Мера Человека/Measure Of A Man

27 Августа, 2017       Рассвет поднимался, словно крещендо.              Красные, оранжевые, розовые и фиолетовые тона медленно сливались в балладу, растворяясь в бескрайнем небе.              Гермиона неспешно брела по пастбищу, каждый шаг уводил её всё дальше от палатки, где спали друзья после долгой ночи, полной смеха, музыки, выпивки и еды, которой было так много, что они не могли всё съесть.              Единственными звуками, доносившимися с окутанного туманом пастбища, были далёкие птичьи трели, кудахтанье кур и редкое кряканье уток. Влажный ветерок заставлял танцевать цветущие кусты вдоль забора, в том числе новые белые лилейники.              У неё была лишь одна цель.              Дом.              Солнце выглянуло из-за верхушек деревьев, приветствуя бледнеющую луну, которая кралась в тени спящего мира.              Когда Гермиона подошла к калитке в сад, собираясь заглянуть в оранжерею и проверить оливки, уже начавшие зреть, её внимание привлёк необычный вид.              Возле качели, удерживаемой магией, парили её любимая чашка и блюдце. Из чашки вился тонкий завиток пара.              Гермиона подошла ближе, и на её лице появилась улыбка.              Девушка знала, какой чай выбрал Драко, ещё до первого глотка: малина и крапива с каплей мёда.              Её недавнее пристрастие.              Устроившись на качелях, она наслаждалась видом природы, готовившейся к последнему всплеску красок. Холодок в воздухе предупреждал о приближении осеннего ритуала, предвещавшего смену времён года.              Это напомнило ей, как они с Нарциссой сидели здесь вместе. Они проводили немало времени в саду, пока…              Как всегда, это настигло Гермиону неожиданно.              Подобно воде, горе имеет множество форм. Иногда оно ощущается как болезненная пустота, но только не сегодня. Между угасающей луной и восходящим солнцем горе было мягкой волной, позволившей ей дышать и почтить память Нарциссы. Она была благодарна и за счастливые, и за трудные минуты, которые они пережили здесь вместе.              Гермиону согревали эти воспоминания, пока она пила чай.       Розы, садовые перчатки, посадка анютиных глазок и незабудок…              Смешно думать, что кто-то мог бы забыть Нарциссу. Это заставило её улыбнуться.       Даже засмеяться.              Из палатки первыми вышли Далия и Чжоу, обнявшись и сияя одинаковыми улыбками, а Сьюзен последовала за ними чуть позже, неторопливо. Чжоу собиралась на бранч с компанией своих маггловских друзей-профессоров, Сьюзен намеревалась провести свой первый за две недели выходной с Роном и их дочерью, а Далия шла домой к Грегу, чтобы тоже провести с ним время, прежде чем он уйдёт в Аптеку.              — Осторожнее, — едва сдерживая улыбку, предупредила Чжоу. — Падма готовит в палатке.              Они ушли, передав предупреждение. Ну, по крайней мере, палатка не горела. Уже обнадёживает.       В какой-то мере.              Гермиона допила чай, когда появилась Дафна и присоединилась к ней на качелях. В руках у неё была тарелка с чем-то, напоминающим шпинатный киш.              — Завтрак. — Дафна начала ковырять вилкой зелёную массу. — Выглядит неплохо, но съедобно ли это?              — Сейчас узнаешь, — хмыкнула Гермиона, заработав тот самый недовольный взгляд, каким сама часто одаривала Драко.              Дафна надула губы.              — Ты не попробуешь со мной?              — Я позавтракаю со Скорпиусом перед тем, как мы отправимся в Косой переулок, как только он…              — О, чёрт, — перебила Дафна, без церемоний сунув кусок в рот, пока Гермиона глядела на приближающуюся Падму. — На вкус как жидкий яичный пудинг.              Пэнси несколькими взмахами палочки сложила палатку.              Когда Дафна попробовала второй кусок, Гермиона поморщилась.              — Не смотри так. Я понимаю, через что она проходит. И я бы предпочла избежать повторения вчерашнего гормонального срыва из-за того, что она уже не справляется с ролью матери, потому что не умеет готовить.              Справедливо.              Чем ближе подходила Падма, тем заметнее становилось её волнение. Дафна хотя бы попробовала её кулинарный эксперимент. Одной рукой Падма обнимала свой небольшой животик, протискиваясь между ними. Когда подошла Пэнси, им пришлось снова потесниться. Места было мало, но они справились.              Тишина продлилась недолго. Дафна решилась на третий кусок. Надежда в глазах Падмы была почти осязаемой.              — Это вкусно?              — Неплохо, — ответила Дафна тем же тоном, каким разговаривала со своими детьми — мягким, но осторожным. Этот тон особенно выручал, когда Лукас, её четырёхлетний сын, вручал ей грязевой пирог с улыбкой до ушей после игр в саду Гермионы. — У него есть… текстура.              Падма сузила глаза.              — А Пэнси сказала, что это похоже на яд.              — У меня нет детей, так что притворяться, будто мне всё нравится, я не обязана, — пожала плечами Пэнси. — Я такой же никудышный лжец, как Падма повар. Но кто я такая, чтобы судить? Я тоже не готовлю. Поэтому у меня есть Перси, а у тебя Блейз. Зато они оба умеют заказывать еду. А это дополнительные преимущества: никаких грязных тарелок и долгих ожиданий.              — Эй! — Падма на миг была готова возразить, но замерла с поднятым пальцем. — Впрочем, справедливо. Как бы ни старалась моя мама, повар из меня никакой. «Текстура» — это сомнительный комплимент, но спасибо, Даф. Зато я ведущий специалист по исцелению оборотней в стране. Честно говоря, спрос огромный, таких, как я, мало. А вот шеф-повара сплошь и рядом, в каждом ресторане. И…              — Вот это настрой! — Глаза Пэнси сверкнули. — Похоже, кто-то вернулся.              Из дома вышла Джинни в спортивной одежде. Накануне вечером её срочно вызвали домой ухаживать за больной кошкой Лили. Гарри нехотя поехал с ней.              — Все вернулись? — спросила Гермиона.              — Да. — Джинни почти опрокинула качели, когда рухнула на колени Пэнси. Та бросила на неё сердитый взгляд, но Джинни его проигнорировала. — Гарри отвёл Лили на дзюдо, а Дин плавает с вашими двумя, плюс Ал и Джеймс. У меня осталось время вернуться и похитить Дафну и Пэнси для утренней пробежки.              — У нас слишком сильное похмелье для пробежки, — хором отозвались они.              — Я точно знаю, что вы обе выпили зелье от похмелья. Так что без отговорок. Я бы и Гермиону затащила хотя бы на прогулку, но Малфой сказал, что вы завтракаете, а потом идёте в Косой переулок, чтобы выбрать палочку для Скорпиуса.              Гермиона кивнула. Они говорили об этом дне месяцами, даже годами, но ей всё ещё было трудно принять сердцем и разумом тот факт, что Скорпиус уходит.              Время текло сначала каплей, а затем потоком. Целая череда маленьких моментов на пастбище: держание за руки, счёт звёзд, выпечка пирогов и варка зелий. Выращенные куры отмечали годы, а каменная стена сбоку от дома росла вместе со Скорпиусом. Не было драматичных взлётов, лишь мирные мгновения в долинах между ними. Таков был круговорот жизни.              Взлёты и падения. Радость и боль.              Жизнь и смерть.              Очаровательное полотно воспоминаний.              Казалось, что каждая минута приближала их к этому моменту — к походу по магазинам для Хогвартса со Скорпиусом.              Это было… нереально.              У Гермионы перехватило дыхание. Сжав грудь, она посмотрела на Дафну. Между ними промелькнула знакомая грусть.              Если бы только они тоже могли увидеть его сегодня.              Улыбка Дафны изогнулась в нечто одновременно грустное и гордое.              — Как он себя чувствует? Он волновался, что палочка его не выберет. — Дафна, не обращая внимания на недовольный стон Пэнси, потянула её за собой.              — Он… — Гермиона мягко улыбнулась, вспоминая их разговор.                     — А что, если для меня не найдётся подходящей палочки?       — Как для каждого человека найдётся свой человек, так и для каждого волшебника найдётся своя палочка. — Гермиона откинула чёлку со лба Скорпиуса. — Мы все будем рядом с тобой.                     — Он тихий, — продолжила Гермиона. — Каждый шаг навстречу первому сентября делает его одновременно и радостным, и тревожным.              Хотя Скорпиус во многом изменился, время сохранило в нём немало прежних черт. Он всё ещё оставался чутким, добрым и спокойным ребёнком, который предпочитал общаться с помощью жестов и временами проявлял угрюмое упрямство, испытывая на прочность даже терпение Драко. Теперь они могли предугадывать приближение всплесков тревоги за несколько часов до их пика. Он больше не ёрзал, а замедлялся, крепче сжимал руки или делал более глубокие вдохи, когда чувствовал себя подавленным. И последние две недели он делал это всё чаще.              Только обещание Альбуса и остальных заставило его отправиться к Дафне прошлой ночью.              Гермиона хотела сказать что-то ещё, но её улыбка померкла, когда стеклянная дверь открылась.              А выглядел огромным рядом со Скорпиусом и его вечной тенью.              Лео.              Младший брат, которого Скорпиус словно нарисовал в жизнь.              Совершенное сочетание Гермионы и Драко: светлые кудрявые волосы, а глаза точь-в-точь как у отца Гермионы, карие. Мягкие черты лица достались ему тоже от неё. Учитывая склонность Драко к драматизму и вызывающую тревогу привычку Гермионы с головой бросаться во всё, даже в неприятности (особенно в неприятности), жизнь никогда не была скучной, когда рядом был Лео.              Многострадальный, но гордый Драко стоял рядом, когда она лечила всё: от порезов и синяков Скорпиуса, полученных во время скалолазания, до сломанного пальца Лео, который в первый раз упал с метлы. Драко был рядом всегда и во всём, и он ни разу не колебался.              — Я всё ещё не понимаю, как дети Драко оказались совсем на него не похожи. — Падма склонила голову, наблюдая, как Лео подпрыгивает, горя желанием выбежать наружу. Скорпиус положил брату руку на плечо, чтобы его успокоить. — Скорпиус добрый и хороший, а Лео… Лео — это просто Лео. Я удивлена, что Драко до сих пор не посадил его в пузырь.              — Только потому, что я ему не позволила, — покачала головой Гермиона. — И потом, я бы не сказала, что они на него не похожи. Особенно Скорпиус. Но Лео такой же прямолинейный, как Драко. К их общему смущению и веселью. Честно признаюсь, забавно наблюдать, как он сталкивается с собственными привычками.              И трогательно видеть его в моменты гордости.              Скорпиус был искуплением Драко. Но Лео стал его спасением — живое, дышащее доказательство того, что он действительно стал лучше.              Когда Скорпиус наконец открыл дверь, из дома вырвались пёс и мальчик, словно лучи света, но в разные стороны. Сам он вышел неспешно, в манере, очень свойственной Драко, но задержался у небольшого участка с лекарственными растениями, которые недавно вынесли на улицу.              