Knight and jester

Запах гари всё ещё витал в воздухе, как отголосок взрыва, который раздался несколькими минутами ранее. Осыпавшийся потолок, поломанные балки, провалившийся пол… Всё это свело на нет их попытку разобраться в деле. Вместо улик… ловушка. Вместо выхода была комната метр на метр, зажатая между стенами, словно саркофаг. Очаровательно! Они рухнули туда почти одновременно. Джокер первым, с глухим стоном и сдавленным смешком, как будто падение было частью его плана. Бэтмен сразу следом, инстинктивно вытянув руки, чтобы не придавить его полностью. Ладони хлопнули по полу по обе стороны от головы Джокера, и теперь он завис над ним, ловя дыхание, пытаясь сориентироваться. Каменные стены слишком близко, потолок почти давит на затылок. Он не мог даже толком повернуть голову, чтобы оценить обстановку. Их тела были сплетены в странной, вынужденной близости, горячее дыхание, едва ощутимое движение рёбер под тканью, грудь Бэтмена касалась Джокера сквозь костюм, и тот, будто нарочно, шевельнулся, чтобы сделать момент зачем-то ещё более неловким. — Ну и положение, Бэтс, — выдохнул Джокер, широко ухмыляясь, как будто они оказались в номере люкс, а не в бетонной ловушке. — Мы же договаривались… только после третьего свидания. Бэтмен промолчал. Всё тело было напряжено, он бы с радостью сдвинулся, отстранился бы, но при попытке приподняться локтем он ударился плечом об стену. Всё пространство буквально как гроб. А потом он почувствовал этот сладкий, слишком насыщенный одеколон, терпкий, почти приторный, вперемешку с табачным дымом, осевшим на воротнике Джокера. Сочетание слишком странное, слишком отталкивающее. Ну, должно быть отталкивающим. — Перестань, — выдавил Бэтмен, неуверенно, даже почти неузнаваемо. Это не звучало как приказ, нет, скорее как просьба или как предупреждение самому себе. — Что? Я даже ещё ничего не начал, — проговорил Джокер тихо, и его голос вдруг потерял привычную игривость. — Хотя, знаешь… А может, пора? Он поднял руку, не резким жестом, а уверенно и медленно, обхватив Бэтмена за ворот его костюма, потянув чуть ближе, но не сильно, словно проверяя, даст ли тот отстраниться. Бэтмен не отстранился. — Мы с тобой всегда ходим по кругу, Бэтси. Танцуем, кусаемся, отступаем… Может, хватит? — Его пальцы сжались крепче, и на этот раз он не спрашивал, не ждал одобрения. Их лица разделяли миллиметры. Бэтмен чувствовал, как кожаные перчатки тянут за его костюм, как чужое дыхание касается его губ, у него было достаточно силы, чтобы вырваться, достаточно причин, чтобы не позволить… Но он не сделал ничего. Он закрыл глаза ровно в тот момент, когда Джокер, не теряя ни грана привычной дерзости, наклонился и впервые по-настоящему коснулся его, не как враг, нет, скорее… как нечто большее. Как кто-то, кто знал, чего хотел и, наконец, взял. И в этой тесной бетонной коробке, где не было воздуха, времени и выхода, Бэтмен впервые не знал, кто он. Герой? Преступник? Заложник? Или просто человек, потерявшийся в тени своих желаний. А Джокер просто тихо рассмеялся сквозь поцелуй, потому что именно этот момент, возможно, был единственным по-настоящему честным за всю их игру. Долгую, мучительную игру. Время распалось. Как ртуть, текучее, неуловимое, никаких секунд, минут, часов, только прикосновения. Только дыхание, только двое, застрявшие в ловушке и уже давно не той, что построили стены. Брюс углубил поцелуй. Неожиданно для самого себя. Не как защитная реакция, не как срыв, не как способ показать власть, а просто как ответ. Простой и откровенный, как будто всё это давно уже должно было случиться, просто их обоих сдерживала бесконечная игра в роли. Губы Джокера были горячими, чуть пересохшими, но жадными. Он не сопротивлялся, наоборот будто ждал. Долго и терпеливо. И когда Брюс позволил себе чуть больше, чуть глубже, тот выдохнул, коротко, резко, почти как стон. В этом звуке было что-то необъяснимое. Он не хотел доминировать. Не сейчас. Не здесь. Но… когда зубы Брюса чуть болезненно сжали нижнюю губу Джокера, он почувствовал, как тот дрогнул под ним, не от страха, нет, от ожидания. Словно такой жест был не только позволен, но желанен. Плоть под его телом дёрнулась едва заметно, и Джокер ответил лёгким, почти беззвучным смехом. — Вот оно как, — хрипло прошептал он, отстраняясь на долю секунды. Глаза блестели даже в полумраке. — Бэтс всё же любит играть зубами… Брюс не ответил. Он не мог. Воздуха не хватало, помещение было слишком тесным, слишком насыщенным, в нём будто не осталось кислорода, только лишь запах: густой, приторно-сладкий одеколон Джокера и резкий, острый, почти металлический аромат его собственного парфюма. Они сталкивались, сливались, создавая что-то совершенно новое, тяжёлое, пьянящее. Голова кружилась. «Хватит,» — подумал он. Не потому что не хотел продолжения, а потому что слишком хотел. Потому что знал: если пойти дальше, то вернуться будет уже невозможно. Ни в рамках, ни в роли, ни в привычную игру «герой-преступник». Он оперся на руки, стараясь оторваться от Джокера хоть чуть-чуть, почувствовал, как мускулы дрожат от напряжения, но не физического. От другого. — Нам надо выбраться отсюда, — наконец сказал он, хрипло и сдавленно. Голос совсем не слушался. Джокер вскинул бровь, улыбаясь уголком губ. — А потом? Брюс посмотрел на него. — Потом… потом посмотрим. И в этих словах впервые не было лжи.