Лады у воды

Сам того не заметив, Минхо перезнакомился почти с каждым членом небольшой северной стаи. Казавшиеся поначалу грозными, альфы с радостью приняли его как своего, приглашая вместе выбираться на охоту, чтобы “наш бедный вожак больше не бросался спасать одиноких симпатичных лучников” - такие комментарии заставляли скулы наливаться румянцем, в то время как пальцы ног закапывались во влажную от росы землю. Сам же Чан только покрикивал на товарищей, пытаясь скрыть собственное смущение, которое иногда выдавал появляющийся запах. Убитого в день знакомства вепря, как оказалось, принесли в их раскинутый на ромашковой поляне лагерь и разделали в туже ночь, пуская большую часть мяса на соленья. Шкуру же отдали их лекарю, одному из двух омег-кочевников, Джисону, что принялся с удовольствием очищать толстую кожу от сальных отложений и грязи. – Если сделать отвар на шкурках хищников, это хорошо помогает улучшить дух  и связь со зверем, так что я стараюсь давать по плошке подобного хотя бы раз в неделю. Добавляю клюкву и перетёртый щавель, хоть на вкус не шедевр, зато мои парни всегда полны энергии и наш поход идёт согласно плану, - на вид не примечательный парень с большим энтузиазмом делился опытами приготовления отваров и сушки определённых трав, передвигаясь по своему не большому шатру. Длинная коса вилась следом за своим хозяином, поблёскивая на свету серебряными прядями. Об их происхождении Минхо не решался спрашивать, боясь вскрыть неприятную рану, а тревожить Джисона, который отвечал за лагерь в отсутствие вожака , не хотелось. За пару дней восточный волк слишком прикипел к бойкому омеге. Другие жители лагеря также радушно приняли Минхо в свой круг, как и Чан с Джисоном - через несколько дней у него уже появилось собственное место у костра на ужин, когда вся стая собиралась перед отдыхом, чтобы поделиться новыми историями о дне и обсудить перспективы их дальнейшего путешествия. Уставшая от переправы через скалистые ущелья, что разделяли земли востока и запада, стая не торопилась вновь водрузить на спины мешки с провизией и проложить путь домой. Они наслаждались красотой приютившего их леса, совершали небольшие выходки для нанесения крупных троп на карту, а также охотились, превращая каждую вечернюю трапезу в гастрономическую диковинку. Однажды, когда костёр уже начал потихоньку тлеть, а плошки были сложены на помывку, Чанбин - верный товарищ и советчик Чана - поборов длительное любопытство спросил: – Минхо, неужели твоя стая не беспокоится, что ты проводишь с нами каждый закат? Я сам-то с большим удовольствием слушаю твои истории здешних мест, но не хотелось бы навлечь на себя не милостыню у ближайшей стаи. – Чанбин, - тут же вступил в разговор вожак, - Минхо наш гость, и ты ставишь меня в неудобное положение, будто ему тут не рады. – Не стоит Чан, я понимаю ваше возможное негодование, - положив свободную от чашки с шмелёной водой руку на колено альфы, успокаивая того, Минхо с грустной улыбкой повернулся к костру, - Ты прав, возможно это странно. Но уверяю, если причина вопроса кроется исключительно в вашей безопастности - оно того не стоит. Никто не пойдёт искать меня, пока я выполняю свою работу в стае и остаюсь полезен. Остальная часть моей жизни никому не интересна. Спрашивать о причинах подобному никто не стал, ощущая напряжение, что царило вокруг их гостя. Он так и просидел молчком до конца сборища, почти не вслушиваясь в возовновившуюся беседу. Как бы он сам себя не убеждал, вопрос Чанбина заставил хорошенько задуматься. – Минхо, давай я провожу тебя домой, - из собственного разума вывело тёплое прикосновение. Парень и не заметил, что всё это время продолжал держать свою руку на Чане, увеличивая давление. Сейчас же его руку в ответ сжимал сам Чан, что обеспокоено смотрел на нового друга, - Пожалуйста, не думай об этом слишком много. Парни давно не общались с кем-то не из нашей стаи и немного одичали. Ладонь альфы была больше, приятно поглаживая немного продрогшие пальцы. Это ощущалось приятно, как то, к чему Минхо мог бы привыкнуть. Но не должен. **** Погода радовала обильным солнцем и тихими лунами, что