Мера Человека/Measure Of A Man

20 Января, 2012       Как тени, затмевающие даже самые яркие краски, проклятие держало Драко в своих цепких лапах. Пепельно-белые щёки обрамляли бледные губы, а лоб был холодным на ощупь.              Упрямая до крайности, Гермиона отказывалась сдаваться. Она последовала за ним на край тьмы, собрала все силы и вытащила его обратно.       

***

             Кровь нарисовала на полу абстрактный шедевр. Линии и пятна — маленькие, большие, самых разных размеров сливались воедино, рассказывая историю ночи, которая ещё не закончилась. Незавершённый портрет боли Драко въедался в чувства Гермионы.       Все затаили дыхание.       Время тянулось бесконечной чередой душных секунд, пока они ждали, когда проклятие перестанет питаться плотью Драко, разъедать его мышцы и плавить кости.       Когда это случилось, Сьюзен вздрогнула.              — Сработало! — выдохнула она.              — Ты была права, Гермиона, — с облегчением сказала Падма.              Узел в её животе чуть ослаб.              — Нам нужно его перенести. Лучше всего в больницу Святого Мунго. Теперь он достаточно стабилен. — Сьюзен поднялась на ноги. — Все мои книги там, и нам нужно, чтобы никто не мешал.              — Там не будет для него места, — возразила Гермиона. Учитывая всё, что она видела перед побегом, больница наверняка будет переполнена. — Может, я смогу переделать свой кабинет в… — Мысль перескочила на спящего мальчика на диване, мимо которого им придётся пройти. — Скор…              — Дин отнёс его наверх, — сказала Дафна, стоя в дверях и глядя на Драко. — О-он всё ещё спит.              — Ты сможешь…              — Конечно. — Дафна снова собралась с силами. — Мы все будем рядом с ним и Нарциссой столько, сколько потребуется. Ты только сосредоточься на Драко.              

***

             Гермиона осторожно уложила Драко на бок на импровизированную постель в своём старом кабинете в больнице Святого Мунго, пока Падма накладывала заглушающие чары, чтобы свести к минимуму любые помехи.       Сьюзен открыла книгу заклинаний и пролистала до нужной страницы, разрывая тягостную тишину.              — Процесс обращения проклятия включает пять заклинаний. Он уже проходил через это раньше, но это всё равно опасно. Нам придётся следить за всем. Его жизненные показатели должны предупредить нас о любом признаке проблемы, но время должно быть точным, вплоть до секунды, иначе контрзаклинание не сработает.              — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Я готова.              Сьюзен вызвала песочные часы, а Падма взмахом палочки увеличила отображение жизненных показателей Драко, изучая доказательства жизни, проступающие тонкими линиями на пергаменте.       Затем обе посмотрели на неё.       

***

             Песочные часы олицетворяли время — вечное напоминание о смертности человека.              — Его жизненные показатели держатся.              Одна песчинка — одна секунда. Один поворот — начало нового часа.              — Сьюзен, начинай.              Время было таким же ограниченным, как песок в песочных часах.       Как и терпение Гермионы.              — Нет. — Она крепче сжала палочку. — Я возьму это на себя.              

***

             Рана Драко гноилась, гниль застыла на поверхности его кожи. Он выглядел измождённым.              — Ты не можешь этого делать, — возразила Падма. — Каждое начатое заклинание ты должна довести до конца. Ты слишком вовлечена, чтобы рассуждать здраво. Ты устала, на пределе, и он для тебя…              — Именно поэтому это сделаю я. — Гермиона закатала рукава.              — Она не отступит, Падма, и у нас нет времени спорить, — сказала Сьюзен, глядя через кровать. — Продолжай следить за его жизненными показателями, а я помогу Гермионе.              Песочные часы перевернулись.             