Он всегда был ниже Альбуса, но прошлым летом перерос своего лучшего друга. Теперь он был на голову выше и доставал Гермионе до подбородка. Скоро они окажутся лицом к лицу, и она не знала, как к этому относиться. Но девушка не позволяла себе зацикливаться на этом, приветствуя энергию, которую мог дать только четырёхлетний ребёнок.              — Мам! Я свободен! — Лео гордо вскинул руки. — Мисс Сьюзен сказала, что я могу снять её.              Речь шла о повязке, которую он носил всю неделю после того, как вывихнул плечо, сорвавшись с оливкового дерева, на которое его подбил залезть Лукас. Это было не первое его падение и, учитывая его любовь к лазанию и высоте, как у брата и отца, не последнее.              — Это хорошо, дорогой. — Гермиона поднялась с качелей и обняла его. — И что ты будешь делать в следующий раз?              — Не падать! — Лео был невероятно доволен своим ответом.              Все взрослые чуть не подавились, пытаясь сдержать смех. Дафна закашлялась как раз в тот момент, когда Скорпиус подошёл к ним. Он показал жестами своё беспокойство, и она ответила с той лёгкостью, что приходит после многих лет общения на языке жестов, заверив племянника, что всё в порядке, прежде чем отдать тарелку Пэнси и принять его объятие.              Если они держались друг за друга чуть дольше обычного, Гермиона знала почему. Она коснулась его лица, прошептала что-то только для него, и Скорпиус провёл рукой по концам её волос. Доля напряжения, которое он носил в себе, словно растворилась.              Ушла.              Пока они вспоминали об Астории и хранили её в своих сердцах, грусть не могла длиться вечно. Он встал рядом с Гермионой, прижался к ней, и она обняла его, поцеловав в висок.              — Привет, милый. Гарри подбросил вас обоих?              Скорпиус кивнул с лёгкой улыбкой.              — Вам понравилось?              «Да»              Лео уставился на кусок киша на качелях рядом с Падмой.              — Он живой?              Из всех Падма рассмеялась громче всего.              — Возможно. — Она ущипнула Лео за румяную щёку и взглянула на часы. — У меня звонок через камин с Парвати, которая уже планирует мой Дохале Джеван.              Дафна поморщилась.              — Она планирует твой праздник из Бухареста?              Последние два года Парвати жила там с Чарли и вела местную волшебную газету. После серии блестящих статей, принёсших ей славу, её карьера стремительно пошла вверх. Драко хранил в верхнем ящике копию её статьи, которую она написала после смерти Нарциссы три года назад. Гермиона знала, что если он доставал её перечитать, значит, скучал по Нарциссе особенно сильно.              — Да, но он будет в декабре. Они останутся до рождения ребёнка.              — Может, Молли воспользуется затянувшимся визитом, чтобы убедить их пополнить семейный клан Уизли, раз уж вы с Перси…              — Ни за что, спасибо большое. — Пэнси потрепала Лео по волосам. Ему это было не так неприятно, как Скорпиусу, который уже заранее отступил на шаг. — Кроме того, вы и сами неплохо справляетесь с родительством. А мы с Луной будем весёлыми тётушками.              Гермиона по привычке пригладила сыну волосы на затылке.              — Мам, можно я покормлю кур? — Лео надул губы и распахнул глаза.              — Можно, но не гоняй Тринадцатую и Четырнадцатую. И не играй в утином пруду. — Он был печально известен этой слабостью. Пруд добавили к курятнику после того, как Драко и Скорпиус нашли утёнка, застрявшего в ветках ручья.              — Ура! — закричал мальчик. — Не буду. Честно!              Он определённо будет.              Не дожидаясь просьбы, Скорпиус пошёл с ним. Он всегда защищал брата, который смотрел на него с таким благоговением, словно тот сам расставил звёзды на небе. Когда они отошли достаточно далеко по мощёной дорожке, Скорпиус сказал что-то, отчего Лео расхохотался, и вскоре они уже входили в курятник вместе.              Из дверного проёма раздался знакомый предупреждающий свист, и, несмотря на то, что они уже приблизились к деревьям, А начал бежать назад в размытых волнах шерсти.              Драко.              В спортивных чёрных штанах и футболке с короткими рукавами он выглядел так, словно только что проснулся. Гермиона задержала взгляд на красных и оранжевых вспышках в блестящей чешуе дракона, которые так давно вызвали её любопытство. Теперь он открыто демонстрировал эту часть себя, и с годами она менялась, по мере того, как он заполнял пустые места новым смыслом.              Сейчас Драко выглядел таким же уставшим, как и она. Причина их бессонных ночей последние шесть недель покоилась у него на руках.              Роуз.              Названная в честь цветов, которые её бабушка любила больше всего.              Судя по шевелящейся варежке и большой руке, лежащей на её спине, она не спала и была единственной, кто был готов к новому дню, в своём светло-голубом комбинезоне.       Соответствующая повязка на голову, свисающая с запястья Драко, означала, что Гермионе придётся попытаться надеть её. Драко, судя по всему, это не удалось.              Когда все гости вдоволь налюбовались на малышку, настала пора прощаться.              А наконец подбежал к ним, с высунутым языком и виляющим хвостом, и терпеливо дождался внимания Драко, получив почёсывание за ушами и короткую команду присматривать за мальчишками. В курятнике ему доверяли и пёс ни разу не съел ни одного цыплёнка. Он был так же хорош с ними, как и со всем, что меньше него самого… А это был длинный список.              Гермиона приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать Драко в знак приветствия, а затем положила руку на спину дочери, чтобы сделать то же самое.              — Как прошла ночь?              Прошлая ночь была первой, когда он остался наедине с Роуз, а Гермиона впервые с момента рождения ребёнка была вдали от них обоих.              — Хорошо. — От голоса Гермионы Роуз открыла серые глаза. Сняв повязку с запястья Драко и надев её на голову дочери, Гермиона улыбнулась. — Давненько мы не собирались все вместе вот так.              До появления Роуз жизнь была насыщенной, но теперь это слово приобрело совершенно новое значение.              — Как она?              — Проспала всю ночь. Просыпалась только для того, чтобы поесть и сменить подгузник. — Драко был точен в её режиме — как и во всём, впрочем. И Гермионе не нужно было проверять его или беспокоиться.              Он был её партнёром.              Мужем.              Она оказалась права.              Это было имя, которое Гермионе нравилось больше всего.              Пять лет назад они поженились в оранжерейном розарии на рассвете, в день летнего солнцестояния, окружённые цветами и цветущими аптекарскими розами. Оба были одеты в цвета слоновой кости, и их улыбки не исчезали с лиц, пока Кингсли связывал их на всю жизнь тёплыми золотыми нитями магии. На церемонии были её родители, Нарцисса, Андромеда, Скорпиус и щенок. Это был мирный день, полный любви.       День, который невозможно забыть.              Конечно, с их друзьями всё было не так просто.              Нарцисса и Пэнси устроили приём, замаскированный под вечеринку в честь прощания Нарциссы с обществом, — празднование Солнцестояния с количеством гостей, которое они даже не могли сосчитать. Музыка, еда и развлечения лились рекой.              Закат они встретили у каменной копии Стоунхенджа, прислонившись друг к другу спинами. Те люди, которыми они были год назад, казались бесконечно далёкими. Когда начался фейерверк, Драко взял её за руку, и они исчезли с хлопком.              Эта вечеринка ещё неделями не сходила с уст всех гостей. Она стала идеальным отвлекающим манёвром, поскольку никто из приглашённых, кроме друзей и семьи, не догадался, что на самом деле присутствовал на их свадебной вечеринке. Правда открылась лишь во время медового месяца, когда официальная смена фамилии Гермионы стала достоянием общественности.              Магия оказалась безупречно практичной.              Гермиона Грейнджер превратилась в Гермиону Малфой во всех письмах и публикациях, на каждом документе и бланке. Даже на двери её кабинета.              Новость распространилась стремительно, словно лесной пожар.              Журналисты пестрели теориями о том, как долго длились их отношения. Спекуляции не утихали, и даже среди ближайших друзей звучали вопросы: почему она решила взять его фамилию? Особенно после того, как столь яростно выступала против этого.              Хотя личные убеждения Гермионы не изменились, а Драко было всё равно, решающим фактором стал Скорпиус.       Он был и всегда останется Малфоем.       А они были семьёй.              Она не захотела создавать разделение с двойной фамилией там, где в этом не было никакой необходимости.              — Нам пора всех собирать, — сказал Драко, когда Роуз начала засыпать под ритм его сердцебиения. — Твои родители встретят нас в Косом переулке через час.              Гермиона поморщилась при мысли о том, что заставит маму ждать. Не то чтобы та высказала ей что-то в лицо, но раздражение всё равно ощущалось бы.       Потепление в их отношениях наступило лишь после того, как Нарцисса слегла и уже не смогла оправиться. Она умерла, когда Лео был ненамного старше Роуз. Горе Драко не повлияло на отношение Гермионы к собственной матери, но вот её мама стала смотреть на всё иначе. Возможно, причина заключалась в том, что она занимала слишком мало места в жизни Гермионы и её крепкой семьи. Возможно, в том, что она видела, как отец всё больше сближается со Скорпиусом. А может быть, у её матери просто оттаяло сердце. Гермиона не могла сказать наверняка. Но, как бы то ни было, мать стала чаще делать шаги навстречу — и стараться.       Гермиона согласилась на еженедельные ужины, но тратила на них ровно столько сил, сколько вкладывала мать.              Даже сейчас они сохраняли достаточную вежливость, чтобы поддерживать статус-кво, но никто из них не стремился его изменить. Мать обожала Лео и Роуз и постепенно научилась принимать её связь с Драко. Но, как и в случае со Скорпиусом, с которым она тоже пыталась наладить отношения, Драко оставался вежливым, но отстранённым.              Но сегодняшний день был не о их проблемах.              Сегодняшний день был посвящён Скорпиусу.              Мальчик никогда не просил многого, но он захотел, чтобы отец Гермионы был рядом с ним в тот момент, когда он получит свою палочку. Её мать спросила, можно ли прийти и ей, на что Скорпиус не сказал «нет». Но и не сказал «да»…              Пальцы коснулись её подбородка, и Драко приподнял её лицо. Холодное прикосновение его обручального кольца к её шее остановило поток мыслей ещё до того, как его губы накрыли её.              — Я люблю тебя, — тихо признался Драко на фоне восходящего солнца. — Перестань так много думать и иди одевайся.              

