Лады у воды

Одной из важных традиций скрепления душ были обручальные венки. Минхо читал об этом в былинах и пару раз смог застать лично момент, когда женихи проходили это испытание. Полной уверенности в том, что они с Чаном смогут уговорить отца передумать не было, но гамма хотел ответить на слова северянина каким-то поступком. Так же как и во время их первого поцелуя Чан использовал свои обычаи, Минхо решил испытать альфу. Пять красивых венков лежало вокруг него на поляне. Они были связаны цветками одуванчиков и ромашек, которые дополнялись ягодами и более редкими цветами. Весна разгоралась в лесу, принося с собой краски и богатую природу, из которой нужно было выбрать полюбившиеся сочетания. Доделывая последний, шестой венок Минхо наконец смог размять затёкшие ноги, собирая всё своё рукоделие в корзинку. Они договорились встретиться чуть ниже по реке и обсудить всё более подробно, однако Минхо не торопился идти на встречу альфе, пробираясь сквозь деревья. Между участком, где остановился гамма и местом встречи было около сорока шагов, поэтому он старался двигаться тихо, чтобы его точно не подловили за сплавлением венков по реке. Пять разноцветных уборов по очереди опускались на воду и отправлялись в путь, заговаривая их на долгий путь. Течение подхватывало и уносило вдаль венки, оставляя Минхо с последним, шестым, что тот держал в руках. Обождав немного, Минхо и сам начал спускаться вдоль реки к месту встречи. Несмотря на важность происходящего, сердце гаммы было спокойным. Он не сомневался в Чане и его сообразительности. Главное чтобы их предпочтения также совпали, как и желание следовать давним традициям. Заприметив альфу, что нагнулся над водой, Минхо остановился. Он не мог разглядеть, чем был занят мужчина, лишь надеясь на собственную удачу. – Можешь не пытаться, тень деревьев больше не скроет тебя, показавшийся суровым, голос Чана заставил Минхо на секунду усомниться в себе. Пока не увидел вещицу в руках своего избранного. Голубые ирисы, редкие для здешних мест, аккуратно перекликались с плодами облепихи и черёмухой, что оплетала основание. Украшение казалось совсем небольшим в сильных руках северянина, что казалось он и вовсе не поместиться на голове у альфы. Но тот держал хрупкую вещь бережно, словно боятся сломать ненароком, в то время как взгляд смотрел ровно в то место, где скрывался Минхо. Поняв, что его присутствие раскрыли, он вышел из тени. Яркая улыбка украшало лицо, в то время как в руках гамма держал точно такой же сине-оранжевый венок большего размера. – Ты выбрал его, - немного не веря проговорил Минхо. – Эти ягоды такие же яркие, как твои волосы на солнце. – А цветы напоминают блеск твоих глаз при луне, - подтверждая догадку альфы Минхо дополнил фразу.  Он подошёл почти вплотную, всматриваясь в такое породневшее за эти недели лицо. Он мог вспомнить каждую морщинку вокруг глаз и каждый тип улыбки, что дарил ему Чан. Постепенно они узнавали друг друга, и, сами того не понимая, уже давно были большим, чем два волка из разных стай. Воспитанный общими уроками, Минхо никогда не задумывался, какую роль он хочет взять на себя в семье. Конечно, многие в деревне с детства нарекали его будущим лидером, вожаком! Однако время это давно прошло, как и воспоминания об этом. Так что теперь гамме было приятно думать о том, что он будет под защитой своей пары. Хотя так много условностей им ещё предстоит пройти, разлучиться с Чаном не представлялось реальным. Поэтому, взяв крепко свой венок в руки, он занёс его над головой альфы. – Ты выбрал этот венок из прочих, котрый показывает родство наших душ и серьёзность моих слов. Возложив их на головы, наши узы будут скреплены обещаниями, которые не сможет разрушить даже Богиня. Готов ли ты принять