Лады у воды

Дни пролетали с бешенной скоростью, незаметно поднимая вопрос дальнейших перемещений стаи. Они уже долго жили в восточном лесу, собрали много информации о местности и культуре, так что пришло время двигаться дальше. Северянам предстояло перейти дикие горы, чтобы добраться до дома, поэтому подготовкой снаряжения и провизии занимались все и с большой серьёзностью. Минхо помогал как мог: обтачивал в общине тайком оружие, сшил пару новых мешком для провизии и всячески интересовался ходом дел. Единственное, что висело нерешенным делом, был сам гамма. Когда вопрос продолжения похода встал перед советом стаи, Чан погряз в работе, пропадая в своём шатре за картами или в лесу - за очередной поимкой дичи. Минхо уважал желание альфы, как вожака, принимать непосредственное участие в сборах, но не мог игнорировать возрастающее чувство, что про него забыли. Несмотря на все клятвы оставаться вместе, им было необходимо сесть и поговорить обо всём со стаей. Попутно этому, дома гамма ловил на себе странные взгляды, от которых хотелось поскорее скрыться. Новости о соединении стай через брачный обряд быстро разлетелась по шатрам, отчего особо закостенелые волки шептались, когда уже они смогут спокойно выдохнуть без лишнего человека в стае. Накалённая атмосфера со всех сторон превратила мирные будни в сплошную жизнь на иголках. От нервов Минхо плохо спал, а когда удавалось хоть немного вздремнуть, тело подрывалось среди ночи от рвотных позывов. Гамма чувствовал себя без сил, стараясь быть полезным в обеих стаях, но по итогу мог только бродить по лесу, где тихая природа дарило своё утешение. Казалось, что его нюх притупился, потому что охотиться как прежде тоже не удавалось - Минхо дважды упускал отдыхающих уток у реки, вызывая у Чонина ехидные смешки, которые довольно сильно задели гордость парня. Находиться в таком потерянном состоянии было невыносимо, поэтому Минхо решился на ещё один шаг - напросился в помощники Джисону, который устроил у себя в палатке ботанический сад. Они вместе сушили травы и фасовали их по нужным мешочкам, чтобы омега потом мог быстро находить их среди своих запасов. Хан никак не лез в отношения своего вожака, но за эти недели Минхо стал ему другом, о котором нельзя было не переживать. – Хочешь, я сам к нему сейчас пойду и выскажу всё, что думаю, - бухтел парень над очередным сбором, - Я всё понимаю, у него дела и организация, но также нельзя! Или он считает что стае ничего и объяснять не надо? Где такое видано… – Может Чан считает, что вы и так в курсе его планов, - неуверенно предположил Минхо. Они и правда не особо скрывались перед другими северянами, обнимаясь за вечерним костром или гуляя в одиночестве. – Дело не в том, что никто не видит, что наш Альфа выбрал себе пару, Минхо. А что он, как взрослый, должен официально представить тебя и провести обряд посвящения. Это важная традиция для того, чтобы тебя приняли. И конечно, нет никаких сомнений, что все будут только рады тебе, ты не подумай! Но сделать это надо обязательно. А он в своих картах зарылся, будто Атлантиду там найдёт! Ни о каких обрядах Минхо ранее не знал, хоть и мог предположить. Чан и правда ничего ему не рассказывал, просто уверяя, что не отдаст на откуп другим волкам. Но с тех пор, как у гаммы больше не было сил бегать с волком на перегонки, а позже и оставаться в темноте шатра наедине не хотелось, они стали всё реже видеться. Вдруг Минхо отпугнул своим поведением альфу, что так радовался их близости ранее? – О чём ты уже задумался, Минхо? - не заметив, как уже несколько минут в руках крутился один и тот же мешочек, парень вздрогнул. Стоит ли говорить о чём-то настолько личном… – Просто, а что если я надоел Чану. И он передумал? С тех пор как мы перестали видеться я