делали работу ещё более долгой и почти ненавистной. Сегодня Минхо должен был принести в общину несколько пучков трав для будущих молений, а также проверить грядки с корнеплодами, что вот-вот должны дозреть. Солнце заставляло кожу покрыться испариной под туникой, пока Минхо бродил по лесу с корзинкой разных растений. Ему осталось совсем немного - Сынмин очень просил добыть корень ежовика и листья ранней смородины, до которых было необходимо перебраться через небольшую речку и дойти до звериных пещер. Обычно этот путь не вызывал досадных вздохов и желания отправить друга самостоятельно добывать ингредиенты для сомнительных лекарств, но постоянные походы в стаю северян сделали своё дело - ноги Минхо сильно огрубели и пульсировали от попыток снять усталость компрессами, а поздние возвращения домой превратили бодрого гамму в нечто очень сонное и ворчливое. Лес услужливо помогал поднять состояние до хотя бы стабильного, подсылая в попутчики игривых белок и стрекоз, чьи крылья отражались от солнечных лучей. Перебравшись через воду, Минхо молчаливо пообещал себе сделать на обратном пути привал и отдохнуть. Сезон ещё не наступил, так что пришлось побродить в поисках хороших стеблей - некоторые кусты до сих пор будто не отошли от зимней спячки, пряча яркую краску своих плодов. Но по итогу весь список был собран, корзина ломилась душистыми травами, а Минхо уже мечтал окунуться в прозрачную воду. Даже не удосужившись перебраться обратно на ближний к дому берег, гамма принялся развязывать узелки на тунике и брюках, складывая их недалеко от покрытого мхом участка, на котором потому будет приятно лежать и сохнуть. Ещё не прогретая летним солнцем вода приятно охлаждала разгорячённое тело. Течение заставляло рыб врезаться в ступни, пока Минхо в головой нырял под воду. Отменным пловцом он не был, всегда уступая в рыбалке своим младшим товарищам, но любил вот так изредка ополоснуться в одиночестве. Вдоволь накупавшись, парень решил выбраться из речного потока и обсохнуть перед тем, как отправиться домой. Времени до заката было достаточно, чтобы позволить себе небольшой отдых. Только вот ву оставленной корзинки на берегу не оказалось аккуратно сложенных одеяний. – Какого Стрибога происходит? - вокруг царила тишина. Никто не забирается так глубоко в лес без надобности, отчего волк внутри уже предупреждающе порыкивал. В тени деревьев послышался треск. – Кто здесь? Ответа не последовало, но листва сообщала о неизвестном, что продолжал передвигаться. – Покажись, если ты не трус! Я ничего дурного не делал, чтобы ты так насмехался. Протяжный, но тихий вой, а затем показавшаяся серебристая голова с интересом уставилась на Минхо. – Чан? Что ты тут делаешь? - увидев странное выражение морды у волка, Минхо вспомнил, что стоял совсем голый на виду слабо знакомого альфы, - Где моя одежда?! Это ведь твоя работа! Выпрыгнув на траву, волк быстро оказался совсем рядом, весело порыкивая и виляя хвостом. Изо рта торчал кусок ткани, подозрительно схожий с рукавом кофты, что была на Минхо сегодня утром. Альфу явно забавляло смущение гаммы и то, как его тело покрывалось румянцем от щёк до самых ключиц, заходя на плоскую грудь. Минхо обычно было не так легко смутить, но взгляд Чана, который тот не отводил, заставлял стыдливо кусать щёки при мыслях, которые в голове возникали. Они резвились некоторые время, устроив ленивые догонялки, где у Чана было явное преимущество в виде сильных звериных лап. Но постепенно становилось прохладно, остуженная водой кожа покрылась мурашками, вынуждая Минхо растирать предплечья в попытках не замёрзнуть. Заметив этот жест, северный волк тут же перестал убегать, обращая на себя внимание лаем. – Что такое? Тебе больше не интересно издеваться надо мной? Украл и спрятал мою одежду, а теперь что? - Присев на пригретой солнцем траве, Минхо потянулся рукой к мокрому носу, постепенно зарываясь пальцами в густую шерсть, - И как тебе не жарко бегать волком по нашим краям, тут же намного теплее чем на Севере. Толстый волос впитал остатки влаги на коже, а большой и тёплый зверь под боком помог моментально отогреться. Но момент продлился не