мой дар и пообещать тоже в ответ? - через секунду над головой Минхо, буквально в паре сантиметрах, находился ещё не высохший от речной влаги второй венок. – Навеки, моё Солнце. Руки стекли с головы к щекам и шее, желая прикоснуться к желанному телу как можно сильнее. Что-то звериное проснулось внутри, когда Чан, зарычав, подхватил свою новоиспеечённую пару под бёдра и закружил по поляне. Поцелуи спускались ниже, оставляя следы на шее и ключицах, но не причиняя достаточно вреда коже. – Когда мы доберемся до моей деревни, я сделаю тебя своим по всем традициям, поставлю метку и подарю самые красивые одежды с северными камнями. Тебе не придётся столько работать ради людей, которые даже не замечают этого. – Глупый, - наслаждаясь чужой лаской, Минхо обернул ноги вокруг альфьей талии и зарылся носом в непослушные волосы, - Не нужны мне никакие официальные признания. Я уже твой. Твой – Я хочу этого. Отблагодарить за то, что решил открыться нам. За то, что доверился мне. И пока ты ещё не принадлежишь мне полностью, как бы я того не хотел, - голос Чана становился всё глубже, под конец пуская по телу Минхо мурашки, когда он почувствовал, как когти впиваются в его бёдра. Возбуждение в воздухе усиливалось, обжигая кожу каждым новым прикосновением. Это было не по обычаям обеих стай, но разве они уже не начали свою связь где-то с середины? – Так сделай меня своим, альфа. - в подтверждение собственных слов Минхо сильнее сжал ноги, чем вызвал новое трение между телами. – Минхо, ты меня с ума сводишь… – Я посчитал тебя сумасшедшим в самый первый день, когда ты на руках отнёс меня в общину, - Минхо не то целовал, не то кусал альфу, желая зайти дальше. Ему уже было всё равно на косые взгляды и реакцию родителей, когда он вернётся домой с запахом Чана на себе. Сейчас его больше всего волновали руки, что мяли твёрдые мышцы и проникали под накидку. – Я готов носить тебя на руках каждый день, моё Солнце. С этого момента и впредь, - слабые узелки легко поддались напору альфы, открывая тому вид на плоский живот и подтянутую грудь, - О, Богини, я не заслужил такую красоту. – Не смущай меня та-аак, - фраза превратилась в стон наслаждения, когда один из сосков оказался во рту. Клыки легонько царапали нежную плоть, от чего Минхо был готов захныкать почти сразу, никогда прежде не испытывая подобного. – Прошу тебя, не сдерживайся. Пусть природа будет свидетелем нашей любви. Чан был повсюду. Его руки ласкали спину и бёдра, рот выцеловывал дорожки от шеи к груди, соски опухли от постоянных посасываний и укусов. Минхо казалось, что он как спичка будет готов вспыхнуть в любой момент, если альфа зайдёт ещё дальше. Хотелось ответить, подарить приятные ощущения и ощутить мощь тела, которое скрывали слои одежды. Немного капризно, гамма царапал плечи сквозь рубаху, пока Чан нёс его куда-то в лес, ни на секунду не отрываясь от открытого тела. Когда Минхо немного пришёл в себя, он понял, что они очутились в лагере северян. Тут на удивление было тихо, даже не слышалось бормотание Джисона в его шалаше. Чан прошёл мимо него, прямо к собственному. Минхо никогда не вторгался в личное пространство альфы, всегда ожидая того на улице или в общих шатрах, поэтому сейчас жадно осматривал скромный интерьер помещения. Пробивающийся сквозь ткань солнечный свет бликами ложился на ложе из нескольких грузных шкур и стёганого одеяла, вокруг были разбросаны свёртки карт и письменные принадлежности. Небольшой узелок, в котором видимо хранились вещи, и пара свечей - вот и всё богатство. Бережно уложив на мягкую подстилку Минхо, Чан навис сверху, будто замедлившись после такого бурного начала. – Ты уверен? От подобного вопроса Минхо опешил, а на поверхность помимо возбуждение пробились капли его прирождённой