***

             Жидкая сила текла по венам Гермионы, словно электричество. Она вырывалась из кончика её палочки резкими вспышками, пока точные заклинания наполняли тишину. Воздух пах природой, землёй и магией.              Кончики её кудрей приподнялись и закрутились, когда первое контрзаклинание наконец сплелось с проклятием. Облегчённый выдох Падмы прорезал шелест панического перелистывания страниц Сьюзен.              — Держись! — Сьюзен подняла книгу на уровень глаз и вгляделась в следующее заклинание. — Мы только начинаем.              Гермиона сосредоточила внимание.       Песочные часы перевернулись.       Один…

***

      Струйка пота скатилась с линии волос Гермионы и попала ей на бровь. Сьюзен вытерла её.              — Мне повторить следующее заклинание?              — Нет. — Сердце Гермионы бешено заколотилось, когда следующее заклинание превратило полупрозрачный поток, вытекающий из кончика её палочки, в яркий свет. — Дальше я сама.              Песочные часы перевернулись.              Два…              

***

             Проклятие сопротивлялось.              Голос Сьюзен сорвался на отчаянный крик:              — У тебя кончается время!              Гнойные язвы снова начали распространяться. Чёрная, как тушь, гниль расползлась по бледной коже. Сьюзен с новой решимостью вернулась к книге. Пергамент в руках Падмы ярко засветился, показывая, что жизненные показатели Драко балансировали на грани критических значений.              Чёрные щупальца разрастались всё шире. Проклятая гниль разливалась по его плоти, словно кислота. Гермиона вытолкнула страх из сознания и повторила контрзаклинание с большей силой.              Потом ещё раз.              И снова.              Она повторяла, пока у неё не пересохли губы, пока края язв не перестали распространяться, пока не утих пугающий пульс пергамента.              — Он стабилен.              Все разом выдохнули.       Песочные часы вновь перевернулись.              Три…              — Гермиона. — Сьюзен промокнула её лицо салфеткой. — Ты устала и дрожишь. В книге сказано, что если на каком-то этапе проклятие начинает сопротивляться, мы должны остановиться…              — Я не остановлюсь, — ответила Гермиона. Единственный путь из ада лежал только через него. — Какое заклинание дальше?       

***

             Песочные часы перевернулись.       Четыре…       Следующее заклинание было в лучшем случае сложным, а в худшем изнурительным, но другого выхода не было. Гермиона оставалась такой же сосредоточенной, как и с самого начала.       Белая раскалённая магия покрывала смертельно бледную кожу Драко, окутывая гниль и заключая её в карман мощной энергии, который изолировал проклятие. Она почти закончила, когда её мысли начали блуждать: им нужно было определить масштаб повреждений, спасти то, что можно, и восстановить остальное.       Её руки задрожали от напряжения, точность движений снизилась — и заклинание дрогнуло.       — Держись курса, — сказала Сьюзен. — Ты почти у цели.              

***

                    Последние песчинки упали с верхней части песочных часов, знаменуя конец пятого часа. Они вновь перевернулись.              Ещё одно успешное заклинание, и Гермиона без сил прислонилась к Сьюзен. Облегчение ощущалось как краткое предвкушение нового дня, как первый проблеск рассвета после долгой ночи. Нетерпеливое ожидание возможности снова ощутить притяжение присутствия Драко только начиналось.              Цель была далека от завершения. Возможно, они и сняли проклятие, раны больше не гноились, но теперь пришло время исцелять Драко, восстанавливать его силы.              Когда Гермиона шагнула вперёд, её остановили два упрямых «столпа».              — Просто посиди с ним, — мягко попросила Падма, положив руку на плечо Драко. — Позволь теперь нам разобраться с этим.              

***

             Вулнера Санентур.              Это звучало как медицинская мелодия — одновременно завораживающая и исцеляющая.       Чёрное небо за окном постепенно тускнело, превращаясь в тёмно-серое. За ним было легче наблюдать, чем за происходящим в комнате. На периферии зрения Гермиона видела, что перед Падмой парят флаконы, а сама она сосредоточенно работает. Хотя и в её движениях, и в движениях Сьюзен отчётливо чувствуется усталость.              Капля одного зелья.              Две капли другого.              Три капли третьего.              И так далее.              Шипение и клубы дыма были скорее признаком исцеления, чем разрушения.              Гермиона держала руку Драко, согретую чарами, пока они старательно работали над его восстановлением. Звёзды постепенно угасали, пока сквозь облака пробивался первый свет. Время шло в такт каждому новому заклинанию, пока она наблюдала, как его кожа срастается по изломанным линиям. Участки плоти отрастали заново, и, как только процесс начинался, они тут же перевязывали свежие раны.              Песочные часы вновь перевернулись, и они аккуратно уложили его на спину.              Шесть.              — В прошлый раз его шрамы были под кожей, — поморщилась Сьюзен. — На этот раз они будут видны.              В шрамах не было ничего плохого. У Драко их было предостаточно, как и у неё самой. Они служили напоминанием, доказательством его хрупкости и стойкости. Осязаемым свидетельством того, что он сильнее тех сил, которые пытались его сломать.              Гермиона всегда считала, что в разрушении можно найти красоту.              — Можем разбудить его?              

