Ардивор

— В начале своего пути Лори Саданн был всего лишь обычным синтийским мальчишкой, сиротой по воле судьбы. Жил он на Фрейлосе, среди хельнранов, в доме, который делил с лучшим другом и его матушкой. Больше всего на свете он обожал камни, кристаллы, минералы и всё, что земля, по велению Вахрэ, таила в своих недрах. На деревянном полу вспыхнула иллюзия — из дымки возник дом, из которого тут же выскочили два мальчика. Один — рыжеволосый синт с глазами цвета расплавленного золота, другой — беловолосый хельнран с глазами цвета глубокого моря. Кукольные фигурки носились по полу, толкались и хохотали, неуклюже убегая в сторону причала. Но вдруг их смыло подобно цунами и сцена сменилась. — Мальчики выросли, но не изменили себе. Лори, как и прежде, души не чаял в науках, в то время как Радан нашёл своё призвание среди волн. Сначала помогая на причале, а затем и сам ушёл в открытый океан. Синяя вода уже покрыла почти весь пол гостиной. Корабли с яркими парусами рассекали волны, а их отражения, колеблясь в неспокойной воде, озаряли комнату. Зрители сидели, затаив дыхание, словно сами вот-вот пустятся в плавание. — Но началась эта история вовсе не в море и не глубоко под землёй. Комнату заполнила пелена благовонного дыма. Где-то в воздухе скользнули едва уловимые ноты сухих трав и варлинских масел и новая сцена растворила предыдущую. Ланган мечтательно втянул воздух носом, как заправский зельевар, стараясь мысленно разобрать аромат по составляющим — и, судя по лицу, что-то даже узнал. Защебетали птицы, издали доносился ласковый шум волн. Солнечные лучи струились сквозь воображаемое оконце, рассыпаясь на полу мириадами радужных бликов — отражением от множества хрупких кристаллов, расставленных на полках над кроватью. Один из углов небольшой комнатки был завален книгами и свитками так плотно, что они почти добрались до потолка. За столом, уставленным склянками, пузырьками и чашками, сидел сгорбленный худощавый мужчина. Он что-то бормотал себе под нос, осторожно заворачивая сушёные травы в полоски пергамента. В одних сосудах хранились перетёртые лепестки и зелья, в других — чай и сидр. Внезапно миниатюрную комнату разразил громогласный чих, настолько мощный, что птицы, чинно устроившиеся на ветке у открытого окна, в панике вспорхнули. Синт, неспешно зализав назад ссыпавшиеся на лицо редкие волосы, потерев орлиный нос и пригладив козлиную бородку, вдруг разразился отборной бранью, вновь спугнув только-только вернувшихся на свои места птиц. Проклиная всё на свете, он с надрывным вздохом начал собирать по полу рассыпавшиеся всюду травы, бумаги и засохшие лепестки. Выискивая под столом последний лепесток редкой айросской мяты, комнату уже в который раз содрогнуло от резкого звука, на этот раз стука в дверь, заставив мужчину смачно грохнутся затылком о деревянную столешницу. Дети засмеялись, а Зарид откровенно загоготал хлопая себя по колену. Вынырнув из-под стола, синт почти ползком преодолел расстояние до двери, несколько раз запутавшись в своих длинных, мешковатых одеждах. Он уже почти решился выбить дверь ногой, но всё же открыл её несдержанным рывком. Но открыв, не успел и выругаться в лицо нежелательному гостю, как его накрыло словесным потоком от тучного, взволнованного варлина в дорогом, расшитом золотом, костюме. Говорил он быстро, но голос звучало мягко, протяжно, выверенно. Зрители не слышали того о чём беседуют эти двое и Зарид с нетерпением воскликнул: - Кхан! Ну, так что там у них происходит? Лэтта, секунду погодя, продолжила повествовать: — Однажды к алхимику, что звался Гинвером Рибразом — весьма известному в узких, но крайне взыскательных кругах, — пожаловал гость особый. То был сам Вастоф Ламъя, потомок рода одного из предыдущих Королей. И пусть Ламъя давно уже не властвовали, золота и влияния у них по-прежнему было в изобилии. Мужчина явно был варлином. Источаемый им свет был не столь выразителен, но желтоватая кожа, сияние красного пламени в глазах и копна золотых кудрей, что при каждом движении рассыпала за собой редкие искорки, не давала принять мужчину за представителя другой расы. Не удержав вопрос в себе Миран всё же выпалил: - А зачем он пришёл к нему? За зельем? Каким-то особенным? Ланган не менее выжидающе взглянул на миниатюрку хохочущего варлина стоящего у их коленей. Он хорошо знал эту историю, знал чем она закончится, но от этого она не становилась менее интересной для него. Эта легенда была его любимой, потому каждый раз он