думаю об этом. Будто я не смог оправдать его надежд. Сквозь смущение, но гамма поведал о том, как быстро разгоралась страсть между ними, и как в последнее время он не мог даже подумать о близости. Что Чан никогда не принуждал его, но будто отдалился из-за этого, не желая тратить время на пару, которая не может соответствовать стандартам и выполнять свой долг перед альфой. Сильно расстроившись, Минхо даже пожаловался на приступы тошноты и постоянное беспокойство, которое не проходит уже несколько дней. Джисон слушал того, не перебивая, хоть пару раз и выкрикивал некоторые нецензурные слова в адрес собственного вожака. Но на словах про плохое самочувствие притих, явно что-то обдумывая у себя в голове. – Минхо, а ты не думал, что ты…ну. Что ты беременный? Одно слово выбило весь воздух из тела. Гамма смутился, краснея лицом, с каждой секундой сильнее напоминая плоды смородины, что собирал утром. Даже подумать о подобном было страшно, ведь связи вне брака и так были неодобряемы, а если он ещё и понёс в такой неудачный момент. – Но я ведь раньше не был в союзе с альфой, мои гормоны не должны были так быстро перестроиться. – Когда мы познакомились, ты почти не пах и, насколько я понимаю, в целом не вступал в романтические связи? - получив короткий кивок омега задумался, - По идее, время на переход нужно, когда ты меняешь свою роль в паре, от чего феромоны меняют свои направленность. Но до Чана у тебя никого не было, а значит и переход не нужен. Так что… – Нет, этого не должно было случиться! Как же, Чан точно оставит меня здесь когда узнает. А отец… они отправят меня в изгнание. Сам того не осознав, Минхо запаниковал, распространяя по помещению острый запах своей мяты, от которой слезились глаза. Все мысли вращались вокруг того, что он поступил неправильно и сделал что-то непоправимое. Не в состоянии контролировать собственное дыхание, он точно довёл бы себя до обморока от приступа тревоги, если бы Хан не подсуетился, подсовывая под нос неприятную настойку. – Тише-тише, Минхо, всё хорошо. Никто тебя не оставит здесь одного, - причитал омега, убаюкивая старшего в своих объятьях, - Я просто предположил, это даже не точно. Но нам нужно понаблюдать за твоим состоянием и обязательно сказать Чану. Возможно, это именно тот толчок, который нужен нашему Альфе. Они сидели на полу некоторое время, пока гамма окончательно не успокоился. Хоть страх всё ещё пробирал его до костей, поддаваться эмоциям было нельзя. Осторожно поднеся собственную руку к животу, Минхо представил, как он носит в себе оплот его с Чаном любви. Сердце радостно затрепетало, отгоняя негативные эмоции. – Ты действительно считаешь, что я могу быть?... – Пока рано говорить, если я правильно подсчитал срок, но твои жалобы похоже на то, что я наблюдал у папы и других омег в стае. Окончательно станет понятно, если твой запах начнёт меняться. Где-то через неделю думаю. – Хорошо, - Минхо поднялся, не без помощи, и начал искать свою походную сумку, - спасибо за помощь, Джисон. Извини, но я хочу вернуться домой и всё обдумать. – Стой! Нам надо сказать Чану! – Я не хочу, чтобы он вступил со мной в связь только из-за бремени ребёнка, - возразил недоговорившему другу гамма, - пусть он примет это решение сам. Обещай, что не скажешь ему? Хан ответил не сразу, рассматривая человека перед собой. От прошедшего страха не осталось ни следа, вместо которого на лице выступала решимость и ещё что-то, что омега не мог разгадать. – Обещаю. **** Будто желая разрушить все планы Минхо, или наоборот, дать ему достаточно времени на раздумья, после его возвращения в общину всю территорию леса накрыл разрушающий ураган. Речи о походах в лес не шло вовсе, отчего гамма был вынужден засесть дома, несколько раз только выбегая в общий шатёр