***

             Rose des Vents .       Аптека.              Место, где Драко проводил столько же времени, сколько и в их зельеварне.              Это больше не были обгоревшие руины и развалины. Теперь из больших окон, за которыми прежде царила тьма, лился яркий свет. Вместо запаха гари в воздухе витал древесный аромат, так нравившийся Грегу. Вместо следов ожогов и осколков стекла были стены, выкрашенные в приятный оттенок, и отремонтированные полы. Ни на одной поверхности не осталось и следа прошлого.                    Оживлённая Аптека стала воплощением мечты.              — Держись за перила, — мягко напомнила Гермиона Лео, пока они спускались по отполированной железной лестнице из кабинета Драко на этаж магазина.              — Буду, мам.              Скорпиус всё равно взял брата за руку, помогая ему спускаться медленнее, чем тот сделал бы это сам. Когда они оказались внизу, Драко на мгновение задержался на верхней ступеньке. Заложив руки за спину, он окинул взглядом посетителей, Грега за кассой и персонал, который помогал тем, кто в этом нуждался. Было очевидно, что ему нравится то, что он создал. И продажи подтверждали, что другие тоже это ценят.              Наблюдать за Драко в те редкие моменты, когда он позволял себе гордиться своим трудом, было особенным переживанием. Сейчас был именно такой миг.              Только когда Лео и Скорпиус присоединились к Грегу у кассы, Драко двинулся дальше.              Роуз мирно спала, уютно устроившись у Гермионы на груди в переноске. Когда Драко наконец подошёл к ней у подножия лестницы, она посмотрела на него многозначительно.              — Что?              — Ты гордишься собой, — сказала она, поправляя его чёрный галстук, потом разгладила ткань и сняла несколько собачьих волосков. Значит, он успел понянчиться с собакой уже после того, как переоделся. Всё это время Драко смотрел на неё с тихой сосредоточенностью. — Что? Не стоит это скрывать.       Он наклонил голову.              — Ты называешь меня самодовольным не меньше трёх раз в неделю.              — Потому что ты таким и бываешь, — закатила глаза Гермиона. — Но есть разница между гордостью за то, чего достиг благодаря труду, и заносчивостью, когда выигрываешь у Рона в шахматы.              — Можно поспорить, что это лишь вопрос взгляда, — улыбнулся Драко, — но если я начну этот разговор сейчас, мы опоздаем на встречу.              — Тогда назначь этот спор на другое время.              Улыбка Драко стала хитрой.              — Так и сделаю.              

***

             Косой переулок был переполнен.              Чтобы избежать лишнего внимания к семейной прогулке, они назначили встречу пораньше. Но, похоже, выбрали не слишком раннее время, потому что улицы уже кишели семьями, готовившимися к новому учебному году.              За две недели до этого Гермиона взяла Скорпиуса на примерку мантии и покупку книг. На прошлой неделе Драко сходил с ним за новой мётлой, а сегодня предстояло завершить список покупок. Скорпиусу нужны были палочка и сова — двадцать кур, спасённая утка (считавшая себя курицей), три кролика, которых он подобрал прошлой осенью в лесу, и пёс весом в сотню фунтов, названный в честь его лучшего друга, в список разрешённых питомцев Хогвартса не входили.              Когда они шли по тротуару к лавке Олливандера, вокруг словно образовался невидимый пузырь пространства. Гермиона привыкла к вниманию, но и Скорпиус, и Лео смущались: первый держался рядом с ней, а второй сидел на руках у Драко, уткнувшись лицом в его шею и посасывая палец. Драко и Гермиона держались за свободные руки. И хотя Драко бывал в Косом переулке чаще, пристальные взгляды были ему неприятны.              А смотрели все.              Много.              Всегда.              И во время прогулок, и на выходах с детьми, и на приёмах Министерства, и на светских вечеринках. Когда они появлялись вместе, люди смотрели на них так, словно не могли насытиться. Как будто сам факт их семьи был чем-то поразительным.              — Чем я могу помочь? — тихо спросила Гермиона у Скорпиуса.              — Всё в порядке, — ответил он, но сжал её руку крепче.              Только заметив родителей Гермионы у входа в лавку Олливандера, Скорпиус расслабился настолько, что отпустил её руку. Он обнял её отца так, будто они не виделись неделями.              Мать подошла и растрепала кудри Лео.              — Милый мальчик.              Лео только сильнее прижался к Драко.              — Я смотрю, ты всё ещё стесняешься на людях, — укоризненно покачала головой мать. — Придётся поработать над…              — Простите за ожидание, — перебил её Драко, полностью игнорируя реплику, но Гермиона знала, что он раздражён. И старается защитить сына. Ему никогда не нравилось, когда кто-то, даже без злого умысла, пытался пристыдить их детей.              Гермиона тоже этого не терпела и не собиралась молчать, особенно когда мать попыталась ущипнуть Лео за щёку, чем только сильнее его расстроила.              — Мам, Лео привыкает. Всё будет хорошо, когда он сам будет готов, правда, любимый?              — Да, мамочка, — пробормотал он сквозь палец, чуть приподняв голову.              — Я не хотела ничего плохого… — извинилась мать, чем удивила Гермиону.              Драко шепнул что-то сыну на ухо и разгладил складочку между его бровей так же, как сам Скорпиус не раз делал с ним. Лео улыбнулся и расслабился.              — К тому же мы недолго ждали.              После этих слов Гермиона и её мать на мгновение уставились друг на друга — как всегда, когда оказывались рядом. Это был тот самый момент, когда они без слов решали, обняться или нет.              Сегодня — нет.              Вместо этого мать неловко поцеловала её в щёку.              — Ты выглядишь отдохнувшей.              — Да, — ответила Гермиона. На самом деле нет, но заботу она оценила.              Затем её мать наклонилась к спящей малышке, устроившейся у Гермионы на груди в яркой переноске.              — Ты должна надевать на её голову те шапочки, что я купила, Гермиона.              — У неё слишком много волос, в шапку не помещаются. И она начинает капризничать, когда её голову закрывают. С ней всё в порядке.              Гермиона обошла мать, чтобы обнять отца. Он похлопал Драко по спине, подшутил над Лео, а потом умилённо посмотрел на спящую внучку.              — Роуз всё больше становится похожа на тебя.              — Ты это говоришь, чтобы меня подбодрить, — рассмеялась Гермиона.              Беременность и многочасовые роды привели к рождению двух детей, которые не были столь бледны, как Драко, но всё равно очень походили на него. Едва ли кто-то замечал тонкие черты её лица из-за ярких, характерных для Малфоев черт, унаследованных обоими детьми.              У Лео были волосы отца.              У Роуз — его пронзительные глаза.              Поймав её взгляд, мужчина открыл дверь в лавку Олливандера для всех, но при этом не спускал глаз со Скорпиуса, который с удивлением разглядывал коробки с палочками. Они прошли мимо полок, пока старый мастер отбирал несколько штук, которые могли подойти.              Но Скорпиус всё время косился на коробку, стоявшую в стороне от остальных.              — Ах, эти палочки только что прибыли на открытие Музея Истории Магии. Их передали из музея во Франции. Держать их безопасно, но они чисто декоративные, и вероятность, что они найдут хозяина, стремится…              Скорпиус взял коробку, и та тут же задрожала. Из щелей вырвались лучи света, отчего мастер вздрогнул. Скорпиус снял крышку, и палочка засияла так ярко, что Лео восхищённо воскликнул:              — Ух ты!              Когда сияние погасло, старик надел очки.              — Ах, похоже, эта палочка выбрала себе нового хозяина, — сказал он, принимая коробку, которую Скорпиус чуть не выронил от удивления. — Давайте посмотрим.              Он достал палочку и протянул её мальчику. Скорпиус закрыл глаза, едва она оказалась у него в руке. Там, где раньше было напряжение, воцарился покой. Гермиона и Драко обменялись облегчёнными улыбками.              — Одиннадцать с половиной дюймов. Немного упругая. Ольха. Волос фестрала.              От этих слов и у отца, и у сына расширились глаза. Скорпиус знал, кто такие фестралы, поскольку видел одного два года назад в Ирландии. Он был рядом с бабушкой в её последние минуты.       Все они были там.              — Это почти неслыханно для сердцевины.              Старик поднял глаза от своего осмотра.              — Она выбрала его, если это вас тревожит, мистер Малфой.              — Мам, — Скорпиус посмотрел на Гермиону с тревогой, — а если…              — Тут и правда не о чем беспокоиться, — мягко улыбнулся волшебник. — Палочка сама выбирает своего хозяина. И эта выбрала тебя. Сердцевина редкая, очень редкая. Я знаю меньше десяти таких в мире, и четыре из них — у меня в лавке.              Гермиона знала об одной — Бузинной. И теперь об этой.              Мастер закрыл пустую коробку.              — Я скажу, что знаю. Тот, кто сделал палочку, и тот, кому она предназначена, должны иметь возможность видеть фестралов, чтобы использовать их волосы. А это значит, что они должны были стать свидетелями смерти.              Скорпиус видел смерть. Поддержка семьи и терапия помогли ему понять, что смерть — это часть жизни. И он принял это. То, что он вообще мог видеть фестралов, было тому подтверждением. Ему нужно было лишь напоминание.              — Помнишь, что мы узнали? — сказала Гермиона. — Фестралы могут выглядеть пугающе, но то, что ты их видишь, не значит, что они приносят несчастья. Они добрые, нежные и умные. Они верные и храбрые. И всегда готовы помочь.              — Как ты, — добавил её отец.              Скорпиус оглянулся через плечо, широко раскрыв глаза от удивления.              — Уверяю вас, эта палочка сделала правильный выбор, — настаивал мастер. — Она знала, что ты достоин, ещё до того, как ты взял её в руки. А такое случается редко.              

***

             По дороге в «Волшебный зверинец» Гермиона чувствовала, как в голове у Драко закрутились мысли, и он медленно начинал переживать.              Поменявшись с ним ролями, она остановила его, взяв за руку.              — Знаю, странно слышать это от меня, но не накручивай себя.              — Дай угадаю… — Драко посмотрел на неё, когда они подошли к двери магазина. — Как только вернёмся домой, ты…              — Буду изучать всё, что знаю о палочках? Конечно. — Она улыбнулась и тихо засмеялась, поправляя Роуз, которая начинала просыпаться. — Ещё свяжусь кое с кем через камин и…              — А я и думаю, куда делась моя жена.              — Я не переживаю из-за палочки или её значения. Думаю, мастер был прав, у Скорпиуса ведь и жизнь началась необычно, так почему палочка должна быть обычной? Но немного знаний успокоит всех. Мы всегда так поступали.              А ещё у них всегда была… любовь к безнадёжным делам.              И хотя в итоге они всё-таки купили сову, Скорпиус заметил слишком маленького для своего возраста полукниззла с плохим зрением. Оставить его в магазине было невозможно.              Когда Драко попытался отговорить сына брать кота в Хогвартс, Гермиона присела рядом с мальчиками и погладила пушистое создание, мурлыкавшее у Скорпиуса на груди. Она подняла глаза на Драко и увидела в его взгляде капитуляцию.              — Он милый, — без особого энтузиазма сказала её мать. — Имя…              — Хьюго, — тут же ответил Скорпиус. Полукниззл одобрительно мурлыкнул.              — Как писатель и художник, — улыбнулся её отец. — Хорошее, сильное имя. Умное.              — Дай угадаю, нам нужно купить всё, что связано с кошками?       Когда Скорпиус ухмыльнулся, Драко вздохнул, словно человек, проигравший множество битв, которые привели к появлению множества домашних животных, но при этом готовый на всё, чтобы его семья была счастлива.              Он ушёл искать кассира, а Гермиона воспользовалась моментом, чтобы рассказать детям про Живоглота.              — Знаете ли вы, что книззлы отлично разбираются в людях? — Оба отрицательно покачали головой, ловя каждое её слово. — Мой первый кот был наполовину книззлом и попытался съесть плохого человека, который превратился в крысу, когда я училась в Хогвартсе.              — Ого! — выдохнул Лео. — Значит, он будет защищать Скорпа?              — Будет.              