с упоением внимал любому рассказчику. Однако, видеть эту историю в исполнении дархана было верхом наслаждения. — Заказ и впрямь был необычный. Пожелал аристократ зелье такое, чтоб у его дочери, любимой Грэш, друзья появились. Дети удивлённо переглянулись. — Чего? Друзья? Это ещё что за зелье такое? Все одновременно повернулись к Лангану. Тот вытянулся, словно по команде, смущённо замотал головой. — Не знал алхимик зелья подобного, — продолжила дарханка. — Но и отпустить гостя с пустыми руками не мог. Потому пообещал, что поможет. А как только Вастоф удалился, сияя от довольства, алхимик углубился в размышления. Правда, недолго. Спустя считаные минуты он уже спешил в лавку. — Он что, решил, что такое зелье продаётся? — недоверчиво спросила Лафи, не дождавшись продолжения. — В лавку он поспешил книжную. Ведь за заказ тот он получил предоплату такую, какой глаза его прежде не видывали, а руки не держали. Поэтому, пользуясь возможностью, он сразу решил потратить деньги на книгу о которой давно мечтал во снах. Зарид хмыкнул, умостившись поудобнее прямо на иллюзорную пекарню. — Проныра, — пробурчал он с усмешкой. — Подойдя к той лавке, Гинвер заметил понурого хиша, торговца, беседующего с рыжеволосым юношей о чём--то своём. Алхимик сразу узнал в пареньке автора множества ценных рукописей, к которым нередко обращался в своей работе. Но все мысли Гинвера были всецело заняты древним томом, который был так близок, что казалось, он мог учуять запах чернил. Не мешкая, он выложил весь полученный залог, не торгуясь ни словом, и, прижимая к груди заветную книгу, поспешил домой. Ночь он провёл не смыкая глаз, вцепившись в страницу за страницей, забыв и про еду, про сон, и про самого заказчика. Перед зрителями возникла новая сцена: за окном опустилась ночь, а на расшитом диване распростёрся алхимик, громко похрапывая, с открытой книгой на лице. Прошла едва ли секунда, как он с вскриком проснулся, подскочил и ринулся куда-то из комнаты. Но почти тут же вернулся, осторожно поднял упавшую книгу с пола, и благоговейно уложил её обратно на мягкий диван. — И как он вообще собрался выполнить заказ, если такого зелья не существует? — спросила Лафи, поджав ноги и глядя на разворачиваемую сцену с лёгким недоверием. Комнату вновь заполнила лёгкая дымка, но теперь в ней витали ароматы пряностей, горячего хлеба и сытной похлёбки. Мягкое, янтарное свечение струилось сквозь иллюзорный туман, и перед зрителями предстала шумная таверна — залитая светом, полная гомона и живых голосов, где смех и звон посуды сплетались в пёстрый узор звуков. — Именно в этой таверне, — продолжала Лэтта с чуть заговорщицкой интонацией, — алхимик и встретил девушку ту, ради которой заказ был сделан. Сидела она за столиком в углу, беседуя с мужчиной, тем самым торговцем, которого Гинвер накануне видел у книжной лавки. Тайно расспросив о нём завсегдатаев, Гинвер принял решение: сварить не зелье дружбы, но нечто другое — снадобье, что облегчит разговор, развяжет язык, придаст уверенности. Только вот беда — одного редкого ингредиента у него не оказалось. Комнату вновь заполнила лёгкая дымка, но теперь в ней витали ароматы пряностей, горячего хлеба и сытной похлёбки. Мягкое, янтарное свечение струилось сквозь иллюзорный туман, и перед зрителями предстала шумная таверна — залитая светом, полная гомона и живых голосов, где смех и звон посуды сплетались в пёстрый узор звуков. — Именно в этой таверне, — продолжала Лэтта с чуть заговорщицкой интонацией, — алхимик и встретил девушку ту, ради которой заказ был сделан. Сидела она за столиком в углу, беседуя с мужчиной, тем самым торговцем, которого Гинвер накануне видел у книжной лавки. Тайно расспросив о нём завсегдатаев, Гинвер принял решение: сварить не зелье дружбы, но нечто другое — снадобье, что облегчит разговор, развяжет язык, придаст уверенности. Только вот беда — одного редкого ингредиента у него не оказалось. — В лес он отправился, — продолжила Лэтта, — в поисках последнего фрагмента. Но, как водится, с Гинвером случилось то, чего и сам он не ожидал . По комнате словно пробежала тень, и иллюзия изменилась. Потолок и стены начали покрываться кристаллической чешуёй, чешуйки росли, мерцали, сливались, заполняя собой всё вокруг. Комната приюта будто замерла в чреве живого кристалла. Внезапно — вспышка света, и каждая грань засверкала, отражая сотни разноцветных бликов, будто сама фэн разлетелась искрами по воздуху. Послышались восторженные возгласы — от