***

             Две капли Рябинового отвара на языке Драко углубили его дыхание.              Ещё одна вернула румянец, согрела его ледяную кожу, вернула к жизни.              Гермиона наблюдала, как песочные часы перевернулись в восьмой раз.              Но Драко не просыпался.              

***

             Солнце взошло над изменившимся миром, но Гермионе казалось, что всё вокруг застыло. Драко оставался неподвижным.              Пришёл Тео и заменил измученную троицу, проведя все существующие магические тесты, чтобы разгадать загадку почему Драко не проснулся от зелья. Он ушёл снова, не сказав ни слова.              В наступившей тишине, когда Падма и Сьюзен поддались сну после долгой ночи, страх охватил Гермиону. Он сковал её разум и не отпускал. Запертая в убежище одиночного безумия, изнурённая усталостью, она не могла сопротивляться. Слёзы лились, словно дождь, пока сомнения омрачали её мысли, а сожаление усиливало болезненные воспоминания.       Ты должна была остановиться, как говорила книга. Ты дала ему слишком много. Уже слишком поздно.              Ложь маскировалась под правду.              Гермиона не знала, чему верить.              Пока Драко не проснётся, она не может быть уверена, что…              Дверь скрипнула. Гермиона повернулась и увидела Чарльза Смита, входящего в палату вместе с Тео. Падма и Сьюзен мгновенно проснулись, готовые услышать новости.              — Результаты тестов пришли, — объявил Тео. — В его организме нет никаких следов Напитка Живой Смерти. Проклятие полностью исчезло, жизненные показатели стабильны, он восстанавливается, и, похоже, не было никакого длительного повреждения его органов.              Гермиона не могла ничего сделать, кроме как дышать.              — Я изучил его сканы мозга… — Чарльз подошёл к постели. — Всё в норме. Он просто находится в глубоком сне, что хорошо. Его тело истощено после травмы. Во время теста он перешёл в фазу быстрого сна, что означает…       — Он спит! — одновременно воскликнули Падма и Сьюзен, затем обнялись в знак торжества.              — Да, он спит, и мы должны позволить ему проснуться естественным путём. Но он проснётся, — подтвердил Чарльз.              От облегчения Гермиона разрыдалась, потом рассмеялась — и смеялась, пока снова не зарыдала.       

***

      Гермиона залечила его поверхностные раны. Порезы, ссадины и синяки исчезли с лёгким движением её дрожащих пальцев.              Игнорируя собственную усталость, девушка протёрла его лицо и расчесала волосы пальцами. Положив руку на его сердце, она искала утешение в ровном, ритмичном биении.              — Тебе нужно поспать.              Встревоженная новым присутствием в палате, Гермиона подняла взгляд, где Тео сел с другой стороны кровати. Сьюзен и Падма только что ушли через камин, чтобы отдохнуть и сообщить всем, кто находится в её доме, последние новости.              Тео откинулся на спинку кресла и выдохнул, выглядя таким же уставшим, как и она.              — Или ты ложись на диван, а я останусь здесь.              Один его глаз приоткрылся. Её предложение его не впечатлило.              — Ты выглядишь ужасно.              — Я всю ночь была занята, — вздохнула Гермиона. — Как и ты.              — По крайней мере, у меня было достаточно противоядий и персонала, чтобы справиться с наплывом пациентов.              — Есть новости о…              — Кингсли получил пару оглушающих заклинаний, но с ним всё в порядке. Гарри тоже. Мы его госпитализировали, у него сотрясение и серьёзная травма головы. Он всё время называл Драко ублюдком за то, что тот толкнул его в стену. — Тео пожал плечами. — Он был не в себе, так что я точно не знаю, что там произошло. Джинни сейчас с ним.              — Что-нибудь ещё?              — Не считая того, что я имел удовольствие собственноручно воскресить Тиберия из мёртвых? Нет. — Он сложил руки, готовый к спору. — Я знаю, что он сделал, в чём участвовал, но моя клятва…              — Тебе не нужно оправдываться. Я бы поступила так же. Смерть — слишком лёгкое для него наказание.              — Он под усиленной охраной в отдельной палате. Кормак тоже, но он почти не пострадал — просто отравлен. МакЛагген пытался скрыться с массой людей и улизнуть во время хаоса, но Перси его оглушил.              — Хорошо. — Она зевнула и проигнорировала взгляд Тео. — Я знаю, что сказал Чарльз, но я официально настолько устала, что не могу уснуть. Не думаю, что смогу, пока он не проснётся. Тебе лучше идти домой. Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем сидеть здесь.              — Есть. — Тео замялся. — Но я также знаю, каково это, и подумал, что тебе может понадобиться друг.       