***

       28 Августа, 2017              По субботам Драко водил мальчиков купаться, но каждый вечер плавал в одиночестве.              В свете луны Гермиона шла по стеклянной дорожке, соединяющей бассейн с оранжереей. Драко лежал на спине в центре бассейна и смотрел на звёздное небо. Через стеклянный потолок казалось, будто галактики множатся, отражаясь между рябью воды и стеклянными панелями наверху.              Он выглядел полностью расслабленным в месте, где царил покой, — в месте, которое они вместе спроектировали, построили и наполнили собственными воспоминаниями. Закладка фундамента стала свадебным подарком, которого Драко не ожидал.              Стоя на краю бассейна в купальнике, который был ей немного тесноват, Гермиона осторожно опустила ногу в воду.       Вода оказалась тёплой. И только для неё.              Драко ждал. Не раздумывая, Гермиона присоединилась к нему. Потребовалось время, чтобы вспомнить, как плавать, но вскоре она подплыла к мужчине, терпеливо ожидавшему её. Они плавали вместе под звёздами, а свет вокруг бассейна померк от заклинания, произнесённого Драко. Такое время наедине не приходит само собой — его нужно планировать.              — Дети? — прошептала Гермиона.              — Все спят. Я отвёл мальчиков на скалодром. — Даже с дополнительными креплениями Скорпиус уже давно перерос начальную стену сбоку дома, но Лео был далёк от того, чтобы покорить её. Драко брал его на занятия, и тот тоже увлёкся этим хобби. — Потом летал с Лео.              — Чтобы утомить его?              — Угу. Он ещё слишком мал, чтобы лазить по центру, поэтому я взял его полетать, пока Скорпиус спал. Это сработало. Он уснул во время моего рассказа. Роуз тоже. Она накормлена, переодета и уложена в люльку. Времени достаточно. — Драко поцеловал её мокрое плечо. — Питомцы накормлены, мальчики позаботились об утке и курах, заклинания расставлены. Перестань проверять список в голове, я обо всём позаботился.              Его компетентность по-прежнему привлекала её.              — Я… извини, я думала, что буду рядом, чтобы помочь. — Чувство вины поднялось в душе, но блуждающие руки Драко умерили его. — Моя встреча с Университетом длилась дольше, чем планировалось.              Они встречались раз в квартал, чтобы обсудить бюджет, планы и ход строительства заповедника в Мэноре. Драко передал землю, но пожертвование включало место в совете, которое занимала Гермиона. Было вдохновляюще наблюдать, как надежды Драко на эту землю сбываются шаг за шагом.              Сегодня присутствовал даже Невилл, что стало приятным сюрпризом. Он играл активную роль в процессе распространения до прошлого лета, когда мадам Спраут ушла на пенсию, а МакГонагалл назначила его на её должность. Невилл и Луна переехали в дом недалеко от Хогсмида. Луна продолжала путешествовать по работе и привозила разных существ для студентов — это стало настоящим бонусом. Неудивительно, что популярность курса «Уход за магическими существами» резко возросла. Гермиона бы не удивилась, если бы Луна в будущем заняла должность в школе.              Однако Хогвартс не мог вместить всех животных, а Запретный лес служил убежищем лишь для некоторых видов. Как только Луна поняла, насколько обширны земли Мэнора, она отметила, что не только растения могут нуждаться в новом доме.              Гермиона не в первый раз подумала, что девушка могла быть права. Сначала появились кентавры, затем гоблины, потом другие звери и духи. Магия оживляла эти обширные земли, делая их гораздо больше, чем было задумано изначально.              Волки Падмы изучили территорию, которая успокаивала их перед каждым полнолунием, и научились ухаживать за растениями. Они добровольно вызвались помогать и стали важной частью проекта. Падма даже перенесла туда свои терапевтические сеансы, заметив, что волки естественным образом успокаиваются в этой среде.              Земля вернулась к природе, использовалась для размножения и обогащения, и на территории воцарилась гармония. В отсутствии вмешательства человека царили баланс и порядок.              — Как всё прошло? — Драко вывел её из мыслей. — Всё в порядке?              — Да, продуктивно, — ответила Гермиона.              Разговор привёл к положительному голосованию о том, чтобы начать принимать волонтёров помимо студентов и волков. Социальные кентавры и все, кто заботится о земле, независимо от статуса, могли помогать ухаживать за участком, но с одним исключением.       Определённая часть заповедника находилась под личным контролем Гермионы.              Заросший розарий был приведён в порядок и посвящён Нарциссе Малфой. Матриарх семьи решила быть похороненной там, рядом с домом и с мужчиной, которого она любила.              Драко коснулся её виска поцелуем.              — Хорошо.              — А как твой вечер? — спросила она. — Если не считать возни с детьми.              — Никаких встреч, если не считать Перси. Он хотел совета.              — Что?              — Ему нужно было моё мнение насчёт подарка для Пэнси. — Драко перехватил её руки. — Он убедил её нанять сотрудников и расширить бизнес. Я сказал, что он может сделать профессиональные фотографии нашего дома для её портфолио.              Кухня. Пристроенная библиотека. Второй этаж оранжереи. Детская с бледно-жёлтыми стенами. Бассейн. Ванная. Дополнительная гардеробная — всё это было спроектировано ею.              — Я запланировал это на четверг. — Серые глаза Драко переместились на её губы и вновь вернулись к её взгляду, когда она невольно проследила за мерцанием пламени на его плече. — Не переживай насчёт подготовки дома, Андромеда обо всём позаботится, пока будет присматривать за детьми.              Дом буквально будет сиять.              Гермиона вздрогнула, но не стала отказываться от помощи. С Андромедой, Молли и Кэтрин у неё было достаточно передышек после рождения Роуз. Честно говоря, они были ей необходимы.              После рождения Лео она восстановилась за несколько недель, но теперь процесс шёл медленнее и иначе. Гермиона только начинала снова чувствовать себя комфортно в своём теле. Уже продлив отпуск один раз, она тихо подумывала продлить его ещё. Не из-за необходимости, а из-за желания провести как можно больше времени с семьёй.              — Она не обязана, я…              — Ты собиралась пойти на свидание с собой. — Драко слегка прикусил её губу. — А потом пойдёшь на свидание со мной.              Он не говорил, куда именно, лишь упоминал, что они не вернутся в тот же вечер. Это могло означать что угодно — провести ночь в любимом месте Драко или воспользоваться портключом и отправиться в другой город. Она уже пережила оба варианта, и предвкушение ночи наедине с мужем напомнило ей кое-что ещё.              — Кстати… — Гермиона обвила ногами его бёдра. — На приёме меня осмотрели, и всё в порядке.              — Правда?              — Угу. Так что, что бы ты ни планировал, я… знаю, что ты готов. — Он терпеливо ждал с тех пор, как секс стал слишком неудобным. — Не так ли?              Она, конечно, надеялась.              — Готов, но я ведь терпеливый мужчина..              Её мужчина.              Драко поцеловал её коротко и нежно, не размыкая губ, и стянул бретельки купальника с её плеч, одну за другой. Он осторожно вынес её из воды, бережно касаясь чувствительной груди. Чтобы высушить их обоих с помощью заклинания, потребовалось больше усилий, но не успела Гермиона опомниться, как уже лежала обнажённая на спине на подстилке из одеял у бассейна, а её муж ублажал каждый сантиметр её тела.       Каждый новый и старый шрам.              Как долг.              Каждую растяжку.       Как решение.       Каждую ее часть, которую он любил.              Как сознательный выбор.              Тревожные мысли в голове Гермионы постепенно улеглись.              Драко опустился на колени у её ног, раздвинул их и начал целовать, спускаясь к лодыжкам, а затем медленно поднимаясь обратно. Он не сводил с неё глаз.              — Я думал, мы постепенно вернёмся к этому.              — Что?              Он призвал масло с ароматом лаванды и перевернул её на живот. Твёрдые руки уверенно легли на ноющие мышцы, разминая каждое напряжение и концентрируясь на каждой точке. Как и во всём остальном, Драко не торопился. Глубокие, пьянящие слова, полные любви, проникали в её сознание, сопровождаемые поцелуями и тёплыми прикосновениями ладоней. Ощутимые прикосновения зубов к её щеке заставляли стонать, извиваться и выкрикивать его имя. Но он не отпускал её.       — Тебе приятно?              — Да.       Драко хмыкнул.       — Ещё?       — Всегда.              Гермиона была такой податливой и безвольной, когда он наконец перевернул её на спину и начал массировать ступни и ноги. Бёдра девушки призывно раздвинулись, когда он начал подниматься выше. Гермиона улыбнулась, впервые почувствовав его губы на внутренней стороне бедра. Палец коснулся складок её влагалища, затем последовал язык — и она выгнулась навстречу прикосновениям.              Девушка прикусила губу.              — Что у тебя на повестке дня сегодня?              — Ты.              

