Кошмар на явь не прилёгся

      "Иди в общагу" ¹⁷'¹⁰       "Я хочу с тобой поговорить" ¹⁷'¹⁰ Лололошка, стоя в мастерской, удивлённо пялился в телефон, уже пятый раз перечитывая сообщения от своего соседа по комнате. И что же Ло натворил в этот раз? Опять он что-то не так сделал? Или же вновь управляющий пришёл и ищет его? Он, тяжело вздыхая, зачесал рукой свои длинные распущенные патлы назад, как только опустил руку волнистые локоны сами распались по разным сторонам, открывая на голове неровный пробор. Ло потянулся за резинкой на своём запястье и принялся завязывать хвост. Волосы ему чуть ниже лопаток. Рукой он помогает себе, вытаскивает отросшую чёлку из причёски, чтобы уж совсем прилизанным не выглядеть, и три раза обматывает резинку на одном месте, а следом, кидая телефон в карман, выплетается из мастерской и шагает к общежитию.       Третий этаж, седьмой блок, он устало вваливается внутрь и первые делом идёт в ванную, дабы умыться, перед этим подняв на лоб очки. В зеркало он старается не смотреть, однако взор всё же застывает на своём усталом отражении. Запыханное лицо, от холодной воды которое стало чуть менее красным, небрежная причёска, синяки под глазами, заметные и не очень мелкие шрамы по всему лицу. Самые заметные – те, что рассекают щёку и ложатся друг на друга, кажется, один от ожога, а второй от чего-то острого и крупного. Лололошке даже тошно видеть это и не помнить, откуда у него все эти царапины, и речь не только о лице: чего только стоили спина и торс. И именно этого он пытается избежать с помощью постоянной беготни по территории общежития: мыслей о забытом прошлом и шрамах. Они все уродливые, некрасивые, рассекают руки, грудь, спину, ноги, и все они очень заметные и яркие. Благо, кроме Дилана их никто не видел, да и он не обращал на них должного внимания. Ло спускает очки на нос и выходит из ванной.       Знал бы ты, Ло, что Дилан на них смотрит больше, чем тебе самому бы хотелось. И знал бы ты, что тебя ждёт. Но если бы и ведал о том, то ни за что бы сейчас не вернулся в комнату.       —Дилан. Ты что-то хотел? —окликает он соседа, стоя в дверном проёме. Окликиваемый крутанулся на стуле и взглянул на Ло в ответ, рассматривая его. А после встал и прогнал вглубь комнаты, закрывая за ним дверь на замок. Дилан поворачивается к Ло и облокачивается на дверь, а тот же ушёл в противоположный конец комнаты, уперевшись бёдрами и ладонями в стол между двумя кроватями. Выглядет тот совершенно спокойно, только устало. Дилан, собираясь с мыслями, изучает взглядом своего соседа: крупное подтянутое тело облегает чёрная футболка в облипку, подчёркивая рукавами подкачанные плечи и прочие части тела. Ноги же скрывали такого же цвета штаны с синими лентами на боках, а шарф Ло стянул и упокоил позади себя на том же столе: жарко.       —Лололошка. —собравшись с мыслями, начал Дилан. —Помнишь, я говорил, что продал всё из того бункера? Он кивнул.       —Я солгал. —выдохнул он, чувствуя укол совести. Сосед нахмурился и вжался пальцами в стол: напрягся. —Я кое-что сохранил. Не хочу объяснять подробности о найденном оборудовании, но оно дало мне получить доступ к твоему телефону. Ло по-птичьи склонил голову на бок, ещё больше хмурясь. Пальцы расслабились, а плечи ошарашенно упали. Дилан сам себе клянётся, что за этими ебучими очками скрыты распахнутые в удивлении глаза. Сам Дилан же тоже напрягается, скрестив руки на груди, он пальцами стал перебирать ткань чёрной толстовки. Видя такого соседа, у него испаряется всё желание разбираться и от его смелости остаётся лишь воспоминание.       