Ардивор

Дорога до приюта заняла у компании не более пятнадцати минут. Улицы уже озарились приятным желтоватым свечением фонарей, а в окнах домов мелькали тени. В воздухе витал свежий аромат озона. С тёмного, низкого неба падали редкие капли — ещё не дождь, но уже тянуло ускорить шаг. Переступив порог приюта, ребята застали сцену одновременно нелепую, но вполне привычную: в центре скудно обставленной гостиной, соединённой с кухней и столовой, неподвижно возвышался старик Сахэт, словно величественная статуя. На его плечах, цепко ухватившись, устроилась девочка с глазами, широко распахнутыми от удивления и растерянности. Она безмолвно взирала сверху на двух рыжеволосых детей. Те, в свою очередь, с пылающей торжественностью обращались к «статуе», произнося высокопарные тирады. Родарика, стоявшая рядом со стариком, держала перед собой раскрытую кулинарную книгу, словно то был древний фолиант, полный тайной мудрости. Эри и старушка Тита в реконструкции участия не принимали — они молча дожёвывали ужин, предпочитая наблюдать за спектаклем со стороны. — Чего это вы такое интересное без нас делаете? — осведомился Зарид, с видом ардана, уже подыскивающего подходящую позу, чтобы вписаться в происходящее. Ланган уселся за стол, наблюдая за сценой с живым интересом, однако вступать в игру явно не торопился. Лэтта же так и вовсе, уже в который раз за день тяжело вздохнув, молча удалилась на кухню для тарелками для опоздавших. Дети так глубоко погрузились в свои роли, что вовсе проигнорировали вопрос Зарида. Старик, не шевельнувшись и не выходя из образа, с каменным лицом произнёс: — Мы разыгрываем сцену из «Благословлённого Короля». Зарид, приподняв бровь и сделав вид настоящего скептика, протянул: — Мгмм... понятно... Никуда не годится! — внезапно воскликнул он, махнув рукой, — Лори был повыше вашего актёра. Это было явно упрёк Мирану, играющему Короля Лори. Тот, уязвлённый, бросил на Зарида грозный взгляд и надуто воскликнул: — Я ещё и тебя перерасту! — Ну-ну, — самодовольно ухмыльнулся Зарид, склоняясь до роста Мирана, — я, между прочим, самый высокий синт во всём городе. Придётся стараться ещё тысячу лет. Этим он лишь ещё сильнее раззадорил мальчика. Сестра Мирана, играющая Радана, лучшего друга Короля, не выдержала и рассмеялась. Старик же, раздражённый, что внимание разошлось, буркнул: — Зарид, не мешай! Дети должны знать историю. Поди прочь! Молодой синт ехидно бросил взгляд на Мирана, усмехнулся и нарочито вальяжно направился к столу, а старик вновь постарался привлечь внимание детей к постановке. Лэтта вернулась с кухни, неся на подносе тарелки с постной едой — для себя, Зарида и тщательно перетертое в мягкую кашицу блюдо для Лангана. Ужин подходил к концу, и разговоры начинали затихать, когда внезапный стук в дверь заставил всех замолчать и обратить внимание. В этом месте гости появлялись редко, и обычно они не приносили добрых вестей. Девушка, почти нехотя, поднялась и поспешила открыть дверь. В проёме стоял худощавый мужчина в бело-золотой робе Шатарана — культе, что верит в спасение через отречение от фэн. Роба была так чиста что выглядела совершенно чужеродно. На груди его тускло блестел крупный золотистый амулет — кольцо, пронзённое длинной иглой. Его острый, высокомерный взгляд сразу смягчился, когда перед ним предстала Лэтта. Тонкие губы расплылись в улыбке. — Лэтта, дорогая, — протянул он приятным голосом. — Я пришёл навестить тебя и принести небольшие подношения. Моя душа болит от мыслей что ты питаешься отходами. Однако лицо девушки исказилось от отвращения даже к собственному имени слетевшему с этих губ. Её взгляд упёрся в протянутую мужчиной корзину с дорогими яствами. В её глазах они казались чем-то неподобающе мерзким. Она невольно отступила назад, будто даже воздух вокруг был осквернён, однако не решалась высказать неприязнь вслух. Старушка Тита, заметив отступающую Лэтту, поспешила спросить, всё ли в порядке, но не успела договорить — мужчина переступил порог, настойчиво всучивая ей подарок. Теперь шатара видели все и дети инстинктивно укрылись за спинами взрослых. Девушка не приняла корзину, мягко отталкивая её от себя. — Прошу меня простить, но это правда лишнее, Господин. Я ведь неоднократно говорила что вам не следует… — она не успела договорить как мужчина резко схватил её за запястье, его пальцы сжались как притязание, а не просьба. Но в тот же момент когда рука шатара сжала крепче, поверх его собственного запястья легла широкая рука Сахэта. — Девочка