***

             Тео ушёл, когда за ним пришёл Роджер.              Гермиона не заметила ещё одного посетителя, пока чьи-то руки не опустились ей на плечи.              — Как он?              — Всё ещё спит. — Гермиона оперлась на прикосновение Андромеды, не отпуская руку Драко. — Где…              — Скорпиус здесь с Нарциссой и Дафной. Они ждут в кабинете Тео. Я решила сначала зайти, чтобы убедиться, что они смогут прийти сюда.              — Мне нужно с ним поговорить. Я…              — Сиди, — лёгкое давление на плечо не давало ей подняться. — Отдохни. Гарри уже с ним разговаривает, вкратце всё ему объясняет.              — Гарри…              — Чувствует себя лучше.              — Ты говорила с Кингсли?              — Говорила.              Андромеда рассказала, что он восстанавливает порядок. Перси и другие руководители отделов с ним. Число погибших было неизвестно, но камеры содержания в Министерстве полны Пожирателей Смерти. Ни один не сбежал. Они собирали всех, чтобы начать полномасштабную зачистку остальных убежищ, и Визенгамот не оказывает сопротивления.              На восстановление уйдут месяцы и…              — Он также попросил передать сообщение, что твоя ответственность — здесь, а не там. И сейчас тебе нужно отдохнуть. Тео сказал, что ты не спала.              — Я не могу.              

***

             Гермиона проснулась; её рука всё ещё была переплетена с пальцами Драко, но на них лежала чья-то другая ладонь.              Скорпиуса.              Он спал рядом с отцом. Альбус свернулся клубочком позади него. Она не помнила, как заснула, лишь смутно вспоминала, как Андромеда напевала мелодию без слов, а растрёпанная коса свидетельствовала, что то был не сон.              Гермиона резко села.              — Чт…              — Такой решительный мальчик. — В голосе Нарциссы звучало лёгкое изумление. — И куда идёт один, за ним следует другой.              Женщина поднялась со своего места рядом с Дафной, которая спала, опершись на Гарри. Он всё ещё был в больничном халате, но задремал во время их ожидания — откинул голову назад и опустил очки. Нарцисса подошла к Гермионе, положила руку ей на плечо, и вместе они смотрели на Скорпиуса и Альбуса, спавших рядом с Драко. Он сжал её руку и глубоко вздохнул.              Это движение заставило сердце Гермионы подпрыгнуть.              — Как ты? — спросила Нарцисса.              — Я… я жду.              — Я подожду с тобой.              

***

      Тео вернулся с новостями, настолько ошеломляющими, что он не мог заговорить целую минуту.              — Я… кхм. — Он прочистил горло. — Пресса хочет получить новости о состоянии Драко.              Это точно было не то, что Гермиона ожидала услышать. Она и Нарцисса обменялись озадаченными взглядами.              — Зачем?              — На вынесении приговора было много журналистов. Пара репортёров написали статьи о том, что они видели, и опросили свидетелей, включая очень пострадавшую, но благодарную судебного секретаря, которая первой поинтересовалась его состоянием. — Тео с видимой гримасой протянул газету. — Некоторые фотографы смогли сфотографировать бой.              На первой полосе — Драко и Гарри, выходящие из ядовитого облака.              Вместе.              — Они называют его героем, — добавил он.              Нарцисса сияла от волнения, но Гермиона покачала головой.              — Драко это не понравится.              