долго - Чан закопошился, пытаясь смахнуть с боку небольшой мешок, что был перекинут через шею, Когда вещь оказалась на земле, альфа подкинул её в сторону сидящего Минхо, который под наблюдением взял её в руки и распустил завязки. Внутри лежала просторная рубаха цвета замерзшего озера и пара брюк. Последние волк схватил зубами и молчаливо отвернулся. Намекать Минхо, что будет дальше, было не обязательно. Он также поспешно сменил положение, решив воспользоваться вещью в его руках. Рубаха была ему велика, доходя до середины бедра и свисая с плеч, открывая взор на украшенные хной ноги - традиционные для здешних мест способы запечатлеть на теле заговоры или мольбы к Богиням. – Не знал, что вы также используете татуировки, - человеческий голос Чана было намного приятнее слышать, чем звериное тявканье. Тот стоял в одних брюках, рассматривая покрытое узорами бедро. – Татуировки? Ты о чём - это молебные письмена, их наносят на себя как вечная дань или просьба Богиням. – Богини, Богини, мне кажется слишком многое в мире вы отдаёте им для решения. Неужели этот рисунок действительно может помочь? - хоть Чан говорил с явным пренебрежением, он знал, что северянин не обвиняет лично Минхо в инфантильности, скорее говоря про устои их стаи. За эти дни рассказов альфа часто хмурился на рассказы о ежегодных обрядах и обычаях, которые совершались для принесения жертвы и замаливания грехов. Он хотел разобраться в действенности таких поступков, но мог лишь слушать официальные регламенты из сказаний, так как Минхо и сам ни разу не был на подобных сборищах. Ему запрещалось находиться в деревне в такие моменты. – Извини, я знаю, что это не твои решения, - почувствовав напряжение гаммы, Чан тут же поспешил исправиться. Сократив расстояние, он подхватил Минхо под локти, заключая их в полуобъятия. Альфа, что сейчас стоял практически обнажённый, демонстрируя прекрасное тело и серые узоры на руках, что было на Севере показателем силы и прожитых боёв с дикими животными, опять погружал Минхо в плотное облако своего запаха. И рубашка на собственном теле, которая пропахла перечной солью, делала только хуже, вынуждая организм ответить собственным ароматом. У гамм всегда были сложные отношения с феромонами, потому что учиться их контролировать было необходимо с учётом партнёра и текущего главенствующего гормона, поэтому Минхо старался просто подавлять их, не привлекая к себе внимание. Но в последние дни это становилось делать всё сложнее, когда парень находился в окружении приятной компании, где никто не скрывал свои запахи. – Минхо… Твой запах, почему ты скрывал его от меня, - даже небольшого дуновения ветра хватило, чтобы Чан оказался в мятном поле. Он давно гадал, каким же может оказаться запах их нового друга, но реальность заставляла сильнее сжать тело в своих руках и сильнее вдохнуть аромат терпкой мяты, что смешивалась с его свежестью. – Тебе нравится? - в этот момент Минхо не думал о том, как отец учил его скрывать свой запах, или никогда не интересоваться у будущего партнёра мнения. Как в их стае он был одним из немногих, кого не принуждали ходить на уроки для альф или в омежьи кружки, потому что к общественным работам всё равно не допустили бы. Он уже смирился, что так и проживёт свою жизнь один, помогая своей семье из тени и будет доволен этим. Но сейчас, когда он увидел другую жизнь стаи, где все были равны, уважали Богов, но строили свою судьбу сами, без предрассудков, Минхо начал сомневаться. Он был бы рад называть назойливых альф своими друзьями, не чураться общаться с омегами и каждый вечер сидеть за одним столом с вожаком. Он был рад стоять сейчас в объятьях альфы с Севера и чувствовать себя в безопасности. – Минхо, позволь мне зайти немного дальше? И кто Минхо такой, чтобы впервые в жизни руководствоваться не долгом, а сердцем? **** – То есть как ты дал себя понюхать?! – Сынмин, прошу тебя, не кричи, - шепотом отдёрнул старший - Я пришёл к тебе за советом, а не чтобы вся стая узнала об этом. Время было позднее, когда Минхо понял, что не может уснуть и ему требуется обсудить с кем-то произошедшее. Вариантов было немного, поэтому вскоре