на трапезу. Эти три дня стали настоящим испытанием. Сначала сердце разрывалось от осознания того, что они с Чаном возможно станут родителями. Хоть Джисон и не утверждал однозначно, успокоившись после первого приступа паники Минхо понял, что мечтательно смотрит на свой живот, прикасаясь к нему невзначай каждые несколько минут. Хоть и не так внезапно, он всегда хотел свою семью, и возникшая перспектива будто расставила по местам все странные ощущения, что до этого волнами накрывали парня. По утрам всё ещё хотелось вывернуть свой желудок наизнанку, но теперь Минхо относился к этим позывам с терпением. Оставалось узнать, как к нему относиться Чан, мимолётно не проболтавшись про возможность вскоре стать отцом. Первый день вдалеке от северной стаи помог гамме сосредоточиться на всех их прошедших разговорах, чтобы самостоятельно разобраться во всём. Но без прямого приглашения альфы вступить в стаю он не смел надеяться на это, опираясь лишь на обещания в порыве страсти. И вот тут стена ливня уже стала мукой, из-за которой Минхо носил в себе все мысли и страхи. Причём они были не только о себе в обозримом будущем, а о самих северянах, что переживали такую погодную напасть в полевых условиях. – Великие Богини, Вы уже наказали меня непринятием родной стаей и незаконной связью. Так пожалуйста, не отнимайте ещё и любовь. Защитите их, пожалуйста, - перед сном молил о благословении гамма, когда на третий день природа не утихла. Когда солнце наконец показалось на горизонте, вся стая потихоньку собралась на площади. Община была разрушена: многие семьи не смогли достаточно укрепить шатры, от чего ветер снёс несущие конструкции; низина, в которой они жили, теперь напоминала болото с глиной, отчего всё настилы соломы разнесло по всей площади; урожаи, что должны были собираться на днях были погублены крупным дождём. Целый день все жители пытались оценить нанесённый ущерб и определить, как с ним справляться. Вернувшись с поля с остальными, Альфа неутешительно оглядел собравшихся у общего шатра на собрание. – Скорее всего, часть побегов удастся спасти. Но этого не хватит для запасов на зиму. Нам придётся отправиться на поиски нового места для жизни, выше в горы, чтобы подобное не повторилось. – Что за напасть к нам пришла? - от горя некоторые омеги едва сдерживали слёзы. – И куда нам идти? Уже не одно поколение выросло в этом ущелье. Недовольные и уставшие, люди начали кричать и сетовать на судьбу, что сотворила с ними такое. – За что Богини разгневались на нас? Неужто наши грехи сильнее, чем может выдержать природа, - услышав подобные слова, Минхо постарался поскорее уйти, чтобы не провоцировать народ, но было слишком поздно. – Это всё проклятое дитя! Из-за него мы страдаем. – Верно-верно, он ещё и с дикарями связался! – Давно надо было разделаться с ним, раз уж уродился нам в наказание, так пусть жизнь в прощение Богиням отдаёт. Потерявшая надежду на спокойную зиму, толпа начала окружать стоявшего в стороне гамму. Он заметил Сынмина, что пытался пробраться к нему ближе, но собственные родители не пускали. Кто-то сильно ударил в спину, от чего Минхо упал на ещё мокрую землю, оказываясь в кольце из людей. Руки тут же закрыли живот в защитном жесте, боясь реакции озверевшей толпы. Он был уверен, что слышал волчий рык. Кто-то пнул его, кто-то выкрикивал проклятия, гамма даже услышал характерный звук плевка и последующую за ним влагу на щеке. “Вот так и закончится всё?” - промелькнуло в голове Минхо, когда ещё несколько ударов пришлось по ногам. “Забьют до смерти в угоду Богиням, лишь бы самим остаться с кровом. Хуже судьбы и не придумаешь.” – Расступись, - не просто слова, а приказ разразился по толпе, заставляя немедленно повиноваться. Вожак подошёл к лежащему Минхо, не сводя с