***

             Гермиона почувствовала тот самый миг, когда Драко проснулся. Его жизненные показатели резко подскочили, потом стабилизировались, но он не пошевелился.              Она знала почему.              В палате находилось не меньше десятка их друзей. Каждый собирался заглянуть лишь на минуту, но в итоге остался. Скорпиус и Ал ещё спали, оба уютно устроившись под заглушающими чарами, которые были наложены на трансфигурированную кровать.              Быстро сообразив, она вывела всех из палаты. Дафна и Дин ушли вместе с Джинни, а Андромеда, Нарцисса и Пэнси вышли переодеться. Невилла и Гарри оказалось труднее уговорить, но она попросила Гарри передать новости команде Драко, а Невилла проведать Луну, которая оставалась у себя дома с Грегом, щенком и другими встревоженными детьми. Блейз ушёл без возражений, но, усмехнувшись, бросил взгляд на кровать.              Он всё понял.              Когда за последним другом закрылась дверь, Гермиона сняла заклинание. Серые глаза смотрели только на неё.              — Привет.              

***

             — Мне не нужно…              — Замолчи и залезай, — перебил Драко.              Закатив глаза, Гермиона скользнула под одеяло, прижимаясь к его боку. Драко едва мог двигаться, его тело оставалось скованным, несмотря на зелья, притуплявшие боль, но это не помешало ему преодолеть дискомфорт, чтобы обнять её и притянуть ближе.              — Вообще-то это я должна заботиться о тебе, — тихо сказала Гермиона.              — Ты уже это сделала. — Губы Драко не отрывались от её лба. — Я слышал тебя.              Их сердца забились в унисон. Каждый удар сглаживал острые края её эмоций. Драко медленно поцеловал её, и Гермиона позволила векам сомкнуться, впуская в себя прилив чувств и возвращение иссякших сил.              Она выдохнула три слова, которые значили одно.              Всё.              — Я люблю тебя.              Они были так же надёжны, как прикосновение лба Драко к её виску, — надёжны, как сила притяжения, связывающая их вместе.              — Я тоже люблю тебя.              

***

             Гермиона проснулась от голосов, но не пошевелилась.              — …Сивый напал на двух авроров, выслеживающих его в лесу. Они не выжили.              — Где?              — Неважно. Ни ты, ни я сейчас ничего с этим не сделаем, Малфой. Ты не в форме, да и я тоже. У Гестии команда прочёсывает район, ведёт разведку.              — Сообщи, что она найдёт. — Голос Драко был низким. — Падма научила меня заклинанию, и зелье, имитирующее запах Грейнджер, почти готово. Ловушки привели нас так далеко, но нам нужно зелье для осуществления плана. Пусть не вступают в бой, пока команда не займёт позиции и не будет готова выманить его из Шервудского леса.              — Я им это сказал. — Гарри замолчал так надолго, что Гермионе показалось, будто он ушёл. — Ты… ты законченный идиот, знаешь это? Ты мог умереть.              — Не в первый раз.              Гарри хрипло рассмеялся. Его смех прозвучал как проклятие.              — Ты абсолютный ублюдок. Тебе не стоило отталкивать меня и принимать на себя Истощающее проклятие. Ты…              — Думаю, ты хотел сказать «спасибо». Я сделаю вид, что не понимаю, о чём ты говоришь, потому что я не настолько благороден, чтобы совершать такие безрассудные поступки.              — Засранец. — Гарри сказал это без злости. — Тебе повезло, что Гермиона…              — Естественно. — Драко сделал паузу. — Хватит притворяться спящей, Грейнджер.              — Я и не притворялась. — Гермиона приоткрыла глаза, сузив их на Драко. — Это сила вашей дружбы меня разбудила.              Оба мужчины одарили её мрачными взглядами. Сев и по привычке осмотрев Драко, Гермиона заметила отсутствие Альбуса и Скорпиуса.              — Они с Джинни, — ответил Гарри. — Вероятно, уже возвращаются с едой для всех нас. Я рассказывал последние новости Малфою. И теперь тебе тоже.              — О чём?              — Обо всём. Сорок погибших, половина из них — Пожиратели Смерти. Все, кто не был привит, проходят лечение по той же методике, что Малфой придумал для тебя. Кроме того, несколько членов Визенгамота получили серьёзные ранения, но выжили. Для Тиберия уже назначено новое слушание приговора.              Гермиона почти боялась спросить.              — А Пожиратели, подвергшиеся воздействию яда…              — Нет, похоже, их устойчивость к яду выработалась из-за многократного контакта.              Они вырастили собственный иммунитет, пусть и мучительно.              — Кингсли настроен решительно, чтобы не допустить повторения того, что случилось после Битвы за Хогвартс.              — Я могу…              — Нет. — Гарри посмотрел на неё. — Кингсли сказал, что после всего случившегося он не хочет видеть никого из нас на работе до следующей недели, пока не возобновится нормальная работа. Малфоя — дольше. Если, конечно, ты не планируешь уйти в отставку теперь, когда твои дяди мертвы.              — Планы изменились. — Стальные серые глаза метнулись к Гарри. — Я ещё не закончил.              