***

       29 Августа, 2017       Чарльз не удивился, увидев её в дверях, — а вот Тео удивился.              — Полагаю, ты продлила свой декретный отпуск до декабря? — произнёс Чарльз.              — Так и есть, — ответила Гермиона. — Но это не мешает мне приносить чай, чтобы помочь вам обоим преодолеть послеобеденную дрёму. Этот чай из оранжереи, Скорпиус помог его приготовить.              Она поднесла термос двум мужчинам, которые смотрели на неё с разной степенью недоверия.              Гермиона призналась в своих намерениях лишь после того, как Чарльз достал из ящика чайные чашки и предложил их гостям. Гермиона вежливо отказалась.              — Я хотела получить отчёт о состоянии дел, но никто не предоставил его мне. Представьте моё удивление, когда я узнала, что это произошло потому, что вы с Роджером запретили им это делать.              — А вот и оно, — усмехнулся Тео. — Драко…              — Сейчас в Аптеке, так что у меня есть хотя бы тридцать минут. Как прошла экстраполяция? — перебила его Гермиона.              — Достаточно хорошо, — уклончиво ответил Тео. Они всё ещё пытались выяснить, какие компоненты в зелье Нарциссы эффективно замедляют развитие болезни. Пока ни один ингредиент не давал однозначного ответа. Скорее всего, дело было в сочетании нескольких компонентов и в том, как они были смешаны. — Производство тоже идёт хорошо, быстро. Мы почти готовы перевести всех на эту новую партию.              Совместная работа вдохнула надежду во многих людей. Даже продлила жизнь некоторым.              И всё это началось с одной женщины.              Сидя здесь, невозможно было не думать о Нарциссе — о той, кто не сдавался, кто смело боролся с болезнью и с собственными сожалениями. Со временем она стала лишь тенью себя прежней и почти чужой в доме Андромеды, если не считать редких моментов просветления. Чарльз понимал, как и Гермиона, что это означало.              Гермиона помнила последний такой момент, словно это было вчера.                     Глаза Нарциссы были ясны, как безоблачное летнее небо. Они быстро подготовили Скорпиуса, хотя в этом не было необходимости. Очистив мандарины, чтобы занять руки, они перекусывали фруктами, пока он говорил с ней голосом, который Нарцисса считала величайшим подарком.              Драко делал то же самое, пока её задумчивый вздох не превратился в улыбку — когда она смотрела на что-то, чего никто из них не видел.              Он поцеловал мать в лоб, словно знал, что это будет последний раз.              И это действительно был последний раз.                     — Вот, — передал ей салфетку Тео.              — Извини, — Гермиона промокнула глаза. Она не заметила, как слёзы стекали по щекам. — Я бы списала это на гормоны, но просто…              — Ты скучаешь по ней, — кивнул Тео.              Их взаимопонимание основывалось на бесконечных разговорах, и на молчании. Тео не понаслышке знал о её решимости и стойкости в каждом успехе и каждой неудаче. В течение нескольких недель после смерти Нарциссы Гермиона была настолько сосредоточена на том, чтобы убедиться, что с Драко и Скорпиусом всё в порядке, что не замечала, насколько сильно сама скорбит, пока это чувство не застало её врасплох.              Драко держал её, пока она не сломалась, а потом помог собраться вновь. Так же, как она когда-то сделала это для него.              Любовь к нему невозможно объяснить, но тогда она ощущала её всепоглощающее присутствие так же ясно, как и сейчас.              Она просто была.              — Думаю, Нарцисса была бы горда тем, чего мы достигли, — сказал Чарльз, глядя на Гермиону. — Люди, которым мы помогли… За годы работы я не видел такого прогресса — не только с деменцией, но и с другими неврологическими заболеваниями. Ты хочешь сделать больше, ты стремишься найти лекарство, но ты уже свернула горы, Гермиона. Если так пойдёт дальше, через двадцать лет мы сможем выявлять предрасположенность к болезням заранее и лечить людей ещё до проявления симптомов. Я…              — Я бы не справилась без вас. Без всех вас, — ответила Гермиона, глядя на свои руки, покоящиеся на подлокотниках кресла. — Я бы не добилась ничего в одиночку.              Без её стремления, любви к учёбе и решимости всё это было бы невозможно. Не говоря уже о готовности экспериментировать.              В каком-то смысле Драко был не единственным, кто вышел из тени. Гермиона тоже. И она будет продолжать работать, идти вперёд, пока не сделает всё, что в её силах.              — Мы ещё не закончили, — твёрдо произнесла она.              — Нет, не закончили, — подтвердил Тео, посмотрев на часы. — Но лекарство сегодня или завтра найдено не будет, а ты находишься в декретном отпуске.              — Так и есть, — сказала Гермиона, слегка коснувшись подбородка. — Если мы договоримся о том, что отчёты о состоянии дел будут поступать регулярно, я не стану появляться здесь так часто. Я доверяю вам всем в моё отсутствие, но это всегда было не просто исследованием.              Это было личным.              — Мы знаем, — сказал Чарльз, вставая. — И ты знаешь, что мой камин всегда открыт. Но сегодня ты должна насладиться временем с семьёй, пока Скорпиус не уехал на учебный год.              — Так и сделаю.              Тео медленно провёл Гермиону до её кабинета.              — Вчера вечером мне поступил интересный звонок, — сказал он.              — От кого?              — От Скорпиуса.              После смерти Нарциссы он стал больше общаться с Тео. Несмотря на всю подготовку и поддержку, потерю мальчик переживал особенно тяжело. Ему было комфортно проводить тихие моменты с крёстным. Тео выступал запасным соперником для тренировок по шахматам. Скорпиус надеялся, что это поможет ему однажды обыграть отца. Пока этого не произошло, но разговоры с Тео позволяли мальчику делиться мыслями с кем-то, кто не был его родителем. Тео полюбил Скорпиуса за то, кто он есть, а не как продолжение Астории.              — Он хотел поговорить о своей волшебной палочке, но не сказал, зачем, — продолжил Тео.              — Сердцевина его палочки — волос фестрала, — уточнила Гермиона.              — Правда?              — Да. Мы знаем, что это очень редкая сердцевина. Во Франции есть изготовитель палочек, который создал их в честь своего покойного отца. Для такой редкой сердцевины это подходящее решение. Но существуют предубеждения…              — Думаю, он больше переживает из-за того, что уезжает, а не из-за палочки.       Эмоции всё ещё играли с ним: грусть от расставания, радость от нового приключения, страх перед неизвестным. Внешне все они проявлялись по-разному, но Гермиона знала, что эти чувства могут маскироваться друг под друга без особых усилий.              — Я знаю, что так и есть, — сказала Гермиона, опустив взгляд. — Я бы эгоистично оставила его дома, но понимаю, что он должен идти учиться и становиться самостоятельным.              Они дошли до её кабинета, и Тео открыл дверь.              — Я купил кое-что для Лео, — произнёс он.              На столе лежал детский словарь с красным бантом, без какой-либо другой упаковки. Новое издание по сравнению со словарём Скорпиуса, но смысл тот же.              — Думал, пора и ему подарить свой, — пояснил Тео. — Скорпиус, наверное, уже перерос свой.              Гермиона улыбнулась.              — И все говорят, что у меня нет воображения, — шутливо заметила она.              Скорпиус действительно перерос свой словарь, но всё ещё хранил его в безопасности — вне досягаемости брата. Книга стояла рядом с «Британникой», купленной ему на прошлый день рождения, и с другими томами, заполнявшими полки их расширенной библиотеки. Гермиона понимала, что Лео хотел свой словарь, просто не догадывалась, что Тео это заметил. Хотя, в сущности, это и не должно было её удивлять.              — Ему понравится.              Когда Гермиона взяла книгу, Тео откашлялся, прежде чем она успела повернуться к своему камину и уйти.              — Если ты не возражаешь, я хотел бы получить рекомендацию для выбора чайной, — тихо и немного официально попросил он. — Что-нибудь не такое, как у мадам Паддифут, но и не сетевое. Чжоу…              — Что? — Гермиона не скрывала удивления. — Я думала, с этим уже давно покончено.              — Мы тоже так думали, — почесал затылок Тео. — Но вот мы снова здесь. Теперь уже как разные люди.              Они пошли разными путями, которые увели их друг от друга. Связь между Чжоу и Тео не исчезла — просто стала дружеской, пока оба нашли счастье с другими. Тео открыто встречался с Ли Джорданом шесть месяцев, потом с кузиной Патил, которую встретил на свадьбе (их отношения продлились год), а затем с Оливером Вудом, после их встречи на свадьбе Рона и Сьюзен два года назад. Недавно они расстались мирно. Чжоу несколько лет была в стабильных отношениях с магглом. Всё закончилось естественно, когда роман зашёл в тупик. Не всё создано, чтобы длиться вечно. Она не грустила, а радовалась всему, что узнала. Чжоу знала, чего хотела и чего заслуживает. И Гермиона с гордостью наблюдала за тем, как они оба взрослели.              — Надеюсь, ты готов к бою. Она не…              — Не будет терпеть, я знаю. Я и не планировал спрашивать, но просто… сделал это. Похоже, она сама удивилась, что согласилась. Ни у кого из нас нет никаких ожиданий. Это просто чай.              — Пэнси…              — Сказала не облажаться, — усмехнулся Тео.              Такая защита была высокой похвалой, но не неожиданной. Пэнси и Чжоу уладили свои разногласия благодаря вмешательству Гермионы и потребности Чжоу в новой планировке кухни. Гермиона не знала, что именно произошло, но однажды в пятницу они обе явились на девичник с пятнами краски на одежде и с ослепительным напряжением, которое выплеснулось наружу, когда Чжоу сорвалась после грубого замечания и начала кричать.              Когда Чжоу закончила жаловаться, Пэнси удивила всех. Поднятая бровь, усмешка и одно слово: «Хорошо».       После этого они нормально общались.              — Отведи её в чайную Боба. Рядом с её Университетом есть чайная, которая ей нравится.              Тео нахмурился, услышав её предложение, и Гермиона подтолкнула его.              — Это не слишком серьёзно, но ей понравится. Плюс это будет приятным бонусом после лекций. Она оценит жест.              — Учту, — ответил он.              