Сынмин уже закрывал новую книгу и утянул друга на свою кровать. Он прекрасно видел перемены в Минхо, как тот стал пропадать вечерами, приходя после заката. Гамма стал не таким зажатым при старейшинах, и иногда по утрам можно было застать его за мечтательным взглядом на лес. Не нужно быть дураком, чтобы догадаться о причине таких изменений, тем более когда Минхо и сам периодически заговаривался, рассказывая младшему о северном народе и их причудах. Поэтому новость, что возможно Минхо питает симпатию с сероволосому вожаку с Севера не сильно удивили. Но вот дальнейшая история сегодняшнего дня заставила злорадно улыбаться и давиться морсом. – Мин, я только рад, если этот Чан будет достойным альфой, но не торопитесь ли? – Я и сам переживаю. Мы знакомы всего неделю, а он уже ведёт себя подобным образом. Что, если он просто хочет воспользоваться мной и уехать, оставив ни с чем? - гамма сидел в окружении подушек, прижимая одну к груди - впитавшийся в них запах ладана, помогал успокоиться. – Не думаю, что он так поступит. Вопрос, готов ли ты к последствиям? - увидев в глазах старшего вопрос, Сынмин только устало вздохнул, - Ты мне рассказал о случае на реке. Это очень похоже на один из обычаев староверов перед официальным началом ухаживаний, когда альфы крадут одежду своей пары, отдавая в обмен свою. Так они показывают свои намерения и готовность делиться последним с избранным партнёров. Тут бета мог наблюдать, как в голове своего друга закружились шестерёнки, помогая осознать сказанное. Минхо опустил голову, чтобы обработать поданную информацию без чужого надзора. – То есть он официально спросил у меня разрешение на ухаживания? – Точно сказать конечно не могу, но по твоим рассказам они почитают традиции. Так что вполне вероятно. К собственному удивлению, внутри от полученной информации горел пожар. Не привыкший к вниманию парень ощущал, как мурашки ползут по позвоночнику, выдавая волнение от сложившейся ситуации. “Чан думает, что я понял его намерения? А что, если я его разочаровал и он рассчитывал на что-то большее…” – Минхо, переставай думать, сейчас же. По крайней мере мы можем полагать, что ваши чувства взаимны, осталось понять, что делать с его отъездом и твоей жизнью в стае. Комната тут же будто лишилась кислорода. – Тут нечего думать, Мини - он уедет, я останусь тут. Конец. – Я уверен, раз он сделал первый шаг, то не собирается тебя просто так оставить. Вам точно нужно поговорить, И чем раньше - тем лучше. **** Ни на следующий день, ни через один, Минхо так и не решился заговорить о произошедшем. Он продолжал наведываться вечерами к костру, приносил угощения из леса, но стоило им с Чаном остаться наедине - то пытливо вглядывался в голубые глаза, то неловко отводил уже собственный взгляд. Но сказать ничего не мог. Слишком боялся услышать правду, которая оставит его ни с чем. Чан не был похож на легкомысленного человека, который не задумывается о собственных поступках, отчего ситуация становилась для Минхо ещё запутанней - альфа хочет предложить ему вступить в стаю, или заберёт с собой на Север, или всё-таки это просто развлечение для него… Каждый вариант пугал по своему, но найти правильный ответ в одиночку точно не вышло бы. Поэтому на третий день метаний Минхо решил, что сегодня же поговорит с Чаном. Он как раз заканчивал свои дела на день. Сегодня северяне решили устроить небольшой забег по горам, так что гамма хотел успеть к началу добраться до хребта, чтобы показать им красивые виды. – Минхо, Альфа Ли попросил зайти тебя к нему, - заглянув в мастерскую, один из омег передал указания и исчез. Отец никогда не питал особой любви к своему сыну, стараясь передавать свои наказы через других членов стаи, или вовсе не утруждая себя подобным. Поэтому стоя перед главным шатром, в котором происходили общие собрания и обряды, Минхо чувствовал себя будто в ловушке. Но ослушаться Вожака - предать стаю, так что пути назад не было. – Вы звали меня, Альфа? – Да, Минхо, проходи, - сидевший за столом на низких ножках в окружении шкур и вышитых подушек, вожак занимался написанием писем, на что намекали чернила и подготовленные листья