Дилан блять клянётся самому себе, что не будь в этих заметках ничего про этих "мироходцев", пропавших людей и зданий, он бы ничего не сказал и забыл бы как страшный сон. Если бы не это блядское: "как я оказался в этом общежитии, в этом университете? Кто я?..", Дилан бы вовсе не вспомнил про эти заметки и не завёл бы о них речь. Если бы не это злоебучее "кто я".       —Чего?.. —лишь удивляется Ло. Блять, Ло нет, молчи. Ну пожалуйста. Не заставляй этого внутреннего маленького Дилана сожрать все остатки такта и смелости.       —На самом деле не только к твоему, есть ещё несколько телефонов, за которыми следили. —исправляется Дилан, отведя взгляд. —В общем, я прочитал твои заметки.       Дилан отрывается от двери и медленно подходит ближе к соседу, вставая чуть ли не вплотную. Рассматривает. Ло выглядит поникшим.       —И я нашёл там много странных вещей, Ло. Я хочу объяснений. —потребовал Дилан, хмурясь.       —Какого хера ты вообще залез в мой телефон?! —попытался отмахнуться Ло, нахмурившись и подняв тон. Крайне агрессивная попытка, но не очень удачная. Дилан уж было почти повёлся на чужой гнев, но вовремя осёкся:       —Нет, Ло, не уходи от темы! —рукава спрятали сжатые от нервов в кулак ладони. —Не о моих моральных выборах сейчас речь. Я извинюсь после объяснений. Начинай. Лололошка поникше опустил голову, вытащил из кармана штанов телефон и что-то в нём тыкая. Краем взгляда Дилан увидел, что он наспех перечитывает свои записи в заметках. Откладывая телефон на стол, он снимает очки и распускает волосы, садясь на свою кровать и откладывая аксессуары к телефону. Сверлит взглядом пол несколько секунд, поджимает к себе колени и глядит на Дилана. Тот сел на свою кровать, их взгляды встретились. Он, глядя на чужую фигуру, подметил про себя, что Ло выглядит... жутковато? Иначе Дилан не может объяснить, почему тёмные глаза его так напрягают. Ло выглядит отчаянно и обозлённо: хмурится, нервничает, перебирает пальцы и не знает, куда себя деть. Дилан торопит:       —Ну?       —Я не помню ничего раньше моего пробуждения у фонтана около университета. Я даже не помню, как я там оказался. —начал Ло. Глаз своих темнющих, что будто чёрные были, тот не сводил. Солнце из-за окна освещало только спину того, макушка Ло в вечернем свете отливала рыжим. Дилан еле переключился от перечисление себе внешних характеристик соседа и заставил себя сосредоточиться на его словах. —Амнезия.       Объяснения и рассуждения полились хлёстким потоком из чужих уст. Лололошка, рассказывая, как жил последние недели, катался по кровати: то ляжет звездой, то сядет у края, поджавшись, то замрёт в центре койки в позе лотоса, то вовсе на голову встанет! Активно жестикулировал, приводил сравнения и метафоры, даже использовал некоторые научные термины, которые явно не объясняют экологам-первокурсникам, если вообще их в университете затрагивают. Рассказывал он об амнезии, кошмарах и видениях, да в очень ярких подробностях. Вещал о том, как в непонятках, на фоне проблем с памятью, учился жить, как член современного общества, что плохо получалось: всё-таки Лололошку самого не очень заботят моральные нормы, о чём он сказал, выражаясь об этом как о нечто совершенно бессмысленном. Как