детей, от юношей, даже старик слегка приподнял бровь, нехотя восхитившись. — Упал Гинвер Рибраз прямиком в пещеру гигантскую, где всё до последнего камешка сверкало. Стены переливались тысячами оттенков, отражая тусклый свет его фонаря, словно Поток под землёй. Подобрав кусочек кристалла, алхимик кинулся прочь — так быстро, как только позволяли ноги, с добычей за пазухой. Бегом пробирался он сквозь чащу, не забыв при этом и о цели своего похода, прихватив по пути необходимые травы. Но, глядя на найденный самоцвет, у Гинвера вспыхнула новая мысль: почему бы не ухватиться сразу за оба конца? Решил он сперва отправиться к рыжеволосому Лори Саданну, а уж затем — к хишу, имя коего было Зира Шэн. — Узнав о планах друга, — продолжала девушка, — Радан, как водится, не смог усидеть на месте и решил отправиться с Лори. А за ними и Зира с Грэш увязались. Так и собралась разномастная компания — кто по воле, кто по случаю — и пустилась в путь за алхимиком, в поисках чего-то, чего и сами не знали. Комната ожила новой иллюзией. Сквозь разросшуюся листву высоких деревьев прыгали солнечные зайчики, отбрасываемые светом Кханэтэра. Леса сменялись бескрайними полями, поля — цветущими лугами у подножий могучих гор. Зрители будто сами шагали по этой дороге, обдуваемые ветром далёких равнин. — Много дней водил алхимик их кружным путём, не по злобе, но с умыслом. Испытания и дороги, ссоры и веселье, всё это должно было связать их прочнее стали. Ведь цель его была не зелье сварить, а соткать дружбу, что ни буря, ни беда не разрушат. И чтобы однажды о них слагали песни и сказки. А когда заказ был выполнен, — завершила Лэтта, — Гинвер решил что настало время завершить их путешествие. Что настал тот миг, когда можно вновь спуститься в ту самую пещеру и найти сокровище, что так долго ждало их всех. Гостиная вновь озарилась радужным сиянием. Все притихли, затаив дыхание, предчувствуя развязку. — Но едва они переступили порог пещеры, как навстречу им выступил ардан — высокий, внушительный, словно каменное изваяние. Его взгляд был твёрд, голос — как низкий гром перед бурей. Он приветствовал пришедших и, не сказав лишнего, повёл их за собой. Так друзья очутились в другой пещере. Та была скромнее по размеру, но куда богаче убрана: стены сверкали не огранённым великолепием, и зоркий Лори сразу распознал эти камни — махран. Столь редкий и обладающий великой силой, что ни один ардан, ни даже Короли, не имели права им владеть. Но главное сокровище предстало в центре. На троне, высеченном из цельного драгоценного камня, восседала статуя такой красоты, что всё богатство вокруг блекло. Она взирала на них, не шевелясь, и протянула руку. Лори отпрянул, сердце сжалось. В его голове, будто далёкое эхо, прозвучало его имя. Земля задрожала от безмолвного приглашения. Каменные стены отозвались гулом, а мелкие осколки посыпались на пол. — Лори подошёл к статуе и коснулся её ладони. В тот миг по его руке пробежал жар, и кожа покрылась камнем, подобным багровому закату. Приняв дар Лори вновь услышал голос. На сей раз он указывал путь, новую судьбу что им теперь предстояло пройти. Поклонившись молча, вся компания разом обернулась, и, не оглядываясь, покинула пещеру больше никогда в неё не возвратившись. Зашумели волны, Кханэтэр вспыхнул высоко в лазурном небе, закричали птицы, кружась над морем. На палубе корабля, качающегося посреди бескрайнего океана, вырисовывались силуэты пятерых спутников. — Лори дал лишь одно наставление: следовать за птицей, куда бы она их ни вела. И вот, спустя дни, недели неизвестного пути, они узрели вдалеке очертания земли — там, где не было суши уже многие века. Когда корабль пристал к берегу, птица исчезла в высях, исполнив свою миссию, а друзья ступили на сверкающую драгоценностями землю. На этом месте друзья возвели город и нарекли его Шарэттом — «Даром, ниспосланным свыше». Лори, не имеющий одной из душ Истинных Королей, но отмеченный волей самого Вахрэ, стал его первым правителем. И царствовал он с мудростью и добротой. Оберегая свой народ и даровав ему бессмертное величие. По комнате вихрем пронеслись сотни синих лепестков, разлилась музыка по улицам нового города. Голоса множества празднующих наполнили пространство гостинной. Сердца каждого, кто видел сие зрелище наполнились волнением и безудержным счастьем что осязаемо разлилось по комнате улыбками на лицах слушателей. Так и закончилась "Легенда о Короле без души Короля". Или то, какой она добралась для них.