березы. Шатёр был как и подобает традициям украшен узорами и древними письменами по всему периметру, пол устлан шкурками ранее убитых зверей, а место Альфы обозначалось небольшим возвышением с большим количеством текстиля, который почти более и не использовался. – На днях я получил письмо от наших соседей - горных восточных кочевников. Этот год выдался опасным для их стаи - множество оползней уничтожили их дома, так что они приняли решение переместиться чуть выше по хребту раньше запланированного. – Это печальные новости, Альфа. Вы хотите встретиться с ними перед их отбытием? - новости и правда были неожиданные, только пока они никак не касались Минхо, отчего у того появлялись вопросы. – Альфа их стаи уже не молод, его супруг не смог вымолить у Богинь достойного сына, родив на свет неумелого омегу, - тут Минхо впервые столкнулся взглядом с отцом, – Он спросил, нет ли у нас подходящего альфы ему в пару, и я решился предложить ему другой вариант. – Отец, не говори что… – Может это поможет Богиням простить наши семьи, если мы создадим союз. Приговор, который был озвучен, прибил Минхо к полу. Он почти смирился со своей неутешительной ролью в собственной стае, но быть отданным в чужую, прикрывая желание избавиться от неудобного ребенка дипломатией и связями. Мерзко становилось от такого обращения собственного отца. Даже попытку протеста не получилось озвучить, насколько внутри всё сжалось в попытке не выдать собственные эмоции, что приравнивались бы к слабости. – Мы договорились встретиться у озера через десять лун, приведи себя в порядок к этому моменту и убедись, что наши временные соседи, - пренебрежение, с которым Альфа говорил о северных кочевниках вызывало ещё большую волну злости, - покинули наш лес к этому моменту. Лишние уши нам на переговорах не нужны. Не желая и дальше находиться в присутствии вожака, Минхо молча поклонился и вышел, желая поскорее уйти как можно дальше. Это было несправедливо, больно, опустошающее. Словам отца плохо верилось, потому что нынешнего альфу горных кочевников он знал лично и прекрасно видел голодный взгляд, которым тот осматривал тело гаммы. Они не были такими суеверными и преданные традициям, так что представлять, что с ним произойдёт после его перехода в новую стаю, не хотелось совсем. Ноги неслись всё дальше от общины, стараясь потеряться в лесной чаще. Ветви царапали кожу, но сейчас это стало совсем неважным. Если бы это помогло отказаться от предложения, Минхо бы сам расцарапал себе всё тело. Он не знал сына-омегу, про которого ему говорили, но был уверен, что тот такой же заложник обстоятельств. Вдали уже стал слышен вой голосов и журчание воды. Северяне собрались у подьёма, ожидая своего проводника. Показываться в таком не самом порядочном виде на самом деле Минхо не хотелось - наверняка кто-то не сможет сдержать любопытство и спросит, почему гамма пришёл к ним такой запыхавшийся и потерянный. Но и заставлять ждать нетерпеливых волков не хотелось. Всё-таки он сам вызвался показать им красивые виды здешних мест. Поэтому немного отдышавшись в тени деревьев, Минхо двинулся уже спокойным шагом навстречу стае. То ли ему удалось скрыть внутреннюю смуту, то ли никто не посмел разрушить весёлый образ, но за всю прогулку Минхо не словил ни одного подозрительного взгляда. Сам день потихоньку, но становился лучше. Не имея возможности вести целую беседу, Минхо рассказывал волкам легенды здешних мест, указывал на красивые места и природные ключи, слушая в ответ заинтересованные подвывания. Их конечной остановкой стала небольшая обзорная площадка, с которой можно было увидеть и общину Минхо, и разбитый лагерь северян. Часть волков решила освежиться в горной реке, кто-то обратился человеком и начал раскладывать принесённые пледы и свёртки с ягодами и хлебом. Смотря на воцарившуюся вокруг приятную рутину, сердце Минхо неприятно заныло. Он не понимал, почему судьба не отправила его в такую же свободную стаю, а заперла внутри леса, где помимо гор людей сдерживали собственные скрепы. – Я вижу в твоих глазах тоску, но почему же мы стали ей причиной? - появившийся рядом Чан сумел напугать погруженного