***

       21 Января, 2012       Исцеление никогда не приходило без боли. Это было необходимо.              Первый день Драко дома после выписки из больницы был полон дискомфорта. Он постоянно метался с боку на бок в тревоге. Мазь, которую он сам когда-то приготовил, чтобы облегчить состояние кожи (в том числе и её, когда она заново росла), оказалась для него слишком агрессивной. Когда он наконец заснул с помощью обезболивающих зелий, Гермиона придумала кое-что более мягкое, но не менее эффективное.              В очках и перчатках ей помогал Скорпиус. Рядом путался любопытный щенок, а сама Гермиона, вооружённая всеми своими знаниями и жаждой эксперимента, работала осторожно, безо всяких книг под рукой.              Под полуденным солнцем они прошлись по оранжерее, где росли почти все возможные травы, и собрали всё необходимое: эхинацею, календулу, пчелиный бальзам, орегано, чабрец, лаванду, мяту и тысячелистник. Скорпиус вернулся с огромным стеблем алоэ, едва удерживая его в руках, а Гермиона аккуратно отломила кусочек от гигантского кактуса, который обычно обходила стороной.              Скорпиус с сомнением посмотрел на смесь растений в своей корзинке.              — Мы создаём что-то, что поможет коже твоего папы, — объяснила Гермиона.              — Волшебное зелье? — мягко спросил он, обрадованный перспективой ещё одного похода в её зельеварню.              — Не совсем. — Гермиона поправила лямку его комбинезона. — Магия может исцелять многое, но иногда помогает сама земля.              — Как?              — Мы смешаем свежие травы и растения. Без магии. — Она протянула ему руку, и он без колебаний взял её. — Я покажу тебе.              Нарезать. Накрошить. Измельчить. Нарезать кубиками. Смешать.              Гермиона работала на кухне, показывая Скорпиусу, как измельчать травы в ступке и смешивать всё вместе. Без конкретного рецепта она просто импровизировала. Они были на середине процесса, когда Скорпиус наклонился и вдохнул аромат.              — Хорошо пахнет?              «Зеленью», — показал он жест руками, с лукавой улыбкой.              — Пахнет зеленью? — На лице Гермионы появилась улыбка, когда он покраснел. — Ты прав, так и есть. Знаешь, что зелёный — это мой любимый цвет?       Скорпиус кивнул, а она продолжила мешать травы, вспоминая, как однажды вскользь заходил этот разговор.       — Дай угадаю, тебе твой папа сказал?              «Да»              Потом он опустил глаза на руки.              «Ты живёшь здесь»              — Поэтому твой папа подумал, что я люблю зелёный? — уточнила Гермиона.              Скорпиус кивнул.              — Подай мне, пожалуйста, мяту.              Приняв пучок, Гермиона быстро нарезала его и добавила в смесь.              — Он прав. Мои родители брали меня в походы, когда я была маленькой, и там, как здесь, жизнь и зелень повсюду. Запах книг и травы — вот то, что я люблю. — Она слегка подтолкнула мальчика. — И тебя тоже.              На щеках Скорпиуса появились ямочки, уши покраснели.              — И папу?              — Да. Настолько сильно, что мы сейчас создаём кое-что для него — так же, как он создавал для нас.              Когда всё было готово, Скорпиус встал на колени и наблюдал, как Гермиона наносит смесь на воспалённые участки кожи Драко. Охлаждающие чары на марле сделали процедуру лёгкой, и, убедившись в результате, они оставили щенка спать рядом с Драко. Малыш почти не отходил от его кровати с тех пор, как они вернулись домой.              После обеда, сырными тостами и томатным супом, они внесли сегодняшнее приключение в альбом с травами, и Гермиона прочитала мальчику сказку. История закончилась как раз тогда, когда они оба задремали в шезлонге.              