***

             В дополнение к подарку Гермиона вернулась домой с охапкой папок пациентов — полных снимков для изучения, а также с отчётами о состоянии дел и исследованиях от её команды. Она рассчитывала немного почитать, но тишина в доме невольно вывела её из кабинета.              Что случалось крайне редко.              Гермиона медленно прошлась по дому и заглянула на кухню, где Кэтрин с помощью чистящих чар убирала что-то, напоминавшее остатки обеда. Роуз спала в своей люльке, её тонкие волосики торчали во все стороны, а маленькие ручки обнимали голову. Гермиона улыбнулась, глядя на неё.              — Привет, — шепнула Кэтрин. — Всё спокойно. Мистер Малфой ещё не вернулся.              — Хорошо. А где Скорпиус и Лео?       — В саду. — Кэтрин посмотрела на неё выразительно. — Думаю, сегодня они попросят грустный пирог. Скорпиус принёс клубнику из теплицы, пока Лео занимался за столом. Мы вместе её помыли. Он немного грустит.              И это ещё мягко сказано. В холодильнике уже стояли «грустный черничный пирог» и «грустный яблочный пирог».              Драко и Скорпиус, чьи вкусы со временем изменились, славились тем, что всегда ели десерт после ужина. Но Лео, любивший фрукты, но не признававший их в запечённом виде, неизменно морщился при виде пирогов. В конце концов, привередливость в еде всё-таки была семейной чертой Малфоев.       Гермиона покачала головой и отправилась искать сыновей.       Сердце сжалось от нежности, когда она увидела их перед грядкой у двери: Лео стоял в очках и перчатках, а Скорпиус на коленях выдёргивал сорняки. Они занимались садом каждый день, без исключений, и, пожалуй, знали оранжерею лучше, чем она сама.       Скорпиус остановился и посмотрел на брата, который внимательно следил за ним.              «Когда я уеду в Хогвартс, ты должен помогать маме в саду каждое утро»              — Буду, — тихо, с ноткой грусти, ответил Лео. Его губа дрогнула. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.              «Я должен».              Скорпиус опустил руки.              — Я тоже буду скучать.              — Папа сказал, мы сможем писать друг другу в блокнотах.              — Сможем. — Скорпиус крепко обнял его. — Каждую ночь.              — Да! И мама говорит, ты научишься магии.              — Да. — Напоминание вызвало улыбку у Скорпиуса. — Но значит, теперь на тебе забота о маме, папе и Роуз.              — Но мне всего четыре!              — Ты всё ещё можешь варить с папой, сажать с мамой и…              Странно.              Гермиона наклонилась вперёд, но прежде чем она успела понять, почему вдруг стало тихо, чьи-то руки обняли её за талию и мягко оттащили от двери.              — Двусторонние заглушающие чары? — Её вздох должен был предупредить мальчиков о том, что она подслушивает, но Драко не был бы Драко, если бы не отличался дотошностью. — Хитро.              — Пусть поговорят. — Драко поцеловал её в ключицу в знак приветствия. — Я сам попросил его поговорить с Лео. Думал, так обоим станет легче.              — Это… хорошая мысль.              Она смотрела, как братья вместе выпалывают сорняки, всё оживлённее переговариваясь друг с другом. Лео был воплощением хаоса, но каким-то образом приносил покой и Скорпиусу. Их братская связь с самого начала была прекрасной. Куда шёл Скорпиус, туда следовал Лео, и он никогда не отталкивал его, даже когда Альбус ворчал на его постоянное присутствие.       В первый раз, когда Скорпиус взял на руки Роуз, у него явно проявились сомнения насчёт отъезда в школу. Но, наблюдая за ним и Лео, Гермиона поняла, что дело было не столько в том, чтобы уехать из дома, сколько в том, что он будет скучать по ним.              Скучать по всему, что определяло дом.              По семье.              — Мы пришлём фотографии для его альбома. — Гермиона прикусила губу. — Думаю, это поможет.              — Может быть, — выдохнул Драко и потянул её на диван в оранжерее. Она села к нему на колени и обняла за плечи. — Как прошло то совещание, на котором тебя не должно было быть?              — Откуда ты… Ладно, неважно.              Драко усмехнулся.              — Я знал, что ты долго не усидишь на месте.              — Совещание прошло хорошо, если тебе это так интересно. Всё идёт по плану. Команда зельеваров всё ещё разбирает компоненты. Я…              Резкий детский крик прервал разговор.              — Я оставила несколько бутылочек в…              — Видел. Сейчас вернусь.              Через десять минут Драко вернулся с Роуз на руках. Она явно была недовольна бутылочкой, парящей рядом с её головой.              — Знаю, милая. — Его низкий голос сразу её успокоил. — Не твой любимый способ, но мы это уже проходили. Помнишь, что я говорил в прошлый раз? Молоко из того же места, я обещаю. Просто маме нужно отдохнуть.              С момента её рождения в Драко произошли заметные изменения. Он обожал Скорпиуса и Лео, но с Роуз всё было иначе.              И в нём самом было что-то иное.              Он стал мягче.              Это проявлялось в мелочах. Когда он улыбался ей просто за то, что она есть, или говорил с ней тихим голосом, пока она капризничала. Гермиона слышала, как по ночам он рассказывал ей истории во время кормления. С Лео он делал то же самое, но тогда ещё делился тревогами и страхами. Теперь же Драко говорил только о надеждах и мечтах — не только для неё, но и для всех них.              Улыбка Драко померкла, когда они услышали, как сработал камин. Затем он нахмурился, услышав приветствие Альбуса и Кэтрин, прозвучавшее достаточно громко, чтобы его тёзка, дремавший на солнце, поднял голову.              — Ещё два дня!              — Заткнись.              Комментарий Джеймса вызвал у Джинни строгое замечание:              — Джеймс Поттер, мне казалось, что ты слишком взрослый для примирительной футболки!              — Мам!              — Помню, как ты был таким же шумным перед своим первым отъездом в Хогвартс, — сказал Гарри. — Разве не…              — Папа!              Как всегда, Альбус появился первым, с ухмылкой глядя на свою цель, которая вздыхала так, словно каждый проступок возвращался для расплаты в один момент. Привычная реакция на Альбуса Поттера.              — Привет, дядя Драко. — По крайней мере, ему хватило приличия понизить голос после того, как он увидел Роуз на руках у Драко. Но это не помешало ему подойти к любимому взрослому после того, как тот помахал ребёнку рукой. — Привет, Роуз.              — Альбус. — И всё же, несмотря на хмурый вид Драко, Гермиона знала правду. — Ты…              — Да! — Одиннадцатилетний мальчик с гордостью достал свою новую палочку.              Гермиона едва сдержала смешок — это древко она узнала бы где угодно.              — Боярышник и сердечная жила дракона. — Даже из дверного проёма голос Гарри звучал недовольно.              Джинни похлопала его по спине.              Альбус крепко обнял Гермиону, и она растрепала его и без того непослушные волосы.              — Поздравляю.              — Где Скорп? Хочу показать ему палочку.              — На улице с Ле…              Альбус выскочил за дверь, не дав ей договорить. За ним тут же понёсся Джеймс, закатив глаза. Лили метнулась к ним вихрем, быстро обняла обоих и унеслась за братьями. Глаза Гермионы едва успели заметить её ярко-розовую футболку с пляшущими чёрными котами, как та исчезла.       Гермиона перевела взгляд на Гарри и Джинни.              — Вижу, вы оба пережили Косой переулок.              — Едва, — с преувеличенным вздохом сказал Гарри. — Все на нас пялились.              — Они всегда пялятся.              — Это не значит, что мне нравится или что я привык. — Он почесал бороду. — Мне бы сейчас виски.              — Даже не надейся, Поттер. — Драко нахмурился. — Ты всё равно не ценишь ничего дороже кружки сливочного пива.              Это было правдой. В прошлый раз они едва не подрались, когда Драко предложил Гарри свою версию дружбы — стакан своего любимого виски. Гарри сделал глоток и тут же выплюнул всё обратно. По тому, как напрягся взгляд её мужа, Гермиона поняла, что он вспомнил тот эпизод. Но тут Роуз допила бутылочку. Драко полностью проигнорировал существование Гарри, переключив внимание на то, чтобы переложить дочь себе на плечо и помочь ей срыгнуть.              Джинни и Гермиона рассмеялись.              Остаток дня прошёл неторопливо. Они с детьми сходили к домику на дереве у кромки леса и сидели рядом, пока те играли. Потом отправились в оранжерею собирать мандарины и манго. Лили объелась черникой прямо с куста, прежде чем кто-то успел её остановить.       Скорпиус, как всегда, осматривал оранжерею, пока Гермиона не заставила его отложить книгу и подержать сестру. Они сели под оливковым деревом, а Гермиона и Джинни с улыбкой наблюдали, как их мужья устроили соревнование по сбору яблок. Альбус и Джеймс соперничали так же азартно, как и Скорпиус, но победил Лео, сидевший на плечах Драко.              С наступлением сумерек дети ловили светлячков на лугу. Вернувшись в дом, Скорпиус познакомил Лили с Хьюго, который наконец выбрался из своего укрытия. У Лили было два кота, но в её взгляде, устремлённом на Скорпиуса, когда она почёсывала кота за ушком, мелькнуло что-то странное.              Драко подозрительно прищурился.              Гермиона больше об этом не думала, пока не вышла из кабинета, где читала отчёты во время кормления, уже после того, как все разошлись. Скорпиус давно спал. Он обнял А и уткнулся лицом в его шерсть, пока по телевизору шёл документальный фильм о природе. Хьюго свернулся клубком позади него.       Драко она нашла в оранжерее, где он, полностью расслабленный, читал книгу на шезлонге, а на груди у него спал Лео.              — Отнесёшь его в кровать?              — Он проснётся, как только я его трону. — Драко поправил очки и рассеянно провёл рукой по кудрям сына. Потом посмотрел на Роуз на руках у Гермионы. — А ты?              — Пока нет. Хотела немного побыть со Скорпиусом, но он уже спит.              Драко подвинулся, и она устроилась рядом с ним на шезлонге. Они сидели в спокойной тишине под звёздным небом. Но долго тишина не продлилась, Лео начал посапывать — всё громче и глубже. Драко рассмеялся, слушая, как усиливается храп сына.              — Значит, Лили… — начала Гермиона.              — Нет. — Драко даже не моргнул.              — Ты никак не можешь это контролировать.              — Они дети.              — Знаю. Но лет через семь-восемь не удивляйся, если…              — Я бы не хотел думать о том, чтобы связывать себя с Поттером ещё больше, чем уже связан, — поморщился Драко.              Смех Гермионы напугал малышку, но она быстро её успокоила. Муж смотрел на неё с тем самым знакомым огнём в глазах.              — Думаю, ты хочешь ещё одного, — тихо сказал он, так, что она едва расслышала.              Она подняла на него взгляд.              — Думаю, ты тоже.              Драко смотрел на неё так же, как и в те предыдущие два раза, когда говорил: «Я готов».       Первый — на их первое Рождество в Шамони, уже будучи женатыми.       Второй — во время отпуска, в почти неиспользуемом доме Малфоев в Новой Зеландии.       И вот — третий раз, сегодня, в их собственном доме.              — Ты права. — Он мягко придвинулся ближе. — Хочу.              — Но не сейчас.              — Нет. Не сейчас. — Его поцелуй был осторожным, чтобы не разбудить спящих детей. — Но практика ведёт к совершенству.              — Пожалуй, ты прав.              

