Sad girl

Пахло табачным дымом, дорогим парфюмом и чем-то терпким — как будто тут каждый пил сожаления с крепким алкоголем и кубиками льда. Люди смеялись слишком громко, музыка на фоне этого играла слишком тихо. Всё казалось наигранным. Кто-то стоял за прозрачной занавеской, именно там, где было его место. Именно то, где можно было смотреть только со стороны, смотреть на витрину. И тогда этот «кто-то» увидел его. Фиолетовые лучи гладили его плечи, дымом проходясь по всем очертаниям острых скул. Крутящийся светодиод дернулся, и свет упал прям в глаза. Голубой блеснул так, как не блестел самый отполированный бриллиант. Так, что можно было ослепнуть, когда он бросает взгляд в вспышку объектива. Он сидел на бархатном диване, один. Всё в нём кричало: «Смотри на меня!» — но его глаза были где-то в другом месте. Он не искал внимания. Он его контролировал. А потом он снова взглянул прямо в камеру. — Тебе понравился кадр? — Послышался голос за спиной. Как так? Он же только сидел в нескольких метрах? Или ты слишком засмотрелся на великолепную картинку? Парень вздрогнул. Он стоял рядом. Прямо. Уже здесь. — Ты... — Снимай ближе. — Он наклонился, запах жасмина и ночного дождя ударил в голову. — Я умею быть красивым. Особенно в кадре. Особенно — когда за мной следят. Не смог ответить. Только нажал на спуск. Щёлк. — Как тебя зовут? — Спросил, улыбаясь, будто наводил морок. Пьянил, не прилагая к этому усилий: светлые волосы волнами спускались, трогая уголки глаз, улыбка, какая прекрасная улыбка! Кулон с портретом какой-то девушки на шее и тонкое кольцо на среднем пальце. — Чонгук. А тебя? — А меня? Сегодня я — Тэхён. Он усмехнулся, взгляд его проскользил по толпе, словно сквозняк. Никто не обращал внимание на пропавший свет прямо с центрального столика. — Но завтра, возможно, я буду кем-нибудь другим. И снова улыбнулся. Чему он улыбается? — Очень... Приятно, — Чонгук проглотил слова, и, опуская голову, посмотрел на экран фотоаппарата. Чужие руки как бы невзначай коснулись кончиков пальцев. В моменте от этого стало холодно, а потом жарко, как в самой толпе. — Красивый. — Он чуть сощурил глаза на свой яркий снимок. Экспозиция, световая гамма, кадр, поза, выражение лица... Все было идеально. Образ работал на него, работал, как надо. — Да. У тебя талант. Собеседник тихо, почти беззвучно посмеялся и поднял глаза с фотоаппарата. — Какой талант? — В глазах скользнуло такое озорство, которое, вроде бы, не подходило этому загадочному образу. Чонгук хмыкает, дергает уголками губ и смотрит не в ясную радужку, а в глубину этих зрачков, в который утонуть нельзя было — всего лишь по колено, и то, если очень захотеть. — Привлекать внимание, не прилагая к этому никаких усилий. Может, ты и не замечаешь, окружающие не замечают, но ты — всего лишь маска. — Он смотрел, как чужие глаза раскрываются все больше, а потом смотрят вниз, влево, и снова глаза в глаза. Тэхён встал. Свет прожектора снова на секунду упал в их сторону, кинув тень и светлые лучи от силуэта. Ангел. Уже отодвигая ничего не скрывающий тюль, планируя возвращаться на свое место, он вдруг поворачивается и хмурится. — Может ты и не замечаешь, окружающие не замечают, но ты — всего лишь тот, кто думает, что видит больше, чем видит на самом деле. Чонгук подцепляет пальцем ножку бокала, ничего не отвечая и не отводя взгляда. — До встречи. И ушел совсем не в ту сторону, с которой, по идее, появился.