***

             Гермиона проснулась при первых признаках надвигающегося грозового вечера. Вскоре рядом зевнул и проснулся Скорпиус. Они поливали растения, пока с неба не начал опускаться дождь.              Скорпиус удивил её тем, что не стал переминаться с ноги на ногу, прежде чем задать вопрос о том, что произошло.              «Почему плохие люди хотят причинить нам боль?»              — Я не знаю. — Гермиона на миг растерялась, но всё же ответила после паузы. — Трудно точно сказать, почему плохие люди делают плохие вещи. Но я точно знаю, что хороших людей гораздо больше. Хорошие люди — это авроры и Оперативная группа, которые сражаются с плохими и защищают всех нас. Этим занимается твой папа. И Гарри тоже.              Скорпиус ненадолго замолчал.              «Ты спасла папу?»              — Да.              Он полил свой садик с выздоравливающими растениями и, отставив лейку, сделал ещё один жест.              «Было страшно? Тебе?»              — Да, — ответила Гермиона. — Но я знала, что должна быть храброй ради вас обоих.              Скорпиус остановился у мимозы, которая не нуждалась в поливе, и провёл пальцами по корешку, наблюдая, как та сворачивается. Время от времени так делал Драко, погружённый в раздумья.              И тут Гермиона заметила Драко в дверях оранжереи. Он был в свободной рубашке и держал на руках зевающего щенка. Скорпиус оживился, когда отец поставил А на пол — щенок тут же побежал к мальчику.              — Тебе нужно отдыхать.              — Трудно отдыхать, когда от меня пахнет садом.              Скорпиус хихикнул со своего места на полу, когда А лизнул его в щёку.              — Ты чувствуешь себя лучше?              — Да. — Драко сел рядом с ней, по-прежнему двигаясь с осторожностью. — Что это за мазь?              — Это не мазь. Это травяная смесь, которую мы сделали.              — Мы?              — Угу. — Гермиона и Скорпиус обменялись гордыми улыбками. — Да, мы.              Драко посмотрел на них обоих.              — Что в составе?              — Не могу сказать. — Она чуть наклонилась ближе. — Это секретный семейный рецепт.              — Уверен, Скорпиус поделится со мной, правда? — мягко улыбнулся Драко.              Улыбка мальчика медленно сошла на нет. Он посмотрел сперва на щенка, потом на родителей. Поднявшись на ноги, мальчик начал переступать с ноги на ногу — так он поступал, когда хотел спросить о чём-то, для чего не хватало слов.              — Что такое? — мягко спросила Гермиона.              «Мы настоящая семья?»              Игривое настроение мгновенно сменилось серьёзностью. Драко и Гермиона лишь на мгновение встретились взглядами. После короткого кивка Гермионы Драко поманил сына поближе.              — Да. Но есть кое-что, что мы хотим тебе рассказать…              