о том, чем не нужно забивать голову: "У меня проблемы похлеще есть: я ничего не помню, тут люди и здания целые пропадают в считанные дни. Мне явно не до моральных ценностях и нормах такта". Также рассказал о своих расследованиях с Престоном и Шэрон. И, само собой, о мироходцах и ОМП. Рассказал о всех странностях университета и сильно обострил на этом внимание:       —Пока что эти расследования именно то, что помогают мне держаться на плаву. —сознался он. —Меня прям тянет всё выяснить! Всё слишком подозрительно и странно. Тайлер говорил, что я во всём ищу мистику, что я – параноик, и что мне надо лечиться. —говоря это, он, выпячивая своё отвращения, вкладывал его в голос, а внешне лишь слегка сморщил нос. —По-моему, из нас двоих лечиться надо ему. —Дилан сразу счёл это высказывание чересчур эмоциональным, но ничего не сказал. Он вообще за последние два часа ничего не говорил. Лишь слушал, слушал и внимал, внимал, внимал чужой монолог. Ему, Дилану, хочется поверить Ло. Даже в мироходцев и магию. Внутри прямо разрывает и терзает это глушащее доверие, появившееся на почве ничего. Но логика и скептицизм так не думают. А Лололошка всё не затыкался: —Но ладно, не буду эмоционировать. Я понял, что Тайлер тоже замечал странности по тому телефонному разговору. Но возвращаясь к расследованиям. Шэрон меня не поддержала, сказала не беспокоить её этим: она даже меня выгнала из квартиры в тот день. Престон, хоть и боится, даже параноит невесть с чего, но поддерживает мою тягу всё выяснить. Кое-как, своеобразно, но помогает. Вообще я хотел к нему сегодня зайти поболтать. —неожиданно одёргивается Ло, как вспомнил о своих планах на день. —Ты меня немного застал врасплох всем этим, поэтому видимо поговорить с ним больно много не выйдет. Хотя-я-я... —задумался он, вопросительно выгнул брови. —Больно-то и не надо пока. Всё равно ничего не понятно.       —Так, погоди. —впервые за последние два часа с половиной подал голос Дилан. Ло аж дёрнулся: он не совсем ожидал, что он сейчас заговорит, ещё и таким резким тоном, будто собрался его ругать за очередной проступок. —Что это за чушь? Звучит, как бред, если честно. —выпалил он. Ло немного поморщился. —Мне нужно всё это переварить. Тебя прям понесло, —Дилан схватился за телефон и глянул время. —два с хером часа тарахтел, паровозик. Подойди ко мне немного позже. Я... полежу. Подумаю.       Лололошка лишь пожал плечами и встал, выскакивая прочь из комнаты. Дилан ложится и растягивается по всей кровати. Голова от потока информации гудит и туманит. С одной стороны Дилану жаба душит назвать Ло психом и забить на этот монолог, а с другой стороны он более, чем уверен, что даже все эти слова, замудрённые термины, магия-мироходцы, исчезающие здания и люди – лишь верхушка айсберга. И Дилана тянет, тянет, топит желание сойти с вершины и дойти до бездны. Он хочет ему верить. И Дилан действительно верит Лололошке. Однако в голове всплывают все лекции душного препода по логике и его слова о том, что самый лёгкий ответ зачастую оказывается верным. Самый простой ответ и вывод из этого монолога – Лололошка просто сошёл с ума. Однако по тому, как он эмоционировал во время монолога, как уверенно использовал всяческие метафоры и фразы, дабы упросить научные объяснения, как он сам себе верил, как он верил своим словам: всё это говорило об обратном. И этой вере Дилана в чужие слова также противостоит его самая сильная черта – скеп-ти-цизм. Человека скептичнее Дилана, наверное, во всём мире не сыскать. Но, видимо, даже столь сильную его черту характера и мировоззрения может подвинуть... сумасбродный "мироходец"-шизик. Боже, блять, как же это тупо. ...       