Лады у воды

Старейшие всегда говорили, что ходить в лес одному глупо и опасно. Слишком легко потеряться или столкнуться со стаей диких животных. Однако, некоторым неодобрительные взгляды не мешали перекинуть через плечо колчан и скрыться за деревьями гибискуса, что отделяли небольшое поселение от диких территорий. Минхо привык быть один - дома, в трапезной, на уроках, даже сейчас, ступая босиком по свежей траве, парень не ощущал дикой потребности в компании. Было ли это опрометчиво - возможно, но такова была жизнь первенца стаи. С детства Минхо получал много внимания старейшин, которые оценивали его потенциальные таланты и работу, которую юный волк мог на себя взять. До его взросления рядом постоянно находилась сиделка или наставник, ступающие за своим будущим вождём по пятам. Сейчас Минхо даже тяжело представить, чтобы его не отпускали дальше собственного шатра куда-то помимо гольюна или библиотечной. Много времени прошло с тех пор, как его называли будущей опорой стаи и перспективным лидером. Так что даже его вылазки в лес отдельно от охоты никому не были интересны. Хоть на большие выходки за мясом Минхо не брали, он любил побегать за кроликами, заставляя внутреннего зверя радостно вилять хвостом. Он старался не заходить слишком далеко, но просыпающаяся после зимы природа манила своим запахом всё дальше от неприятных домашних воспоминаний. Погревшись на солнышке и поймав пару хвостатых, Минхо решил немного прогуляться по полянке, на которой позже они будут собирать сочнейшую малину для зимних закруток. К этому моменту босые ноги были украшены мазками глины и прогревшейся земли, где-то прилипли листья дуба. Хлопковый костюм тоже теперь был украшен несколькими полосами тёмно-серого цвета, которые потом нужно будет отстирывать после заката в реке, чтобы не окрасить исходную ткань.  Высокие деревья отгораживали парня от внешнего мира, позволяя наслаждаться только щебетанием ранних птиц и треском веток под ногами. Заприметив ещё одну пару уже посеревших ушей, Минхо остановился. В целом, его план по охоте был выполнен, но внутри затрепетало от мыслей о большей добыче - эта часть его дикой природы никогда не вызывала положительных чувств, но идти против почти мгновенно удлинившихся клыков и  звериного желания было тяжко. Сняв с плеча лук, Минхо начал примерять удачную траекторию для выстрела: судя по медленным движениям, его ещё не заметили, значит надо действовать осторожно и не подходя ближе. Тетива натянулась под костенной стрелой, что через пару мгновений разрезала воздух. Ухо было задето, но вместо привычного кроличьего фырчания поляну настиг мерзкий визг. Охотник уже был на пути к предположительно раненому животному, когда с противоположного конца, в глубине рощицы, послышалось новое звучание. Более дикое и угрожающее. Но отступать было нельзя - заговоренные стрелы оставлять в лесу было опасно, да и с судьбой подстреленного зайца надо было покончить. Только помимо пытавшегося вырвать раненое ухо из захвата, на земле лежал маленький вепрь и истошно звал на помощь.  – Тише, давай мы не будем кричать, иначе придут твои старшие и я не смогу помочь, - вытащив стрелу из ствола дерева прямо вместе с висящим ушастым, Минхо пытался придумать дальнейшие действия, но времени не было. Он почти видел очертания взрослого вепря, который приближался на перемалывающих корни деревьев копытах прямо на него. “Глупый, глупый волк! Вот надо было тебе захотеть поживиться добычей, чтобы теперь нужно было бороться уже за свою сохранность?” Не потрудившись даже снять со стрелы бедного кроля, Минхо побежал наутёк от надвигающегося зверя. Как бы он ни был уверен в своих навыках, сейчас преимущество было явно не на его стороне. Мимолётная мысль обратиться волком и убежать казалась здравой, если бы парень не ощущал бурлящую внутри жажду крови - если он даст волю волку, он скорее вступит в бой и обречёт их обоих на гибель.  “Надо добежать до ручья и скрыться в роще, там он потеряет мой запах и…” Острая боль прервала мысли, а провалившаяся в вырытую кем-то ранее норку нога заставила упасть прямо на мощные корни деревьев. Была ли это ловушка его соплеменников или подкопка к жилищам мышей понять было сложно и вовсе не обязательно. Стоило попытаться вытащить провалившуюся по щиколотку стопу, как лицо скривилось от новой волны боли - корни царапали кожу и рвали мозоли, а особо острый край сломанного дерева начал покрываться слоем пролившийся крови. Вызволить раненную конечность по итогу удалось, только вот Минхо потерял время и способность быстро передвигаться, а до нужного ручья оставалось ещё порядка 120 шагов. Он не успеет. Надеясь не до конца опростоволоситься перед верной смертью, Минхо встал, опершись на лук. Стрелять было бесполезно, отчего собственная участь казалась слишком отвратительно печальной. Не так он собирался закончить этот солнечный день.  – Надеюсь ты будешь рад, что отомстил за своего детёныша, - зверь приближался, заставляя землю дрожать.  Когда до погибели оставалось не больше десяти шагов, Минхо услышал издалека ещё один звук. Тоже животный, но более родной, отчего внутренний волк ответно зарычал. Выйдя из болезненного оцепенения, парень всё-таки вытянул стрелу из колчана, не желая просто смотреть на приближающуюся погибель. Даже если это глупо - он будет глупым храбрецом, что не отступал. Но этого не потребовалось. Мимо проскочили несколько волков, тут же бросаясь на вепря впереди. Два крупных и один поменьше, они кусали и рвали плоть, повалив зверя на земь. Тот пытался сопротивляться, но против слаженной стаи шансы были минимальные. Скоро сильные ноги с каменными копытами перестали шевелиться, возвращая в лес привычную тишину.  Минхо не знал, как ему быть - сначала он был готов выслушивать нотации от старших альф об безопастности, после которой его наверняка бы оставили тут разбираться с собственной раной самостоятельно. Но присмотревшись, стало очевидно, что от нападения дикого вепря его спасли не сородичи, а ворвавшиеся на земли стаи чужаки. Шёрстка была заметно светлее и имела серебристые полосы, в то время как у представителей востока, где и жил Минхо, окрасы всегда представляли собой палитру рыжего. Ситуация вновь становилась опасной, заставляя пальцы сильнее сжать оружие и приготовиться к атаке волков, что медленно переносили своё внимание на раненного парня неподалёку от места схватки. Но, к растерянности Минхо, чужаки не выглядели враждебно - почти не приближаясь, будто в ответ изучая незнакомца перед собой, принюхивались к запаху, наверняка пытаясь определить кто перед ними стоит, после чего подошли почти опасно близко, учтиво опуская морды.  Подобное поведение выбивало ещё больше, чем само появление чужаков. – Кто вы? Эти земли относятся к восточным стаям, а этот лес находится под защитой вожака Ли, - подал голос Минхо, будто ожидая от обратившихся немедленного ответа.  Красивый серый волк, что был меньше остальных, недовольно фыркнул и подорвался с места, исчезая где-то в зарослях папоротника. Остальные двое тоже перестали молча сидеть, явно обсуждая что-то между собой, после чего ещё один волк - с коричневым подшёрстком, неспешным шагом побрёл прочь, в сторону нейтральных полей. Оставшийся с Минхо наедине зверь был немного крупнее, его голубые глаза спокойно смотрели на собеседника, пока графитовая шерсть трепетала от весеннего воздуха. Он был слишком спокойным, будто мог точно сказать, что они с Минхо - не враги, хотя у второго находилось оружие в руках, а сам он мог одним прыжком приблизиться и разорвать человеку горло.  – Ты альфа стаи, верно? - Минхо понял это подсознательно, даже сам не понял до конца, как. Но вопрос сам вышел изо рта. Волк утвердительно фыркнул, а позже мотнул носом немного поодаль, будто призывая оглянуться.  – Предлагаешь мне повернуться к тебе спиной? Ну уж нет, - но вопреки собственным словам, парень немного отступил назад, сразу же напомнив себе о полученной ране. Боковым зрением он смог распознать вернувшегося первого волка, который нёс в зубах холщовый свёрток. Кинув его “вожаку”, он подбежал вплотную к старавшемуся поймать равновесие Минхо и подставил собственную голову в качестве поддержки.  – Зачем вы помогаете мне, вы не из моей стаи. – А разве только это имеет значение? - теперь вместо большого волка на поляне стоял мужчина, который натягивал на себя тунику поверх льняных штанов. Как и в дикой форме, глаза незнакомца сверкали синевой, которая контрастировала со светлыми вьющимися волосами. Запахнув одежду, он поднялся с земли и также двинулся к Минхо и мельтешашему вокруг товарищу, - Мы услышали крики вепря и хотели поохотиться, не зная что попутно сможем спасти кого-то от беды. Ходить в лес одному опасно - если ты здешний, то должен лучше нас знать о живущих тут хищниках.  – Всё было под контролем. Вепри обычно обитают в другой части леса. – Так нам надо было оставить тебя разбираться самому? - улыбка расплылась на грубом лице, демонстрируя природные ямочки. Минхо даже назвал бы этого чужака-альфу красивым, если бы они встретились в других обстоятельствах.   – Я не могу отрицать, что ты и твоя стая спасли мне жизнь. Я благодарен. Теперь вы можете продолжить свою охоту и не тратить своё время на одинокого меня. Минхо молился Богиням, чтобы этот назойливый альфа оставил его здесь и не донимал. Нога начинала пульсировать в месте разрыва кожи, предвещая долгий путь до общины. Но, вопреки предложению, голубоглазый незнакомец решил подойти ближе, окружая Минхо с обеих сторон. – Меня зовут Чан, я вожак кочевого племени с севера. Мы были в пути последние десять лун и хотели бы остановиться в этом лесу на неопределённое время. Если для этого необходимо встретиться с альфой местного племени, не мог бы ты сопроводить меня к нему? - голос, которым говорил назвавшийся Чан, пробирал до мурашек. Минхо слыхал ранее про север и их самобытную культуру, но никогда не был знаком с кем-то помимо соседних поселений, с кем они водили торговлю травами и шкурами. Хотелось повредничать и отказаться, желая не заблудиться в бесконечных опушках, но совесть не давала. Всё-таки эти северяне спасли его, так что отвести к отцу для официального знакомства - не такая большая цена в уплату на собственную жизнь. – Хорошо, Чан, я отведу тебя. Но другим членам твоей стаи не разрешается сопровождать тебя и выискивать дорогу.  Всё ещё обращённый волк притих, что-то лая под себя, явно протестуя.  – Хорошо, я понимаю. Чонин, - спокойный взгляд поймал младшего волка за шкирку, - тебе нужно догнать Чанбина и дойти до стаи. Я вернусь после переговоров. Давай. Видимо, спорить со своим альфой на севере не было наказуемым, поэтому, как узнал Минхо, Чонин ещё несколько кругов громко о чём-то фырчал, пока не отправился вслед товарищу. – Чтож, пойдём. – Постой, твоя нога, - Чан махнул в сторону присобранной ступни, - Надо промыть хотя бы. Да и ступать на неё нежелательно. Давай я помогу?  Забота незнакомца была странной и какой-то неправильной. Поэтому Минхо предположил, что Чан не хочет добираться до их стаи слишком долго из-за хромого провожатого, но сделать с этим ничего не мог.  – До ближайшей реки далековато будет, да и это удлинит нам дорогу. У меня есть необходимые настои для подобных случаев дома. – Позволь хотя бы донести тебя, в таком случае. Я не смогу смотреть, как ты страдаешь от боли. – Но мы едва знакомы, это будет странно… Чан! - не успел Минхо договорить, как его подняли на руки, заставляя вцепиться в колчан и чужую накидку, - Это неприлично! – Тогда считай, что я необразованный мужлан, который не может позволить издеваться над такими красивыми лодыжками. Веди меня, - В отличии от улыбки и шутливых слов, в глазах Чана была сталь, которую Минхо мог сравнить с великими ледниками, о которых он читал в преданиях путешественников. Несмотря на бледную кожу, от альфы исходило тепло, в котором было комфортно находиться. Его окружило запахом соли и чего-то сладкого, напоминавшее их горную смородину, но более насыщенное. Альфа пах на удивление спокойно, не пытаясь заявить о своём присутствии или произвести впечатление, что подкупало. Поэтому Минхо позволил себе не спорить, концом лука указывая нужное направление.  **** Путь к общине быть не сложен, но требовал определённой внимательности. Два поворота налево, три направо, пройти сквозь аллею кедров и выйти к главному ориентиру - кустам гибискуса, что тянулись полосой вдоль леса, отгоняя диких зверей своим запахом. Их стая была небольшой, всего десять жилых шатров для небольших семейств, открытая кухня и пара сараев, которые переделали под лекарскую и хранилище припасов. Восточные земли отличались хорошей погодой и щедрыми дарами природы, поэтому жители территорий могли позволить себе круглый год жить на открытом воздухе без страха потерять урожай от обильных вьюг или засух. Поля, на которых росла пшеница и мандариновые деревья простирались до самых гор, где начинались дикие владения духов, а с другой стороны лес соседствующей стаи. Чану было даже не обязательно сообщать о своём прибытии, если бы они выбрали участной нейтральных лесов, где часто останавливались и другие кочевые стаи, но такой настрой производил впечатление - на уроках истории и политики отец нередко говорил о важности налаживания связей даже с дальними стаями, о чём Минхо вспомнил, пока его несли домой.  