребёнок не жил так, как «Бог велел», — голос дрогнул.       С этими словами Ким снова и снова проживал то, как родители били его за непослушание или леность, как маленького ребёнка ставили на колени в угол, а перед лицом вешали икону и говорили смотреть и молиться. Как его стыдили при других детях, как ему приписывали все возможные грехи, а он ничего не мог сделать и приходилось терпеть.       — Знаете, почему я здесь? — Вытянутые лисьи глаза застелила пелена из слёз, — потому что я всё ещё боюсь родителей и их фанатизма. Кто знает, что они сделают, если я откажусь ходить с ними в церковь. Но я ненавижу это место, — острый взгляд метнулся в сторону Пака и задержался на его лице. Казалось только в этот момент он увидел на нём проблески сочувствия и эмпатии, — однажды я смогу сбежать и никогда больше не вспомню об этом, но пока они рабы Божьи, мне приходится быть их рабом.       К концу своего монолога Сону перешел совсем на шепот, в ином случае он бы разрыдался прямо у Сонхуна на руках, не заботясь о чужих взглядях. Взгляды… Сейчас он столкнулся только с одним взглядом — понимающим и сочувствующим. Пак осторожно протянул руку и положил её на плечо Кима, слегка похлопывая.       — Мне… Мне очень жаль, что вы оказались в такой ситуации. Бог вознаградит вас за ваши страда…       — Да не нужна мне награда от вашего Бога! — Сону вскрикнул и вскочил с места, злостно смотря на священника. Все немногочисленные посетители церкви, в том числе и родители парня, обернулись в сторону этих двоих, — не верю я в вашего Бога! Даже если он и есть, то он приносит только страдания!       — Ким Сону!       Строгий голос отца, отразившийся от стен церквушки, привёл Сону в себя. Тот испуганно расширил глаза и перевёл взгляд на отца. Казалось еще немного и отец набросится на сына за такие слова в таком священном месте. Сонхун тоже встал с места и прокашлялся, чтобы немного перевести внимание на себя.       — Продолжайте службу, не отвлекайтесь, Бог наградит вас, если будете верны ему. В этом человеке ничего божественного нет, так что не обращайте на него внимание, — когда некоторые прихожане отвернулись, Пак наклонился к уху Сону и начал шептать, — уходите, пока у вас есть такая возможность. А если хотите сбежать от родителей… то вы всегда можете прийти сюда, в крайнем случае они не станут вас искать тут.       — Не нужны мне ваши подачки, — стиснув зубы, Сону отошёл на шаг от Пака. Быстро ветерев усталые и намокшие глаза рукавами старой кофты, Ким шмыгнул носом и выбежал, почти пулей вылетел из церкви.       Сону бежал обратно до дома не оборачиваясь. Казалось, будто за ним кто-то гонится и опасность наступает ему на пятки, он готов был поклясться, что сквозь свои громкие рыдания и всхлипы, слышал чей-то шёпот прямо на ухо, неразборчивый и судорожный. Он никогда больше не вернётся сюда.

***

      Бьющие колокола оповещали о начале очередной воскресной службы. Прохладный воздух в церкви наполнился запахом свечей, которые Сонхун зажигал с лёгкой улыбкой на лице. Каждое воскресенье было для него особенным, это не было исключением. Прежде чем полностью открыть двери церквушки, молодой священник подошёл к одной из стоек со свечами, где заметил что-то лежащее рядом с самой маленькой и потухшей свечкой. Это был браслет, сделанный из маленьких черных бусин и среди этих бусин висел маленький крестик.       Пак нахмурился и покрутил красивую безделушку в руке. Обратив внимание на записку, он отложил браслет и взял бумажку в руки, раскрывая её. С каждым прочитанным словом его хмурость исчезала, брови выгнулись совсем в другое положение, губы поджались, а глаза, снова впервые за долгое время, засветились сочувствием. Сонхун тяжело вздохнул и вновь посмотрел на браслет. Тонкие пальцы взяли браслет в руки и надели его на запястье. После прочтённого этот аксессуар ощущался как символ свободы, но и принадлежности к чему-то, на что ты иногда не можешь повлиять.

«Прошло пару месяцев с момента, когда я последний раз приходил с родителями в церковь. Знаете, после разговора с вами я понял, что никогда снова не хочу возвращаться к этому. Я никогда не пойму вас, а вы никогда не поймёте меня. Мы в одной лодке непонимания, но, наверное, вы ощущаете себя более свободно, чем я. Я не хочу проигрывать вам в этом, так что мы больше с вами не увидимся. Этот браслет для вас. Спасибо, что показали, как я никогда не хотел бы жить. Я уезжаю в другой город, если родители вдруг спросят, то можете им не врать, название города я вам все равно не скажу. Я стал свободным, хоть в Бога всё еще не верю, но надеюсь, что вы своего Бога увидите и что ваша служба не напрасна. Спасибо и прощайте.» — Ким Сону.