того взгляда. Гамма не был бы удивлён, если бы отец хотел просто сделать начатое более формальным, чтобы точно сработало, поэтому даже не шевелился, стараясь не думать о боли, что начала ощущаться по всему телу. Остановившись у лежачего сына, Альфа некоторое время смотрел тому в глаза, будто ожидая найти там что-то. Раскаяние или мольбу - было неизвестно, но погодя несколько минут мужчина устало потёр виски, будто жалея о своих последующих словах. – Сын, ты пришёл на этот свет за мои грехи, но как бы я ни старался, Богини продолжают посылать знаки, что этого недостаточно. Видимо, стая права, и моё настоящее наказание - лишиться собственного ребёнка, которого я так желал. Но вместо смертного приговора Минхо услышал другое. – Я изгоняю тебя. Можешь взять свои вещи, и больше никогда не возвращайся в эти земли. Если спустя две луны патрульные застанут тебя на территории восточного леса, то воспримут как вторженца. – Отец… – Больше не называй меня так. Мой сын погиб в этом урагане. Хоть вожак больше не смотрел на Минхо, он чувствовал, как нелегко тому даются эти слова. Встав на некрепкие от побоев ноги, гамма некоторое время не шевелился, смотря на отдаляющийся силуэт. Хоть Альфа не видел, но Минхо кланялся ему в знак уважения, как это делают  родителями. Отец сделал свой последний подарок - защитил от верной смерти, давая Минхо свободу передвижений. Специально или нет - никто и никогда скорее всего не узнает, но было приятно надеяться, что внутри мужчины ещё оставалось что-то доброе. **** Природа восстанавливалась после нескольких дней хаоса. Поваленные деревья и затопленные тропы мешали быстро добраться до лагеря северян. Уставшее тело не могло бежать, от чего Минхо злился сам на себя, не в силах поскорее выйти на нужную лужайки и убедиться, что с его друзьями всё в порядке. Очередная лужайка, что сейчас напоминала трясину, заставляла внутреннего волка скулить от грусти. Никогда прежде гамма не видел их дом настолько разрушенным. За его небольшую пробежку он даже не слышал пения птиц или шуршания других обитателей. Будто всё вокруг вымерло. Наконец выйдя на нужную тропку, которую Минхо смог отыскать, он побежал на просвет среди деревьев. Ещё немного. Пара десятков шагов и он увидит их… Пустая поляна, на которой ещё можно было увидеть признаки остановки, встретила парня. Местно, где ещё несколько дней назад стояли палатки и сушились вещи, теперь пустовало. Лишь вколоченные в землю столбы-опоры помогали понять, что Минхо не ошибся с опушкой. – Нет… Они же не могли просто уехать, - вглядываясь в затопленное кострище, гамма пытался понять, что могло послужить причиной такой резкой отлучки. Неужели из-за грозы Чан решил поскорее отправиться дальше? Но ведь в горах было не безопаснее, они могли попасть под оползень или… - Я должен его найти! Не зная, куда бежать, Минхо кружил по лесу, окликая Чана и его соплеменников в попытке выйти на след. Дождь смыл все человеческие запахи, которые и так были трудно различимы для парня, поэтому приходилось полагаться только на свою интуицию, которая била тревогу. Было страшно остаться одному. Минхо не знал дороги в другие поселения, но игнорировать приказ отца покинуть лес он тоже не мог. Поэтому, когда отчаяние начинало овладевать, парень позволил себе не смотреть на дорогу, ощущая скуление внутреннего волка от того, как далеко они были от стаи. – Ничего-ничего, теперь надо привыкать быть только вдвоём, - разговаривая сам с собой, Минхо опять опустил руки на живот. То, как беспокойно вёл себя волк не сильно помогало сосредоточиться, но усталость одолевала с каждым шагом, отчего гамма решил передохнуть. У него с собой был только небольшой узелок с травами и сменной одеждой, да лук и стрелы, без которых он не решился бы зайти так