***

       31 Августа, 2017       Кингсли принял от неё корзину с фруктами и овощами, а она в ответ мило улыбнулась его подарку — мёду. После того как он приготовил вегетарианский обед, они вышли на веранду, чтобы насладиться сладким угощением.              Вооружившись его любимыми лакричными палочками, они любовались тёплой влажной погодой, которая неизменно стояла в конце лета.       Ульев стало больше, чем в прошлые годы. Гермиона жевала лакричную палочку, пока Кингсли держал Роуз, которая поочередно смотрела то на него, то на окружающий мир.              — Она очень спокойная, — заметил Кингсли.              — Знаю. — Гермиона покачала головой. — Мы до сих пор не понимаем, от кого это у неё.              Их спокойствие было добыто тяжёлой ценой, но Роуз словно родилась такой. Она почти не капризничала, только когда хотела есть или её нужно было переодеть. Дафна подозревала, что малышка всё ещё привыкает к окружающему миру и в ближайшие месяцы станет вести себя более активно. Гермионе не терпелось узнать, так ли это, но пока она просто наслаждалась обществом дочери. Роуз с первых дней легко вписалась в их жизнь.              — Скорпиус всё собрал?              — Да. Сегодня утром мы отвезли его на кладбище, положить цветы на могилу Астории, а потом к Нарциссе. Он хотел попрощаться и с волонтёрами.              В конце концов, он сам был одним из них по выходным, когда не занимался спортом и не проводил время с друзьями — магглами и волшебниками, которых приобрёл за годы учёбы в школе. Им было грустно видеть, как он и Альбус уезжают.              — Отлично. Скорпиус и Альбус прекрасно себя покажут в Хогвартсе.              — Или Ал станет той движущей силой, которая окончательно убедит МакГонагалл уйти на пенсию, а Скорпиус будет рядом, чтобы никто при этом не пострадал… или хуже.              Они оба рассмеялись. Кингсли постепенно посерьёзнел и пристально посмотрел на неё.              — Ты ведь понимаешь, что я пригласил тебя сегодня не просто так?              — Я так и подумала, — ответила Гермиона. — Драко странно себя вёл, когда упоминал об этом. Сказал, что поведёт мальчиков в Аптеку, а меня попросил отнести вам с Андромедой овощи. — Она осознала, что угодила в ловушку, но ей было скорее любопытно, чем неловко. — Я думала, она будет здесь, но её нет.              — Она с Тедди в Аптеке, — пояснил он. — К этому моменту, я полагаю, она уже убедила Драко позволить ей взять Лео и Скорпиуса на мороженое и в магазин шуток к Джорджу.              Звучало правдоподобно. Гермиона откусила кусочек своей лакричной палочки.              — Зачем ты пригласил меня сегодня?              — Чтобы попросить совета.              Несмотря на годы, прошедшие с тех пор, как она в последний раз занимала официальную должность в его кабинете, он продолжал регулярно обращаться к ней. Каждые несколько месяцев её Магический Планировщик отмечал его имя, и они встречались за чаем, чтобы обсудить всё на свете.              Кингсли интересовался её мыслями о масштабных реформах, которые проводил новый Визенгамот — теперь под руководством Перси, ставшего Верховным Чародеем. Его волновали вопросы власти, которую они возвращали, и порядка, который устанавливали. Он спрашивал её мнение о внутренней и внешней политике.              Они спорили, беседовали, соглашались и не соглашались. Поначалу эти разговоры казались ей испытанием, но с каждым чаепитием это чувство ослабевало. Теперь она могла свободно высказывать своё мнение, и иногда даже без просьбы. Она открывалась и давала советы, которых он искал. Порой её слова находили отражение в речах или законах, принимаемых Министерством, а иногда он оставлял их только для себя.              — Придёт день, когда я решу уйти окончательно. — Его слова, как и он сам, были взвешенными и обдуманными. — Я не собираюсь оставаться Министром навсегда.              Он выиграл перевыборы с огромным отрывом у сторонника чистокровных, и это стало знаком того, что те времена действительно остались в прошлом. Перемены пришли всерьёз и надолго, пуская корни повсюду.              Из Визенгамота убирали коррумпированных членов — либо отправляя их на пенсию, либо предъявляя официальные обвинения. Взятки прекратились, а помилования, основанные на богатстве, ушли в прошлое. В первые месяцы именно голос Драко оказался решающим, чтобы отменить один древний закон.       Один голос смог принести долговременные перемены.              Действия Министерства казались агрессивными для тех, кто когда-то получал выгоду от блата и расистских законов, но для большинства жизнь становилась лучше. До идеала было ещё далеко, и борьба была далека от завершения, но Кингсли упорно сражался и вернул власть людям, которые так долго были лишены голоса.              Его мысли об отставке не стали неожиданностью. Прежде всего, Кингсли был пчеловодом.              — Ты собираешься скоро уйти в отставку? — спросила Гермиона.              — Нет, мы всё ещё в процессе. Нам нужна стабильность наверху, иначе рухнет весь дом.              — Тогда зачем…              — Будь то пять лет или пятнадцать, я останусь и буду руководить столько, сколько потребуется, пока ты не примешь решение.              Тихая сила его слов отозвалась в ней.              Гермиона замолчала, когда пульс участился от мгновенного и ясного понимания того, о чём он спрашивал. Казалось, будто она несётся вниз по горной дороге, а не сидит с другом на веранде среди жужжащих в воздухе пчёл.              — Кингсли…              — Я не назначаю тебя сегодня и не прошу решить к тому времени, когда Роуз начнёт демонстрировать тебе свирепость своего спокойствия.              — Просто… — Гермиона покачала головой. — Я целитель, а не политик.              — Так же, как Драко не нужно было становиться Мастером Зелий, чтобы изобретать, так и Министерству не нужен политик, чтобы руководить. Сейчас им руководит пчеловод, — сказал Кингсли, поворачиваясь к ней. — Почему это не может быть целитель? Я считаю, всё, что тебе понадобится, — это делать то, что ты уже умеешь. А именно исцелять.              Несмотря на сильное желание уйти от разговора и от того, чего он от неё добивался, Гермиона лишь прикусила свою лакричную палочку и слушала.              Она осталась.              — Не все раны физические, ты это знаешь. Некоторые из них настолько глубоки, что даже после того, как они заживут, нанесённый организму ущерб уже не исправить. Я не смогу исцелить их всех за своё время, но, возможно, целитель сможет продолжить то, что начал я. Многие поддержат тебя. Я поддержу тебя.              Эти слова показались знакомыми — эхом чего-то, что когда-то сказала ему сама Гермиона. Не в силах сидеть спокойно, она поднялась и подошла к краю веранды, оперлась о перила и посмотрела на пасеку. Сад, начатый здесь Невиллом и его учениками, с тех пор только рос и процветал.              — Гермиона, я говорил тебе, что однажды ты станешь отличным Министром Магии, и дело было не только в твоём уме… Сейчас я верю в это сильнее, чем когда-либо.              Она обернулась и увидела Кингсли рядом, с её дочкой на руках. Когда он передал Роуз обратно, малышка моргнула и посмотрела на мать. Он не вернулся к креслу, а подошёл к перилам рядом с ней.              — Время сделало тебя лучшей версией самой себя, Гермиона. — Его голос был тихим и мягким. — Ты осознаёшь свою силу, но любовь наделила тебя мудростью. Вместо того чтобы сдерживать себя, ты теперь движешься вперёд с определённой целью. Твоя семья поддерживает тебя.              Гермиона улыбнулась, глядя на дочь.              — Боль сделала тебя сильнее и научила доверять другим. Теперь ты лучше готова к трудным ситуациям. Твоя работа сделала тебя более открытой. Рискну предположить, что ты стала более изобретательной. Ты видишь мир иначе и лучше понимаешь его потенциал.              — Да, но Министр? Я не знаю. Я… Я ещё не закончила свою работу. Дети ещё маленькие, а Драко нравится тот тихий покой, который нам удалось выстроить, несмотря на нашу публичную жизнь. Мне нравится вносить большие изменения в небольших масштабах, а это было бы…              — Совсем наоборот, я знаю. Но ты создала прецедент в моём кабинете всего за пару месяцев. Я даже не могу представить, как ты изменила бы Министерство. Я верю, что ты будешь подавать пример, если выберешь этот путь. — Он положил руку ей на плечо. — Как и во всём, это твой выбор. Я говорил серьёзно, что подожду, и если в итоге ты решишь не баллотироваться, я приму это решение.              — Спасибо. Мне нужно… многое обдумать.              Они стояли в тишине, слушая, как пчёлы жужжат в унисон.       Вдали прогремел гром.              — Но мне бы хотелось, чтобы ты чувствовала ту же уверенность, которую вселяешь в Драко. Чтобы видела в себе тот же потенциал, что мы с тобой заметили в нём. Потенциал, который, позволь заметить, уже реализовался во многих смыслах. — Кингсли вернулся в кресло и достал ещё одну лакричную палочку из коробки. — Я вижу в тебе огромные перспективы, Гермиона. Всегда видел. И я не единственный.              Гермиона насторожилась, заподозрив неладное.               — Ты…              — Драко использует свои сильные стороны.              Ну конечно.              И хотя осознание того, что он рассматривает возможность стать мужем Министра, выбило её из колеи, прощальные слова Кингсли ещё долго звучали в голове после того, как они разошлись.              — Ты сама когда-то сказала мне, что есть «лидеры» и есть «те, кто ведёт за собой». Первые держат власть, а вторые вдохновляют. Я верю, что ты, как и я, можешь быть и тем, и другим.       

***

1 Сентября, 2017              Скорпиус был именно там, где Гермиона и ожидала его найти.              В оранжерее он стоял напротив мандаринового дерева, заложив руки в перчатках за спину. Было ещё так рано, что горели лампы для растений, а на небе всё ещё висела луна. Он даже не вздрогнул, когда она подошла сзади и положила ладони ему на плечи. Когда он откинулся назад, её объятия стали крепче.              Гермиона прижала щёку к его виску, и они стояли в спокойной тишине.              — Мы навестим её перед твоим отъездом.              Портрет Нарциссы висел в пристроенной библиотеке. Вечно спящая, она никогда не просыпалась, и никто не знал почему. Но её поместили рядом с обычной картиной Астории — двух женщин, которые старались извлечь максимум из того небольшого количества времени, что им было отведено. Не все раны зажили, но Скорпиус хранил драгоценные воспоминания о ней.              Воспоминания о нём. Её «первые разы».              Держать его на руках. Видеть его улыбку. Слышать его голос.              — Я знаю, — тихо ответил он. — Можно мы постоим так ещё немного?              — Конечно. — Гермиона глубоко вдохнула, и Скорпиус закрыл глаза, делая то же самое. — Ты волнуешься?              — Да. — Его ладони в перчатках легли поверх её рук. — Но и нет.              — Я чувствовала то же самое, но у меня было мало друзей в твоём возрасте. Я пошла в Хогвартс одна. Читала и читала, пыталась узнать как можно больше, чтобы вписаться. Сначала не вышло, потому что я была зубрилой, но у тебя всё будет по-другому. Ты прочитал все книги, а теперь пришло время испытать всё самому. И ты будешь там не один. — Она слегка сжала его плечо. — Это будет приключение. Заведи новых друзей. Будь смелым. Создавай свою собственную магию.              — А если я не попаду в Слизерин, как папа?              — Он будет любить тебя в любом случае. Но между нами, мы поспорили, что ты туда не попадёшь.              Скорпиус резко повернул голову, его глаза распахнулись от удивления.              — Он…              — Хочет, чтобы ты шёл своим путём. Это твоя жизнь, и он хочет, чтобы ты делал свой выбор. И он начнётся сегодня, когда ты уедешь, и продолжится независимо от того, на какой факультет тебя распределят. Твоя история и наследие важны, потому что они говорят о том, откуда ты пришёл, но не определяют твой путь. В прошлом твоей семьи было много плохого, и люди могут судить тебя за это, но что твой папа говорит об этом?              — Прошлое меня не определяет.              — Правильно. — Гермиона улыбнулась, вспомнив, сколько раз слышала, как Драко повторял это сыну. — Ты лучше. Ты всегда был лучше. У тебя сердце твоей мамы, её дух. И ты покажешь миру, кем ты являешься, просто оставаясь собой. Есть только один Скорпиус Малфой, и Распределяющая Шляпа знает, на какой факультет ты предназначен.              Скорпиус молчал так долго, что начало светать.              — Мам?              — Д… — Гермиона сглотнула, чувствуя, как в горле застрял ком. Она никогда не избавится от чувства, возникающего каждый раз, когда он называл её так. — Да?              — Спасибо, что ты моя мама.              — Спасибо, что ты выбрал меня.       