Но он очень уверенно обо всём этом говорил и объяснял, приводя вполне логичные и складные доводы. Даже в такое скептику Дилану трудно не поверить. Фу блять отбрось. Хуйню несёт твой "мироходец", он просто очень убедительный.       ...Убедительный. Да, точно. Дилан готов биться о стену головой, пока не разобьёт себе череп. Этот монолог, внутренняя диллема просто убивала его. Хотелось придушить себя подушкой.       —Господь, блять, Бог, зачем я его вообще заставил рот открыть на эту тему? —в Бога Дилан не верил и считал, что вера существует для тех, кто боится умереть. Он перевернулся со спины на живот, зарылся лицом в собственную подушку, пропахшей его шампунем, и взвыл в неё. Подушка немного заглушила этот пятисекудный крик души. Тот поднялся, сел на колени и устало уставился в стену. —Боже, бляха муха, упаси меня от этого ебанутого идиота. Каким образом эта дубина вообще сюда зачислился? Хотя-я... спорить не буду: выёбываться научными терминами он умеет.       Прокручивая монолог Ло в голове, все эти сначала научные объяснения, а потом в пятьсот раз упрощённые, чтобы Дилану было понятно, что он блять несёт. То, как он всё это дерьмо, что выглядело, как бред психа, связал между собой, что ни слова опровергающее сказать нельзя, реально создало впечатление у Дилана, что Ло вовсе не хуйню несёт наспех придуманную, лишь бы отстали, а ясно понимает, о чём говорит. Создало впечатление о Лололошке, как о очень умном человеке. Дилан действительно начал считать Ло умным с ясным разумом.       Хотя маленькая пиявка, которая извивалась в агонии и повторяла: "Да псих этот Лололошка!" всё ещё сидела внутри Дилана и постоянно давала о себе знать.

***

А Лололошка, тем временем, дошёл-таки до Престона.       Странно было то, что сколько Ло бы ни стучал, ответа не было. Зато стоило дёрнуть за ручку входной двери, – изначально с целью привлечь внимание, – как дверь приоткрылась. Ло зашёл внутрь, позвал единственного жильца блока. Ответа не последовало.       В главной комнате стерильно чисто: стол сверкает в вечернем свете, будто его только протрёли. Вымытая посуда стоит на столешнице в подставке, сушится. Дверь в спальню Престона была приоткрыта. И Ло направился туда. ... Престон просто заснул лицом в законченной картине.       Лололошка хихикнул, завидев спящего Престона за мольбертом с палитрой в руках. Вокруг него восседали краски, другие его картины, кисточки и прочие художественные пренадлежности. Ло подошёл к нему со спины, аккуратно отодвинул голову на себя, прислоняя чужой затылок к своему торсу, и уставился в то, что Престон рисовал. Это пейзаж. Пейзаж огромного цветочного поля с двумя людьми вблизь к линии горизонта. Один человек был в красном со светлой макушкой, второй укутан в голубой шарф: Лололошка легко догадался, кого Престон изобразил. И закатное небо с ярко-красным солнцем. Только было в этой картине одно "но": небо рассекали чёрные небрежные трещины. Видимо, так Престон символизировал карикатурность и симуляцию этого пейзажа. Что весь сюжет картины – нереален.

Да вот только причём здесь Ло с Престоном? Престон считает, что всё вокруг – нереально?