далеко в лес. Голод одолевал организм, а полученные утром травмы от когда-то близких людей ныли под кожей. Охотиться в таком состоянии было опасно, большинство плодов были перебиты дождём, так что не оставалось ничего, кроме как перебиваться травами и терпеть. Солнце начинало спускаться с небосвода, погружая природу в ранние сумерки. Оставаться одному ночью было рискованно, но выбора у Минхо теперь не было - он продолжал идти всё дальше от общины, теряясь среди густой чащи сосен. Новый день встретил затёкшей спиной и стуками дятла о кору. Окончательно выбившись из сил, Минхо в ночи устроился в корнях большого дуба у уснул, надеясь не замёрзнуть. Но пришедшая буре тёплая погода дала парню отоспаться, насколько это было возможно в его условиях. Размяв ноющие мышцы, гамма пытался определить свой дальнейший путь, попутно изобретая себе завтра. Местность, в которой он оказался, была незнакомой, отчего искать привычные тропы было бесполезно, но и просто бродить кругами Минхо не хотел, стараясь держать путь на Запад, к пограничным территориям. Наткнувшись на пару кустов с ягодами, Минхо перекусил, собрав небольшую часть себе на остаток дня, если он не сможет нормально поохотиться. Привычные еловые семейства сменились высокими орешниками, по которым сновали туда-сюда белки. Травяной ковёр был чист, будто по нему никогда не ходили даже звери. Всё указывало на то, что Минхо оказался в одной из самый отдалённых частей леса. Сколько он потратил времени на попытки найти воду или место обитание мелких зверей - сказать сложно. Ноги ныли от усталости и требовали, чтобы свежие синяки обработали и дали спокойно зажить, в то время как парень продолжал свой путь. В какой-то момент слух смог зацепиться за чьё-то подозрительное шуршание, сразу же переводя тело в режим хищника. Медленно стягивая с плеч лук, Минхо шёл на слух, готовясь целиться. Стрела прошла между деревьями, встречаясь с чем-то твёрдым с характерным звуком. Поспешив забрать добычу, гамма побежал туда, где по его расчетам должна была приземлиться стрела, оказавшись на небольшой опушке. Слух не подвёл, на земле и правда лежал пристреленный енот. Правда зверь был уже мёртв. Он лежал на траве с растерзанным брюхом, а попавшая в бедро стрела просто прибила уже бездыханную тушу к земле. Вокруг пахло кровью, от чего желудок Минхо неприятно скрутило, заставляя опереться на ближайший ствол. Он хорошо знал, что так пахнут места охоты хищников, когда они устраивают засады маленьким лесным жителям . Нужны было поскорее уходить отсюда. Вытащив стрелу их мёртвого животного, парень поспешил уйти обратно в местность, где он бродил до этого. Его ослабленный организм слишком ярко реагировал на увиденное, распространяя защитные феромоны. “Надо уходить. Волк чует опасность, скорее всего зверь ещё ходит по этим краям…” Сделав ещё несколько крюков вокруг деревьев, Минхо оказался на незнакомой опушке. Она была освещена солнцем, давая возможность хорошо разрастись курсам, что огибали пустынное место. Высокие кусты черники возвышались над землёй, но всё равно не могли скрыть медведя, что жадно сбивал плоды, чтобы полакомиться. Гамма постарался сразу же отступить, пока его не заметили, но под ногами предательски хрустнула ветка. Парень бросился наутёк, слыша грузные шаги позади. У него не было шансов убежать от сытого медведя в своём состоянии, но была надежда, что тот не последует за человеком. К сожалению, видимо мишка был недостаточно сыт, чтобы мирно оставаться на лужайке с ягодами. Сильные лапы сбили с ног Минхо, отправляя того в небольшой полёт. Приземлившись на торчащие корни, гамма взвыл от боли, что отозвалась по спине и руке, на которую тот упал. Сбросив свои небольшие пожитки, он взял двумя руками лук, готовясь отбиваться. Приближающийся