стервозности. – Серьёзно будешь спрашивать меня о подобном сейчас? Не мог ещё пару минут подождать, или всё что было до тебя не так сильно беспокоит? - от вредности гамма даже попытался прикрыться, показывая своё неудовольствие, но руки быстро оказались в захвате над головой, придавленные к подушке. – Я никогда не буду отказываться от своих слов, - в холодных глазах альфы горел огонь, в котором хотелось сгореть. – Тогда докажи это, альфа. **** Та ночь стала первой, когда Минхо решил не возвращаться домой, засыпая в объятьях Чана. Они провели вечер вдвоём, рассуждая, как им быть дальше. Идти свататься к отцу Минхо было поздно - того уже пообещали другому и явно на более выгодных условиях, а трусливо убегать тем более не хотелось. От терзавших разум мыслей, Минхо и не заметил, как засопел на плече своего альфы. На заре, как только он проснулся, то поспешил домой, чтобы не вызывать лишних подозрений - он нередко возвращался в общину поздно и никого не оповещал, так что попробовать притвориться, что ничего не произошло на этот раз вышло. В остальном жизнь продолжала идти - гамму посылали в лес за дикими ягодами и травами, стая с Севера изучала местность, а после работы они встречались для совместных гуляний или ужина. Пара решила пока ничего не рассказывать стае об новом витке их отношений, посчитав нужным сначала разобраться с формальностями, но с каждым разом становилось всё сложнее игнорировать мимолётные касания и взгляды, что всегда находили адресата. После второго раза, когда Минхо заснул в постели Чана, он начал переживать, что дома почуют его изменившийся запах, но всё обошлось. Впервые он был благодарен своему полу - из-за собственного нестабильного состояния гамма всегда пах слабо для окружающих, отчего и чужие ароматы на нём не задерживались. Лето разгоралось в лесу, одаривая природу яркими красками и новой жизнью, что расцветала на каждом шагу. Приближался праздник солнцестояния, к которому Минхо поручили собрать большое количество цветков и трав для плетения венков, отчего парень последние дни перед праздником обошёл почти весь лес в поисках разных полянок и новых деревьев, чтобы не обделять обитателей. – Я не понимаю, почему ты так маешься с этим, если даже сам не сможешь поучаствовать, - Джисон, интересовавшийся местной флорой, частенько составлял компанию в некоторых прогулках за новыми цветами, попутно собирая для себя разные травы, что потом шли на отвары и благовония. Из-за дальних походов в последнее время у Минхо не всегда оставались силы на ещё один забег до северной стаи, отчего их встречи стали реже, что конечно расстраивало. – К празднику готовится вся община, я не могу просто отстраниться от этого, - слушать переживания друзей было неловко, но Минхо даже не думал об этом ранее. Он всегда выполнял свою долю работы в стае, не задумываясь о справедливости её разделения, - Мне не разрешено присутствовать на дне плодородия в деревне, таковы правила. Но я всё ещё живу здесь и хочу помочь, чтобы обряд прошёл как следует. – Но ты слишком сильно изматываешь себя, Минхо. Последние дни ты ходишь весь бледный и говоришь, что засыпаешь от усталости по возвращении в общину. – Осталась всего пара дней, потом смогу отдохнуть, - как бы Джисон не пытался поменять мнение гаммы, тот оставался при своём. Он просто немного не рассчитал свои силы, но поделать с этим сейчас ничего нельзя было. Так что оставалось лишь терпеть. Сам праздник разворачивался недалеко от самой общины, на большой поляне, которую использовали для игрищ и церемоний. Собранные для вечернего кострища деревья образовывали круг, вокруг которых будет идти само празднество. Из принесённых из леса цветов омеги плели венки, а охотники несколько дней приносили для пира диких