в себя гамму, отчего тот подскочил на мокрых камнях и чуть не упал в воду. К счастью, его вовремя подхватили, оттаскивая подальше от берега, - Туше, если ты так хочешь искупаться, то хоть одежду сними, холодно будет потом идти домой. – Чтобы ты её опять украл? Или может я просто хочу ещё раз воспользоваться твоей добротой и надеть северные ткани? - разум говорил отойти и поговорить обо всём, но Минхо предпочёл оставаться в полу-захвате альфы, что грел своим телом со спины. – Если тебе хочется заполучить в гардероб новую рубаху из наших тканей, можешь просто попросить. Я уверен, что в наших тюфяках ещё есть запасные комплекты. – Этот вариант меня не устраивает. – Почему? - в голосе Чана играло явное веселье, которое никак не передавалось Минхо, что вёл внутреннюю борьбу между обязанностями сына вожака и нежеланного члена стаи. Он не понимал, почему его новые товарищи так влияли на него, но с каждым днём чаша весов перевешивала в пользу собственного эгоизма. Поэтому и сейчас Минхо решил рискнуть. – Потому что она не будет пахнуть тобой, - ответа не последовало, но Минхо почувствовал, как хватка на его боках усиливается. – Минхо, если бы я мог… Если бы ты дал мне шанс… – Отец хочет отдать меня в стаю горных кочевников, - не дав окончательно растопить собственное сердце, гамма решил сначала дать Чану последний шанс отступить. Если он не захочет вступать в конфликт сразу с двумя стаями из-за мимолётного влечения, Минхо поймёт. Просто лучше пусть это произойдёт сейчас, - Чтобы союзом детей соединить две стаи, как он говорит. Но я думаю это просто его желание безопасно избавиться от меня. Чтобы я больше не был бельмом в его общине, а навсегда ушёл в горы, якобы с благородной целью. – Неужели в нём нет и толики любви к собственному ребёнку? – Может она и есть, просто страх задвинул её куда-то очень далеко. Чан, впервые за всю свою жизнь после того, как старейшины нарекли меня проклятым ребёнком, я не ощущаю себя лишним среди вас, - Минхо развернулся в чужих, уже нежных, объятьях, сталкиваясь своим тёмным взглядом с чужим, - Я не знаю, смею ли я просить подобное… – Ты можешь попросить у меня всё, что угодно, - руки альфы легли на скулы приближая лицо гаммы к своему, от чего Минхо пришлось встать на мыски, - Когда мы только встретились, я не мог оторвать взгляда от твоей красоты и бесстрашности. И с каждым днём влюбляюсь в тебя всё больше. Извини, что в прошлый раз не признался во всём и трусливо сбежал. Я хотел дать тебе время подумать о нас и том, готов ли ты оставить стаю, если мы соединим наши узы. Отчего-то мне казалось, что ты поймёшь мои намерения. И теперь, когда я знаю о судьбе, которые тебе готовит собственная семья, я не смогу просто уехать. – Так забери меня с собой. И коль собираешься целовать, не делай вид, что ничего не произошло, - руки легли на грудь альфы, отпуская собственный запах, что начал распространяться вместе с желанием гаммы. Их губы соединились, ознаменовав новый этап, через который придётся пройти. Но пока все будущие проблемы оставались в размытом будущем, пока два нашедших друг друга сердца наслаждались такой желанной близостью. Минхо тонул о объятьях альфы, его запах переносил куда-то далеко, к северному морю, о котором Минхо читал в былинах. И в контрасте с распространяющейся свежестью прикосновения Чана обжигали кожу, желая почувствовать их ещё и ещё. Сам же он запустил руки в светлые волосы, царапая когтями затылок, от чего мужчина порыкивал в чужой рот. Неизвестно, сколько времени прошло, пока двое волков практически пожирали друг друга, пока их не прервали: – Чан, я извиняюсь, что прерываю вас, но мы все собрались на трапезу. так что эм…ждём вас. Красный как рябина Чанбин быстро развернулся и ушёл в сторону общих криков, оставляя милующихся наедине. – О, Богиня, что твои товарищи подумают обо мне, - осознание произошедшего накатывало с новой силой, заставляя кусать губы от смущения. – Что ты дорогой мне человек, вот что, - оставив ещё один целомудренный поцелуй на лбу, Чан встрепенулся, решив не заставлять друзей ждать. Крепко сжав нежную ладонь в своей, он повернулся, - Пойдём, моё солнце?