зверь прижал его к очередному дубу, отрезая пути отхода. Костяной лук с размаха ударил по морде, вызывая болезненный вой. Разозлившись, медведь замахал руками, царапая плечо Минхо до мяса. – Не на того напал, - стрела вонзилась в глаз, вызывая ещё более дикий рёв, - Я здесь не умру! Второй удар пришёлся в морду, царапая губу медведя, что смотрел на гамму теперь одним полным жажды крови глазом. Вопреки надеждам, от нахлынувшей боли от не отпрянул от человека, а только сильнее вжал того в кору, что царапала кожу. Дышать становилось трудно, от чего зрение Минхо поплыло, но он смог заметить какое-то движение сбоку, что превратилось в тёмную тушу волка. Тот набросился на медведя сзади, больно кусая шкуру, повалив того назад своим весом. Когти вырвались из руки Минхо, вызывая у того очередной приступ боли и головокружения, от которого человек осел на землю, пытаясь проморгаться. Волк тем временем вступил в схватку. Сил у него было явно меньше, чем у противника, но тут в бой вступала ловкость и маневренность.  На свету его серая шерсть сверкала, постепенно покрываясь слоем крови и грязи. Хоть Минхо не мог посмотреть в глаза оборотню, он нутром чувствовал, кто примчался к нему на помощь. – Чан… Ты нашёл меня, - как бы ни хотелось радоваться, пока преимущество было на стороне медведя, который после нескольких попыток смог ухватить волка за хвост и повалить на землю. Альфа заскулил от неприятных ощущений, но постарался тут же подняться, продолжая кружить вокруг зверя и наносить удары когтями. Лук был отброшен на несколько метров, но Минхо постарался не сильно привлекать к себе внимание, медленно передвигаясь вдоль деревьев. У него осталась в руках только пара стрел - остальные были разбросаны по округе, так что целиться надо было с первого раза. Натягивать тетиву с разорванным плечом было больно, но гамма пытался игнорировать все ощущения от разрыва тканей, сосредоточившись на помощи Чану. Первая стрела вошла заднюю лапу, нарушая равновесие. Волк тут же совершил ещё один прыжок, повалив животное, вгрызаясь в шею. Сопротивляясь, медведь мил лапами по спине альфы с пытался скинуть того с себя, но вторая стрела, что пробила бок, окончательно выбило дух из зверя. После нескольких минут он перестал шевелиться. Минхо наконец смог выдохнуть, наблюдая, как серый волк спрыгивает с бездыханной туши. Тело налилось свинцом, заставляя осесть на землю, придерживаясь за лук. Чан тут же оказался рядом, обнюхивая парня и с волнением смотря на полученную рану. Да, это было больно, настолько, что гамма даже боялся отключиться в какой-то момент. Но внутри наконец все успокоилось, когда с губ снова сорвались слова: – Ты нашёл меня. Они бежали по лесу, насколько это было возможно, учитывая попытки Чана не устраивать своему человеку родео по кочкам. Стоило прижаться к меховой спине, в нос ударил уже родной запах, от которой становилось спокойнее. Довольно быстро они оказались около небольшого ущелья, внутри которого развернулся новый лагерь. Джисон и Чонин с полным непониманием попервой начали причитать на вожака, который сорвался куда-то посреди собрания, пока не разглядели на спине у того их нового товарища. Они быстро помогли Минхо слезть с волчьей спины и под руку повели в шатёр Хана, который был местным лазаретом, пока альфа исчез в стороне своего жилища. – Что с вами случилось? Как вообще ты забрёл сюда? Кто на тебя напал? - вопросы рекой лились изо рта омеги, пока он снимал пропитанную кровью рубаху и обтирал повреждённую кожу от грязи и кусков ткани. Рана была рванной и достаточно глубокой, требуя наложить хотя бы несколько швов. Пока Джисон дезинфицировал инструменты и искал нужные для повязки травы, их компанию нарушил влетевший в шатёр Чан. Он был наскоро одет, даже