кабанов и уток. Утром, когда солнце решило встать пораньше, Минхо грубо разбудили, практически выдернув из постели. – Вставай, тебе пора, - ещё сонный взгляд различил фигуру папы, что держал в руках несколько вещей и старался не смотреть на Минхо в ответ. Их отношения были хуже, даже в сравнении с отцом Минхо, который никак не скрывал свою боязнь собственного сына. Старший омега стаи же и вовсе иногда делал вид, что гаммы просто не существует, не разговаривая с ним неделями без надобности, как сейчас. Альфа явно отправил его удостовериться, что их проклятое дитя покинет общину до полного восхода солнца, не нарушая обычаи. Коротко кивнув, Минхо потянулся за приготовленной ему одеждой, услышав шелест ткани и последующую тишину. Он снова остался один. Не зная, какие планы на день были у северян, гамма решил не беспокоить их с самого утра, отправившись на полюбившиеся в последнее время место у реки. В одном Джисон был прав - Минхо и правда сильно устал от подготовки, иногда забывая есть или взять с собой нужные инструменты для добычи диких цветов. Руки от работы были покрыты порезами и парочкой мозолей, которые никак не доходило время обработать. Поэтому сейчас, прополоскав тряпки в холодной воде, парень как раз хотел воспользоваться сделанной ещё зимой мазью и наложить компресс. Делать это самостоятельно было неудобно, но вариантов других не было, так что покончив через время с перевязкой повреждённой кожи, Минхо и не заметил, как задремал прямо посреди леса. Его разбудили неприятные ощущения на лице, от которых никак не получалось отмахнуться. Холод от реки и мокрые капли на щеках заставили гамму съёжиться, а затем медленно открыть глаза. Перед ним стояло что-то большое, пахнущее дикой мятой и с влажным шершавым языком. – Чан! Зачем ты меня обслюнявил? - подорвавшийся с места Минхо принялся вытирать с лица остатки влаги, пока волк напротив довольно вилял хвостом, - Что ты здесь делаешь так рано? Ожидаемо, волк ничего ответить не смог, но подошёл ближе, клубком улёгшись вокруг парня, закидывая голову тому на колени. – Я тоже скучал. Они просидели некоторое время в тишине. Минхо поглаживал Чана по голове, почёсывая ушки, пока тот тихо фырчал на это. Им было тепло рядом друг с другом, несмотря на то, что северяне предпочитали находиться в своей волчьей форме, в то время как Минхо даже не был уверен, что у него выйдет обернуться. Что-то было в этом неправильное, которое так тянуло друг к другу. – Сегодня празднуется летнее солнцестояние. Стая будет жечь костры, дабы просить у богов хороший урожай в этом году. Мне никогда не разрешалось присутствовать, поэтому я проводил свои первые ночи в лесу именно в это время. Так я нашёл несколько заброшенных пещер или от скуки захаживал на запретные тропы, которыми теперь пользуюсь. Может, меня и правда лишают чего-то важного в общине, но я никогда не думал так. Потому что это помогало мне быть ближе с лесом. И по итогу он привёл ко мне тебя. Услышав в ответ раздражённое рычание Минхо только прыснул. – Не надо тут сквернословить! Волк всё равно продолжал что-то говорить на зверином, что Минхо уже не мог понять. Чан встал, подталкивая человека рядом с ним последовать его примеру, а следом многозначительно указал себе на спину. – Ты решил устроить Волчью свадьбу по настоящему? - в голосе Минхо смешалось недовольство и веселье. Усевшись на спине альфы, он ухватился руками за холку как раз в тот момент, когда волк совершил первый прыжок. Они быстро мчались по лесной чаще, отдаляясь от общины и северного лагеря. Страх, который поначалу сковал Минхо и заставил вцепиться в зверя, постепенно отступал. Глаза цеплялись за мелькающие виды вокруг, что смешивались в одну красивую палитру. Вид, к которому можно было привыкнуть.