Солнце спускалось с зенита, принося на землю приятную прохладу. Скоро вся стая вернётся с труда в надежде чего-то более съестное, чем просо с тушёными овощами. Около полудня Минхо слышал стандартные для их охотников команды в глубине леса, так что тоже верил в их сноровку и способность принести что-то весомее, чем его скромная добыча, которой прокормить можно будет разве что щенков.  – Теперь просто идём прямо, пока не встретим патрульного, - сообщил Минхо, когда какое-то время они шли по небольшой тропке, что соединяла лес и общину.  Они почти не разговаривали по пути, который был не близкий - около шестиста шагов. Минхо поведал, что являлся сыном вожака, скрывая за этим некие свои призрачные привилегии. Про стаю старался лишнего не болтать, только упомянул границы и то, что никогда ранее не встречал волков с севера.  Чан был немногим разговорчивее, объясняя, что не так много стай решается на путешествие в другие земли из-за суеверий и образа, который лежит на северянах. Это было отчасти правдой - в книгах старейшин Минхо читал, что волки оттуда часто игнорируют свою человеческую сущность и годами могут не обращаться. А суровые снега и низкие температуры заставляют каждый день бороться за выживание,  иногда даже выбирая между членами стаи, кому суждено было выжить, а кому - нет. Так что встретив вполне себе добродушного Чана представление и правда не совпало, о чём Минхо не постеснялся сказать.  – Мой пра-пра и правда рассказывал мне подобные былины и предках, но сейчас всё потихоньку меняется. Мы стали принимать свой человеческий облик и вместе с ним пришли и новые знания, которые помогают нам жить в комфорте круглый год. Сейчас многие, как и я со своими товарищами, устраивают небольшие походы для знакомств и того, чтобы развеять подобные мифы о нас. – Благородная цель у тебя, но не думаю, что восточные горные племена лучший вариант, чтобы начать, - с каждым новым словом Чана казалось, что парень на его руках всё больше мрачнел. Все пламенные речи и надежда, с которой северянин рассказывал о своей цели изменить отношение к родной земле будто каждый раз дергали за и так больную ногу. В голове всплывали ежегодные обряды, в которых не виделось никакого смысла, но под напором старших их продолжали заучивать с раннего возраста. Да даже далеко ходить не пришлось бы, чтобы привести пример закостенелости и приверженности старым поверьям - он сам был одной большой тенью своего племени, просто потому что родился неудобным собственной семье. Когда раскинутое в низине поселение перестало быть размытыми пятнами, путь им преградил одетый в тренировочную защиту бета. Сначала он даже потянулся рукой к колчану, что висел на плече, но разглядев в одном из прибывших знакомое лицо, повременил. – Минхо, почему ты являешься в деревню на закате, да ещё и с незнакомым человеком? - говорил он неохотно, будто присутствие члена собственной стаи не помогало. Если не наоборот.  – Мун-щи, это Чан, представитель северной стаи, которая расположилась в нейтральной местности нашего леса. Он решил лично познакомиться с нашим вожаком и возможно обменяться полезной информацией, - стараясь говорить как можно медленнее, Минхо избегал мрачного взгляда, от которого хотелось скрыться. Чан, будто почувствовав дискомфорт своего провожатого, только сильнее прижал к себе стройное тело, инстинктивно защищая.  – Разве северяне не используют только звериный облик? - страж с подозрением оглядывал Чана.  – Да, я тоже слышал эти рассказы, но как видишь, не все племена стоят на месте. Так что, будь так любезен, пропусти нас.  – Я не могу этого сделать. Весь опыт старейшин, на который мы опираемся, просит нас остерегаться выходцев с севера. Атмосфера постепенно накалялась. Стражник Мун вновь положил руку на лук, будто ожидая нападения, на что Минхо только закатил глаза. Он хотел бы выставить свой статус сына альфы стаи как причину, но понимал, что закостенелый разум беты одной фразой сможет вернуть себе более выгодную позицию. Он правда хотел помочь Чану, но чувствовал себя беспомощным.  – Я извиняюсь, но вы ведь видите меня, не в волчьей форме и совершенно разумным, - в разговор решил вступить и сам Чан, которому слушать все предыдущие речи было неприятно, но ожидаемо, - Я пришёл один, без стаи и без каких-либо враждебных целей. Это и в ваших интересах - расширять дружественные связи с другими волками. Ну, и если Вашему вожаку это не интересно, то позвольте хотя бы проводить Минхо до его дома или лазарета. Тут Мун будто только обратил своё внимание на испачканную кровью штанину и не самый живописный вид открытой раны. Пускать чужих в деревню всё ещё казалось плохой идеей, но самолично помогать Минхо хотелось ещё меньше, отчего мужчина недовольно цокнув всё таки продолжил свой патруль, даже не попрощавшись. – Отделались малой кровью, ступай немного левее, там будет самый короткий путь. Поселение и правда оказалось небольшим. Пройдя несколько жилых шатров, они очутились на небольшой площади, где уже собирали кострище для ужина. Щенки помогали своим папам носить дрова и воду, пока часть омег рубила мясо на мелкие кусочки, втирая в них древесную кору и перетертые травы для аромата Небольшая группа мужчин покоренастей обосновалась чуть поодаль, обливаясь водой из ковшей, пытаясь освежиться после целого дня в поле. – Минхо! Я уже хотел идти в лес за тобой, - к гостям подбежал молодой парень, на вид ровесник. Он был одет в похожую на Минхо простую одежду с небольшой вышивкой на манжетах , что пестрила на угольном цвете его костюма. – Извини, сегодня всё пошло немного не по плану, - Чан впервые за день смог увидеть, как человек в его руках улыбается, указывая на собственную ногу, - поможешь мне дойти до моей комнаты, Сынмин? – Конечно, горе ты моё, давай, - тут же протянув руки, Сынмин помог другу оказаться ногами на твердой земле. Было довольно неприятно, но ещё больше пользоваться добротой северянина было бы слишком. – Минхо.  Строгий голос заставил двух друзей тут же умолкнуть и опустить взгляды в пол. Чан с неким недоумением наблюдал, как парни повернулись на голос в послушанческом поклоне, каких он не видел уже многие годы.  Перед ними стоял мужчина. Его острые черты лица напоминали Минхо, но были покрыты слоем возраста и тяжелой работы. Альфа стаи - тут же понял Чан по подавляющему аромату перца, что стал распространяться вокруг. Он выглядел просто - свободные штаны, рубаха и стеганый жилет. Полы его одеяния были украшены древними узорами, которые хранились в старинных преданиях или передавались вместе с умением вышивать из рук в руки. От альфы исходила сила, но она была неприятно-холодной даже для закаленного тела чужака. – Отец, я привёл к тебе гостя… – Я твоего слова не просил, - прервав речь поднявшегося Минхо, вожак начал вглядываться в незнакомца, который теперь смотрел в ответ уже не так доброжелательно. Его ледяные глаза сверкали при свете костра, делая их ещё светлее, - Тц, северянин. Нейтральные земли таковыми остаются для всех, однако в моём домы Вы - нежеланный гость. Прошу Вас уйти.  Говорил всё это мужчина с таким лицом, будто наступил в протёкшие отходы хлева. Хоть Чан и не рассчитывал на радушный приём, но подобное отношение было слишком прямолинейным. – Радушный у Вас приём, ничего не скажешь. Я надеялся заручиться новыми союзниками и поделиться знаниями о соседствующих землях, но если Вашу стаю это не интересует - хорошо. Однако невежливо сразу же прогонять человека, который помог Вашему сыну добраться до дома с раной, не считаете? – Вы - молодые волки, всё рвётесь куда-то подальше от дома, ищете новые впечатления. Но как это поможет Вашей душе, когда предстанешь перед Богиней на смертном одре? Надо заботиться о старших и не навлекать на себя беду, а если она всё-таки пришла, - тут взгляд мужчины поднялся, останавливаясь на Минхо, - если она пришла, то остаётся только замаливать грехи и надеяться на прощение.  – Считаете собственного сына бедой? Да что Вы за человек?! – Если уж ты вожак, то должен был знать поверья. Если, конечно, северные варвары ещё почитают Богинь. В них говориться о дурных знамениях, которые приходят в стаю за грехи. Они могут быть безобидны сами по себе, потому что надо остерегаться не их, а то, что будет после. И одно из них - рождение проклятого дитя, которому не суждено найти своё место. Вспоминая тексты, о которых шла речь, Чан невольно напрягся. Несмотря на все изменения, на севере продолжали почитать старые традиции и язычество, поэтому одной из его обязательных уроков всегда была Вера. И там правда говорилось о нашествии бед после… – Рождённое дитя должно будет представиться гаммой, самым редким полом на земле, который превзошёл эволюцию.  – Он ничего не превзошёл, а надругался над ней. Я не знаю, где я оступился в жизни, что меня решили наказать подобным дитя. Поэтому, северянин, не лезь со своими идеями в нашу обособленную жизнь, и может кара тебя не настигнет.