не завязав верхний кафтан. На скуле виднелась ссадина и пара порезов, но даже так он казался Минхо самым красивым мужчиной. Альфа подошёл к сидячему на кушетке парню, попутно осматривая того на повреждения. Лицо невольно скривилось, когда глаза остановились на обнажённом плече, но Чан просто выдохнул, немного успокоившись, что это было единственной видимой раной. – Минхо, как…как ты тут оказался? - к собственному удивлению, гамма не слышал в тоне альфы радости, скорее растерянность и даже раздражение. Но, видимо это почувствовал и сам Чан, что немного стушевался перед гаммой. Мужчина как-то несмело сел рядом, переплетая пальцы здоровой руки со своими, - В смысле я очень рад видеть тебя! Просто мы находимся так далеко от твоей общины и… – Меня изгнали из стаи, - Минхо говорил тихо, но заметил, как замер на секунду Джисон, что продолжал собирать нужный набор трав, и как вспыхнул аромат альфы, - Мне наказали покинуть земли стаи, поэтому я пошёл к вашему лагерю. Но ничего не нашёл, и отправился дальше. Некоторые невысказанные слова остались в голове гаммы, который не знал, стоит ли говорить их. “Я думал, ты решил меня оставить.”  – Ох, Минхо, мне так жаль что я не успел, - альфа приобнял парня за талию, притягивая в полуобъятья. Тело тут же отозвалось на знакомое тепло и феромоны, успокаиваясь. Тем временем Джисон всё подготовил для работы, начиная протирать настойками края раны, обеззараживая их. – Мне надо зашить рану, будет больно, но я постараюсь закончить как можно быстрее. При виде иглы в руках Минхо стало не по себе, хоть он и доверял омеге. Тело стало неосознанно выпускать защитные феромоны, которые будили внутреннего волка. Чан, видя в чужих глазах страх, ещё сильнее прижал к себе гаммы, нашёптывая на ухо успокоения. Делать было нечего, отчего Минхо отвернулся, давая Хану лучший обзор. Его нос прижался к ключицам Чана, жадно вдыхая распространяющуюся по комнате свежесть. Пока их лекарь ловко орудовал инструментами, стараясь как можно меньше беспокоить Минхо, Чан рассказал свою версию событий. Как утром перед началом урагана они решили из безопастности уйти в горные пещеры, о которых им рассказал гамма. Они обжидали там все дни буйства стихий, во время которым Чан не находил себе места, молясь предкам о сохранности деревни Минхо. Когда буря стихла, и он поспешил было вернуться за ним, но стае нужно было искать новое место для лагеря, так как большинство дорог размыло и без провожатого северяне уже не могли так хорошо ориентироваться, поэтому забрели случайно в ущелье, где и остановились. Они планировали вскоре отправиться в долгий поход, но Чан не мог уйти без Минхо, или хотя бы не получив личный отказ, поэтому собирался завтра на рассвете отправиться в восточную общину. Они как раз обсуждали это на собрании, когда Альфа почувствовал, как его волк мечется в беспокойстве, а потом в голове послышался голос его пары, что звала на помощь. Повинуясь инстинктам, Чан рванул в лес, пытаясь поймать запах мяты, который призрачной нитью вёл его всё глубже, пока волк не услышал животный вой и крики своего возлюбленного. – Я должен был придти к тебе раньше, как только мог передвигаться под дождём. Тогда ты был бы в безопасности, -  Джисон уже накладывал повязку, когда вожак договорил. – Я жив только благодаря тебе, так что не стоит сожалеть об этом. Ты спас меня, Чан, - повернувшись, Минхо прильнул к теплой груди, пытаясь сцеловать морщины с беспокойного лица. – Если бы я не успел, Богини, мне даже страшно представить. – Но ты успел, и мы рядом. – Да, ты со мной, и больше я тебя не отпущу, - переборщив с силами, альфа ненароком задел только-только обработанную руку, вызвав у Минхо небольшой стон боли. – Так! Давайте пожалуйста без повторного насилия, даже во имя