ответила. Поэтому попрошу гостя покинуть этот дом, — гаркнул старик, демонстративно усилив давление. Но мужчина не отпускал девушку, лишь мрачно глядя в глаза старому синту, — Тебе запрещено использовать фэн, но  мне не составит труда сломать тебе пару рёбер. Я уже стар, мне нечего терять. Шатар сухо ухмыльнулся, но всё же отпустил. Старик тоже грубо убрал руку, слегка оттолкнув незваного гостя назад к открытой двери. Молодой синт окинул присутствующих холодным взглядом и небрежно уронил корзину на пол, рассыпав продукты по полу словно пищу для животных. — Лэтта, — произнёс он резче, вновь переведя всё своё внимание дарханке, — я же говорил: я не отступлюсь, у тебя нет выбора. Рано или поздно ты примешь меня и будешь рада. Ты знаешь, что в моих силах спасти вас. Всех вас. Что ж, терпение моё поистине безгранично, так что у тебя всё ещё есть время передумать. Ты умна, и примешь верное решение. С этими словами он развернулся и растворился в ночи из которой пришёл, оставив за собой осязаемое напряжение. Из тьмы прокатился отдалённый гром. После того как дверь захлопнулась за спиной незваного гостя, в доме повисла гнетущая тишина. Каждый думал о чём то своём, но все понимали: ссориться с местными шатарами — это плохая идея. — Не стоило... — тихо произнёс Эри, первым нарушая молчание. Его голос непривычно дрожал. Он сидел, опустив глаза, кожа его была бледна, как снег, а пальцы нервно сжаты. Странная паника, тщательно спрятанная за привычной маской, прорывалась сквозь трещины. — Не стоило с ним так... резко. Это может плохо кончиться. Девушка склонила голову, не ответив, и без того прекрасно зная это. Хариш Ранген был главным представителем шатаров в Арлосе. Назойливый тип со скверным характером, сомнительными решениями и опасными связями. Верил ли он сам в своё идеологическое движение, "Орден Помощи", Шатаран, вероятно было неизвестно даже ему самому. Однако свой высокий статус и положение в обществе его вполне убеждали продолжать носить белые одежды и разглагольствовать речи о праведности и справедливости. Лэтта на секунду закрыла глаза, сжала зубы, будто глотая что-то горькое. Затем улыбнулась слишком широко чтоб выглядело искренне, но дети поверили. Заговорщицким тоном она предложила лично показать малышам историю короля Лори. Хоть как-то снять нависшее чувство грядущей беды. Юные глаза засияли и воодушевлённо захлопали в ладоши, уже забыв обо всём что произошло минуту назад. Остальные сочувствующе взирали на девушку, но промолчали. Лэтта уселась на деревянный пол посреди гостиной, близнецы сели по одну сторону от неё, а Ланган, проявивший неожиданную заинтересованность, с молчаливой девочкой по другую. Чуть поодаль же расположился Зарид, притворившийся ну очень увлечённым ради того чтоб не помогать женщинам и Эри на кухне. Старик Сахэт же как обычно развалился в своём любимом пошарпанном кресле, создавая максимальную видимость безразличия. Лэтта подняла руки — плавно, уверенно — и воздух перед ней затрепетал. Разноцветная дымка, словно преломлённый свет, разтеклась в воздухе, закружилась в замедленном вихре. Иллюзия родилась из пульсирующей, неосязаемой материи — едва уловимой непривычному глазу. Перед зрителями возник сам молодой Король Лори — в уменьшенном облике, но с достоинством настоящего правителя. Вокруг него — его верные спутники, друзья из старых сказаний. Они были детальны в каждой черте, почти не отличались от живых арданов, лишь чуть расплывчивых. Величественный корабль с белоснежными парусами заскользил по волнам в неведомом направлении. Его вела птица, одинокая, неутомимая, летевшая вперёд, будто знала цель лучше всех. Иллюзорная вода так реалистично хлынула по паркету, дотянулась до ног Лафи и девочка тихо прыснула со смехом, поспешно подобрав ноги поближе. Вода плескалась по деревянному полу их хлипкого приюта, и солёные брызги взмывалии верх, изчезая на коже слушателей. Птица, сверкая крыльями, издала пронзительный крик. Он разорвал мерный шум волн, как трещина в стекле, чистый и высокий, будто в комнате лопнула сама грань времени. Лэтта исчезла из виду — растворилась за небесной синевой, в переливах волн и блеске полуденного света. Остался только её голос, плывущий где-то над головами слушателей, лёгкий и обволакивающий, как дыхание ветра, уносящий прочь из комнаты — в старинную легенду: — Это история о Лори Саданне. Синте, благословлённом Вахрэ. Единственном ардане что не имел души Первых Королей, но всё же ставший новым Королём затонувшего царства.