      Ло достаёт телефон и фотографирует эту картину. Он обязательно с этим подойдёт утром к Престону. А вообще по хорошему его бы переложить на кровать. Убрав телефон, Ло подхватил его на руки и положил на спину на мягком ложе. Перед тем, как уйти, он остановился, чтобы рассмотреть картину получше, и заметил в подставке на мольберте листок. И вытащил его. На листке беглым почерком был выведен набор случаный букв и цифр. Выглядит, как шифр. Лололошка старался вникнуть в запись на листке, но ничего дельного, чтобы это могло значить, в голову не приходило. Он сложил лист и бросил его под чехол телефона: мало ли пригодится как?       —Сладкий снов, Престон. —вбросил Ло напоследок, прежде чем выйти из комнаты, а затем из блока, не забыв выключить свет, дабы сон того не тревожился. И всё-таки записка Ло покоя не давала.       Делать было всё равно особо нечего: уже поздно, чтобы расхаживать по общежитию, а потому тот вернулся к себе в блок и начал носиться по кухне, готовя ужин себе и тартар Дилану. В какой-то момент приготовления тартара, пока еда Ло грелась в микроволновке, Дилан выплелся из комнаты за чашкой кофе. Засыпая растворимый порошок и тонну сахара в чашку, Дилан попутно посматривал на Ло, а конкретно на то, что он делает: руки ловко управлялись с нарезанием мяса на мелкие ломтики, следом принимаясь за лук. Нож Ло вертел в руках, как пожелает. Буквально. Дилан пару раз наблюдал, как Ло, думая, что приготовить, всячески вертел в руке кухонный нож, подкидывал, прокручивал на пальце, словно баскетбольный мяч.       Через время Дилан, сидя уже на кровати за ноутбуком и потягивая кофе, перед ним поставили тарелку с говяжьим тартаром. Ло сел на свою кровать, приступая раньше соседа к еде, поедая мясное рагу. Пахнет оно, кстати, потрясно. Дилан приступил к своему ужину, почувствовав, как за долю секунды во рту скопилась слюна. Лололошка быстро смёл свою еду, даже почти не прожёвывая мясо и овощи. Он даже особо вкуса не почувствовал, либо не обратил внимание. Дилан же, напротив, ел долго, наслаждаясь тартаром, даже по началу мыча от удовольствия.       —Чел, я хочу тебе руки расцеловать, серьёзно. —признался Дилан, скорее в шутку. Ло удивлённо оторвался от телефона, в котором активно переписывался с кем-то. —То, как обалденно ты готовишь – незаконно. Невозможно так вкусно готовить сранное мясо с перепелинным яйцом. Лололошка поджал губы, бледные щёки чуть покрылись розовиной, если не вглядываться даже не увидишь. Смутился мальчик. Он поднялся, забрал пустые тарелки и метнулся до кухни, оставив посуду в раковине.       Вернувшись в комнату, он вернулся к активному переписыванию с подругой. В целом, даже после этого разговора с Диланом внутри как и было пусто да глухо, так и осталось. Ноль эмоций. Вообще особо никакой эмоциональной реакции на то, что Дилан выпотрошил его. Не буквально, конечно, но равносильно этому. Но, вроде как, у Дилана больше не возникало вопросов...       —Лололошка. —позвал Дилан. —Слушай... а тебе как вообще. Без памяти-то?

... Стоило только сказать.

      —Как видишь, жив-здоров. —пожал плечами Ло, переводя взгляд на лежащего на спине соседа. —Конечно, у меня очень много вопросов насчёт моего прошлого, но засчёт снов я всё-таки что-то помню. Думаю, займусь своей памятью позже.       —Пиздец, чувак. —выдохнул Дилан, поднимаясь. —Это... блять. —начал он ругаться. Ло в лице не менялся: полное спокойствие и каплю серьёзности. На ругань соседа он не реагировал. —Я бы с ума полетел скорее всего, ничего не помня.       —Ты считаешь, что я уже. —подметил Ло совершенно бесстрастно и спокойно. Даже слишком спокойно. —Что я сумашедший. Дилан медленно повернул голову к соседу, ошарашенно на него глядя.       —Что блять? —вновь ругнулся Дилан. —Вы че, "мироходцы", мысли читаете?       —Боги, нет. —вздохнул Ло. —Догадался. Дилан обречённо выдохнул. Догадался он. Ну охуеть теперь.       —Ты это... прости меня за то, что залез в твой телефон. —начал Дилан. —Я не должен был читать твои заметки. Это... аморально и всё такое. —с последним высказыванием он покрутил рукой, закатив глаза.       —Ничего. Всё хорошо. —ответил Ло. Он отложил телефон и продолжил. —Знаешь. После этого разговора у меня ощущение, что мне душу вырвали. —пустота внутри стала глушить ещё больше, а из головы ушли все мысли. Именно это Ло назвал "вырвали душу". —Будто меня выпотрошили.       —Это нормально. —заверил Дилан, поворачиваясь всем телом к соседу и свесив ноги с кровати. —Такое чувство и должно возникать после подобного. Обычно хобби или сон помогает от этого избавиться, ну, если тебя это беспокоит.       —Хобби? —переспросил Ло. Дилан аж удивился:       —Ну да... Это типо увлечение. Занятие, которое приносит тебе удовольствие.       —Я в грядках рыться люблю. Но ночью мне мало кто даст это делать. Дилан тихо рассмеялся, про себя сравнив Ло с ребёнком.       —Ты безнадёжен, чудик. —всё ещё улыбаясь сказал Дилан. Ло всё также бесстрастно смотрел на соседа, но чуть нахмурившись. Дилан посчитал это за "я обиделся". —Да ладно тебе, я ж стебусь. Не дуйся. Я это, что спросить хотел. Ты же к Престону ходил?       Дилан пересел на кровать к Ло. Тот повернулся к соседу и ответил на вопрос:       —Ага. А что?       —Может, он что-то интересное сказал?       —А что? —Ло игриво заулыбался. —Тоже хочешь мне помогать?       —Не начинай. Мне просто интересно. —отмахнулся Дилан, выкатив глаза. —Я и в половину не поверил, что ты сказал, но я уже хочу напиться до беспамятства.       —Вообще нет: он тупо уснул за мольбертом. Я переложил его на кровать и, перед как уйти, заметил на подставке мольберта бумажку с шифром. —Ло вытащил из под чехла сложенную записку и отдал Дилану. Тот её разложил и, выгнув в непонимании брови, стал вглядываться в текст. —А ещё странным была картина, что он рисовал. Я даже сфоткал, сейчас покажу. Ло открыл галерею в телефоне и последнюю фотографию с картиной Престона. Дилан взял телефон в руки и пялился по очереди то на фото, то в записку. И переполнялся непониманием.       —Жесть. —наконец он выдохнул, отдавая Ло телефон. —Я попытаюсь расшифровать эту бумажку. И... —Дилана как кипятком ошпарило. Он о самом главном забыл спросить! —Точно! Ло, я правильно понял, что тут не только и люди и здания, но и воспоминания пропадают?       —Да. —кивнул Ло. —Не веришь – могу отвести тебя к Престону.       —Ло, я не о том. Все, кто тебе как либо помогал либо просто что-то да знал, теряют воспоминания, как Престон; уходят, как Шэрон и вовсе исчезают, как Тайлер. —Дилан сжал листок меж пальцев, портя его. Повернул голову к соседу. —Ты же понимаешь, что я могу стать следующим? Лололошка напрягся:       —Понимаю. —согласился он. —И всё-таки ты сам полез ко мне с распросами.       —Ага. Добровольно себе смертный приговор подписал. —отшутился Дилан. Ло на эту шутку даже глазом не повёл, всё также напряжённо смотря на соседа. От этого Дилану стало чуть неловко. —Я попробую расшифровать записку. Если я тебе до завтрашнего утра ничего не скажу – мне, скорее всего, стёрли каким-то образом память. И это... —Ло хмыкнул, заинтересовавшись. —Постарайся больше не вести дневник в телефоне. —Дилан захихикал. —Ты же не тринадцатилетняя девочка? Необязательно записывать все свои мысли. —Ло нахмурился. —Тем более доступ к ним есть не только у меня.       Дилан встал с чужой кровати и направился к компьютеру, размышляя над шифром. Ло расслабил брови благодарно смотрел ему в спину: он согласился ему помогать! От этого в груди разлилось нечто тёплое. Лололошка не один, ему готовы помогать.