любви. Минхо сейчас точно не стоит так много переживать, - убравшись после работы, Джисон добродушно смотрел на своих товарищей, что наконец воссоединились. И теперь им стоило вернуться к разговору, который должен был случиться ещё несколько дней назад, - Я вас оставляю. Минхо, зайди потом вечером на перевязку ко мне. Стоило омеге скрыться на улице, в шатре повисла неловкая тишина. Минхо боялся начинать этот разговор, да и не считал что должен. Услышав, как Чан называет его своим, внутренний зверь начинал довольно урчать. Только вот одними словами такие вещи не решить, отчего гамма ждал более конкретных действий. Долгий день и лекарства действовали на него седативно, но парень не хотел отдаваться дрёме, пока они не поговорят. – Минхо, я знаю, что никогда не спрашивал об этом, но надеялся, что мои действия показывают, насколько я действительно утонул в тебе, - развернув их лицом друг к другу, начал Чан, - За эти дни в разлуке я понял, как привязался к тебе, и не хочу больше расставаться. Поэтому, Минхо Ли из восточного племени, примешь ли ты моё предложение вступить в северную стаю и стать моей парой? Я не могу обещать, что это будет тихая и спокойная жизнь. Но это будет стая, которая всегда будет за тебя. Услышав заветные слова, которые так долго были не озвучены, что казались гамме надуманными, Минхо не сдержался. Желая поскорее заключить любимого альфу в объятья, он оказался у того на коленях, прижимаясь здоровой рукой к крепкому телу. Чан держал его за талию, второй рукой поглаживая поцарапанную в схватке бровь. – Как я могу отказать альфе, что уже давно занял моё сердце? Я пойду с тобой куда угодно, буду прикрывать твою спину и заботиться о тепле в твоём доме. – Это теперь наш дом, Минхо. Твоя мята уже осела повсюду, делая меня зависимым, - Минхо чувствовал чужое возбуждение, что возрастало с каждой секундой, но оставался ещё один вопрос, который им нужно обсудить. – Чан, а ты не чувствуешь, мой запах изменился? Заданный вопрос сначала заставил мужчину нахмуриться, будто пытаясь осознать смысл сказанных слов. Следом он наклонился ближе к железе на шее, аккуратно втягивая тонкий аромат, что заполнял лёгкие. Мята. Такая душистая, дикая, которая могла даже обжечь, теперь ощущалась иначе. Будто её смешали с молоком, создавая более нежный аромат. Сконцентрировавшись, Чан действительно почуял это, теперь смотря на жующего губу гамму. – Минхо, что это значит? Тот не нашел ничего лучше, чем молча взять ладонь альфы в свою, медленно прикладывая к своему животу. Сейчас ещё невозможно было что-то почувствовать, но гамма ощущал, как его тело начинало меняться вместе с запахом, поэтому был уверен. – У кого-то слишком сильные феромоны, Альфа. Наблюдать, как осознание накрывает Чана, было забавно и немного тревожно. Но тот быстро смёл их, начиная ещё сильнее зацеловывать лицо напротив. Внутренние волки радостно рычали в унисон, пока люди молча находили счастье в компании друг-друга и ярких прикосновениях. Не в силах сдерживаться, Чан подхватил на руки свою пару и вынес на улицу, чтобы отнести его уже в их шатёр, где их запахи будут постепенно смешиваться, заполняя пространство. Когда Минхо лежал на мягких шкурах, он не мог налюбоваться картиной, которая теперь будет преследовать его каждый день: их небольшое уютное гнёздышко, которое он точно немного облагородит, достанет больше соломы для подстилки и украсит своими вышивками; маленькая но дружная стая, что с улыбками наблюдала за их с Чаном воссоединением. Ему ещё много предстоит узнать об обычаях северных стай, их быте и культуре. Но даже сейчас он мог ощутить себя дома, любуясь человеком, который помог изменить целую жизнь. – Спасибо, что тогда спас меня, мой Месяц. – Спасибо, что позволил мне быть рядом, моё Солнце.