***

             Платформа 9 ¾ была в точности такой же, какой Гермиона её помнила.              Она гудела от голосов возвращающихся студентов Хогвартса и нервных первокурсников, толпившихся у поезда со своим багажом. Родители заполняли проходы, всё ещё не готовые прощаться. Они приехали за час до отправления, так что времени на последние объятия и проверки было более чем достаточно.              Сначала попрощался Тео, затем Дафна, следом Блейз и Падма. Родители Гермионы принесли Скорпиусу угощения, чтобы он мог поделиться со всеми, а её отец в шутку напомнил ему чистить зубы после еды. Сьюзен, к удивлению даже Рона, растрогалась во время прощания. Чжоу, которая когда-то держалась в стороне из-за обиды, обняла его и пожелала удачи. Тедди поддразнил его с улыбкой и отправился искать Виктуар.              Пэнси взъерошила волосы Скорпиуса, и тот нахмурился.              — Лучше пусть ты будешь злиться на меня, чем грустить. Так что считай, это моя победа, — сказала она.              На секунду Скорпиус посмотрел на неё так, будто осознал что-то, что давно должен был понять, но момент прервался, когда Перси отвёл его в сторону, чтобы в последний раз сверить всё со списком, который они тщательно составляли. Перси и Скорпиус разделяли любовь к порядку, и мужчина с удовольствием помогал мальчику всё организовать.              Школьный сундук Скорпиуса пришлось заколдовать дополнительными чарами расширения. Он так и не изжил привычку хранить всё, что ему дорого, рядом с собой, и, когда его спросили, что он хочет взять с собой в школу, он ответил: «Почти всё».       Сундук был набит одеждой, книгами, тетрадями и альбомом, который они годами заполняли старыми и новыми страницами, а также котлами и всем необходимым для первокурсника, так что облегчающие чары тоже оказались необходимы. Сверху стояла переноска для кота Хьюго, а рядом рюкзак Скорпиуса, в который Гермиона упаковала контейнер с закусками и кусочком грустного клубничного пирога. А возле него, высокий и гордый, стоял его неизменный друг — Мята.              Больше, чем раньше.              У мальчика было всё. Он был готов. Но Скорпиус не заходил в поезд.              Все взгляды были устремлены на них, пока Поттеры не проскочили через барьер один за другим, причём Гарри и Джинни протиснулись последними. Альбус всю неделю скакал от нетерпения, но сейчас, как и Скорпиус, стоял неподвижно.              Наконец его тоже охватило волнение.              Джеймс обнял родителей и убежал, чтобы поставить свой сундук в поезд и найти друзей. Джинни и Лили остались в стороне, а Гарри говорил с нерешительным Альбусом, положив обе руки ему на плечи.              Скорпиус сначала потянулся к Лео, который был близок к слезам. Потом поцеловал Роуз в щёку и прошептал прощальные слова сестре, бодро сидевшей на руках у отца.              И тогда он остановился перед Гермионой.              Он был всё тем же, но в то же время совсем другим. В нём мелькнула тень того нервного мальчика, каким он когда-то был, и она знала лишь один способ это смягчить. Гермиона поправила его галстук-бабочку, который он упорно хотел надеть, смахнула невидимую пылинку с рукава мантии и заключила его в объятия.              Она прижала его к себе, закрыв глаза, когда он сжал край её кардигана в поисках утешения и напоминания.       — Ты готов, дорогой. Лео, твой папа и я обо всём позаботимся. Мы будем присылать тебе фотографии, писать записки. Всё будет по-другому, но не все перемены плохие. — Гермиона откинула прядь с его лба, и Скорпиус чуть расслабился. — Я люблю тебя, мой храбрый скорпион. Ты ведь знаешь это, правда?              Он кивнул, слишком переполненный эмоциями, чтобы говорить. Его глаза блестели от слёз, как и её.              — Расстояние ничего не значит, если мы все смотрим на одно и то же небо, — сказала Гермиона и прижала губы к его лбу, пока он не успокоился настолько, чтобы вдохнуть без дрожи. Лео обнял её за ногу, и она погладила его кудрявую голову, стараясь его успокоить.              Скорпиус обнял её чуть крепче, а потом отпустил и повернулся к отцу.              Быстрая смена рук от Драко к Гермионе нисколько не смутила маленькую Роуз.              Скорпиус был не единственным, кого удивило то, что Драко опустился на одно колено перед сыном прямо на переполненной платформе.       Все взгляды были устремлены к ним.              «Я заставлю тебя гордиться мной», — медленно показал жестами Скорпиус. — «Обещаю».              «Ты уже заставляешь». — Драко накрыл его руки, не дав продолжить, и достал из кармана последнюю записку, вложив её в ладонь сына. — «Всегда заставлял».              Скорпиус быстро стёр непрошеную слезу и крепко сжал записку.              — Папа. — Его голос был едва слышен.              Улыбка Драко появилась медленно. Он обнял сына и прошептал ему на ухо три слова, которые Скорпиус знал и в которые верил. Но всё же Драко не отпускал, держал его крепко, пока к ним не подбежал Ал вместе с Гарри, Джинни и Лили.              Чуть менее нервный после разговора с Гарри, Ал обнял Гермиону, а Скорпиус Поттеров и Лили. Когда Альбус подошёл к Драко, он улыбнулся:              — Не скучайте по мне слишком сильно, дядя Драко.              — Я вообще не буду по тебе скучать.              — Ну конечно, — фыркнул Ал и налетел на него с объятием. Когда Драко обнял его в ответ, мальчик тут же отстранился с торжествующей улыбкой. — Я знал, что я твой любимчик!              Драко не успел возразить, как поезд предупредительно свистнул. Пора было отправляться.       Они проводили Скорпиуса и его багаж к поезду. С Мятой в одной руке, переноской с котом Хьюго в другой и сумкой через плечо, Скорпиус был готов подняться в вагон вслед за Альбусом.              — Передавайте привет Невиллу! — крикнула Джинни, махнув рукой.              Мальчики пообещали, что так и сделают. Скорпиус оглянулся трижды, прежде чем скрыться за дверью поезда.              Через десять минут, когда «Хогвартс-экспресс» тронулся, никто не сдвинулся с места, пока он не исчез вдали.              Драко поднял всё ещё машущего рукой Лео, потом взял Гермиону за руку и поцеловал её. И только тогда её глаза наполнились первыми слезами.              Не от грусти.              Нет. Она была счастлива.              Всё было хорошо.              

***

      

«Самые тихие люди часто думают больше всех».

      Гермиона не вспоминала про эту цитату уже много лет. Сначала она больше всего подходила к Тео, но, когда она увидела Драко одного, в зачарованном гамаке посреди луга, освещённого лишь луной и звёздами. Её поразило, насколько это высказывание было применимо и к нему.              Его задумчивость раньше раздражала Гермиону, но в то же время держала её настороже, притягивала внимание и постоянно заставляла гадать, кто он и о чём думает? Но теперь ей не нужно было гадать. Не нужно было спрашивать.              Теперь она знала.              Гермиона устроилась рядом с ним в гамаке, свернувшись у него под боком, и просто ждала, когда настроение, которое держалось у него весь день, уляжется. Его молчание было выбором, а не постоянным состоянием.       — Как думаешь, что он сейчас делает? — спросил Драко.              Его вопрос заставил её задуматься, как и дрожь в его голосе.       — Сейчас восемь вечера. Скорпиуса уже распределили на факультет, и он наверняка объелся на праздничном ужине. Может, он сейчас в гостиной своего факультета, знакомится с соседями по комнате. — Гермиона поднесла их переплетённые руки к губам и поцеловала обручальное кольцо. — Но, зная Скорпиуса, он сидит в уголке с книжкой и смотрит в окно, на небо.              Драко, которого звёзды никогда не интересовали так, как его сына, поднял голову. Гермиона присоединилась к нему, вглядываясь в небо над местом, которое она назвала своим домом. На них снизошёл покой, когда он прижался губами к её лбу и вдохнул её запах — запах, связанный с ними и с жизнью, которую они создали.              Часы, казалось, пролетели незаметно, пока они молча надеялись, что Скорпиус видит то же самое. Ту же луну и те же звёзды.              — Я уже скучаю по нему, — призналась Гермиона. — Сегодня я сказала ему, что расстояние ничего не значит, если мы все под одним небом.              Прошло несколько секунд и минут, прежде чем Драко поднял её подбородок и поцеловал — долго и нежно, улыбаясь ей в губы.              — Согласен, — произнёс он.              — Мы можем пойти проверить блокнот. Может, он что-то написал, — предложила Гермиона.              — Через минуту. — Драко крепче прижал её к себе. — Я хотел поговорить с тобой.              Его тон пробудил её любопытство.              — О чём?              — Кингсли сказал мне, что говорил с тобой, но ответа он так и не получил.              — Я была слишком занята тем, что удивлялась. Как оказалось, это ты предложил этот разговор.              — Потому что я знаю тебя.              И он действительно знал, кем она была раньше, кем стала сейчас и кем могла бы стать.              Гермиона не смогла ответить.              Не сразу.              — Я… я ведь тоже тебя хорошо знаю, Драко. — Она провела большим пальцем по его губам. — Ты состоишь в Визенгамоте, и у тебя есть своя Аптека. Я нахожусь на пути к тому, чтобы вылечить магическую деменцию ещё при моей жизни. Ты не любишь публичную жизнь, особенно в таком масштабе, а я, несмотря на то, что у меня получается, не люблю бюрократию или политику.              — Всё так, — кивнул Драко. — Но я всегда задавался вопросом, почему ты стала целителем, пока не понял, что это то, кем ты являешься сейчас, и не обязательно то, кем будешь всегда. — Он замолчал и положил их переплетённые руки себе на грудь. — Я искупаю вину. Ты была права, лучше быть частью решения, чем частью проблемы. Я ни о чём не жалею, но, может быть, через десять лет ты будешь готова. А может, и нет. Просто есть о чём подумать.              — Драко…              — Я знаю, — мягко прервал он. — Поэтому вопрос снова сводится к старому: чего ты хочешь?              При всех её мыслях об этом, после разговора с Кингсли, чёткого ответа у Гермионы не было. Она прижала ухо к его груди, слушая его сердцебиение, пока они расслаблялись под звёздами.       Между ними воцарилась уютная тишина.              Когда его рука скользила по её спине, мысли Гермионы уносились в дни, месяцы и годы, наполненные моментами с Драко, чьё неизменное присутствие удерживало её на земле. Она вспоминала, как они создавали всё с нуля, и возвращалась к счастью, за которое они боролись каждый день.              Жизнь была изменчивой, в ней случались взлёты и падения, и каждый сделанный выбор был своего рода энергией. Гермиона помнила об этом, когда делала свой выбор.              — Пока оставлю этот вопрос открытым. Буду продолжать давать ему советы, но не спешить с выбором, — наконец сказала она.              — Я понимаю. — Драко издал тихий звук, когда её губы коснулись его пальцев. — А до тех пор?              — Давай не будем ничего менять. Давай останемся такими, какие мы есть, — произнесла Гермиона. Эта жизнь, которую они создали, не была ни идеальной, ни обычной, но она была всем. — Может, я пока и не знаю, в каком направлении двигаться, но думаю, в этом и есть лучшая часть приключения.              Ведь, в конце концов, само путешествие и есть цель.       

КОНЕЦ.

      

~~~~

Конец — это не просто конец.

Это начало нового старта. — Гаурав Г. Р. В. Шарма

~~~~