***

       23 Января, 2012       Состояние кабинета Роджера вызывало тревогу: все поверхности были завалены папками и пергаментами. Но сам хозяин выглядел безупречно, как и всегда.              Гермиона задержалась в дверях, сбитая с толку ещё одним странным зрелищем.       Тео и Чарльз занимали два из трёх свободных кресел.              Она не имела ни малейшего понятия, о чём пойдёт речь на этой встрече. Гермиона лишь знала, что её вызвали вскоре после завтрака и кормления кур вместе со Скорпиусом. Драко пытался возразить, утверждая, что собрание ничем не отличается от обычного звонка по камину от его Оперативной группы по поводу Сивого. Однако она выиграла этот спор. Вернее, его выиграла Нарцисса. Именно она предложила Драко провести утро с ней перед визитом к Сьюзен, чтобы проверить его успехи.              Теперь, как никогда раньше, он охотно принимал её приглашения и осторожно работал над тем, чтобы извлечь определённые воспоминания. Теперь, как никогда прежде, он посвящал время долгим разговорам с ней.              Драко старался. Как и Нарцисса. И это проявлялось в растущей лёгкости между ними, в осознании Драко, что лучше держаться за эти хорошие моменты. Его выздоровление было не только физическим. Его отношение к жизни тоже начало меняться. Было отрезвляюще видеть, как два человека, столько лет боровшиеся друг против друга, теперь боролись друг за друга.              Первым её заметил Чарльз.              — Целитель Грейнджер.              Это был странный переход от ежедневного обращения «Мадам заместитель Министра».              — Я увидела встречу в своём Магическом Планировщике и пришла, — ответила Гермиона.              Лишь тогда она вошла, закрыла за собой дверь и заняла место между ними.              — Как Драко? — спросил Чарльз.              — Лучше, набирается сил, — ответила она, оценив его заботу, но тут же повернулась к Роджеру: — Начнём? Он и Нарцисса…              — Именно их мы и собрались обсудить, — перебил Роджер, указав взглядом на большую стопку папок, загромождавших его стол. Там было не меньше двух десятков.              — Я не понимаю, — нахмурилась Гермиона.              — Это заявки на альтернативное лечение, которые я получил только за эту неделю, — пояснил Роджер и кивнул на две другие стопки, такие же высокие. — А эти две я получил третьего числа. И новые продолжают поступать.              Гермиона моргнула.              — Значит, у нас наплыв пациентов. Вы хотите, чтобы я прервала свой медицинский отпуск?              — Нет, — покачал головой Тео. — Роджер пытается сказать, что это новые пациенты с такими же или схожими симптомами, как у Нарциссы. Все они поначалу связывали свои проблемы с возрастом, но после подробной статьи Парвати о её болезни люди начали просить обследования. У некоторых выявили другие проблемы, требовавшие иного лечения, но именно у этих пациентов мы диагностировали ту же форму деменции.              В последние недели пресса активно поддерживала Нарциссу, восхваляя её выдержку и достоинство перед лицом смертельной болезни. Её смелость стала символом чести — за то, как достойно она держалась, живя с этим недугом. И всё же количество новых случаев поражало воображение.       Гермиона переводила взгляд с одной стопки на другую.              — Это слишком много для одного Отдела.              — В Исследовательский Отдел приходят два новых целителя, — сообщил Роджер. — Целитель Смит привлекает нескольких членов своей команды в наше отделение в ближайшие месяцы. И, насколько я понимаю, вы с Драко готовите ещё больше экспериментального зелья.              — Верно, — подтвердила Гермиона, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки и с любопытством посмотрев на Роджера через стол.              Драко разлил по бутылочкам новую партию прошлой ночью, и она помогала ему, потому что он устал на середине процесса.              — Но я не понимаю, зачем именно я здесь, — добавила Гермиона.              — Мы просто хотели обсудить твои планы и держать тебя в курсе наших, — объяснил Роджер.              — Я возвращаюсь в Академию целителей и меняю специализацию, — сказала Гермиона. — Записалась на курсы, которые начинаются в марте. Ускоренная программа должна позволить мне закончить учёбу к концу года. Мне нужен наставник…              — У тебя он уже есть. — Чарльз посмотрел на неё, а затем улыбнулся, и она ответила тем же.              — Я не хотела ничего предполагать.              — Для меня будет честью, целитель Грейнджер.              Молчание, наступившее после этих слов, заставило Гермиону почувствовать смирение и вспомнить их самый первый разговор по камину, за которым последовали многие другие. В разное время суток, в разные дни, иногда посреди ночи. Он ни разу не отказал ей. Именно Чарльз был первым, кто по-настоящему помог, стал учителем и наставником. Было приятно осознавать, что в этом отношении их отношения не изменятся.              Чарльз был кладезем знаний, и она с нетерпением ждала возможности у него учиться.              — А пока, — Роджер сменил позу в кресле, — думаю, будет разумно, если ты будешь посещать такие встречи дважды в месяц, чтобы оставаться в курсе. Тео сказал, что ты помогаешь Кингсли в Министерстве на полставки.              — Да, но только пока мы не найдём кандидата на пост заместителя Министра.              Поступило несколько заявок из-за границы. Гермионе ещё предстояло сузить круг претендентов, но вариантов было достаточно, чтобы начать обдумывать, кто подойдёт лучше всего.       С момента нападения она не появлялась в своём кабинете. Министерство было закрыто на дезинфекцию, и на территорию допускался только необходимый персонал при условии, что он прошёл вакцинацию. Команды Тео работали круглосуточно, производя вакцины и противоядия.              — Мы с Драко начали обсуждать теоретический подход к усовершенствованию зелья, — сказал Чарльз, сообщая ей то, чего она не до конца осознавала. — Теперь, когда мы знаем, что оно в какой-то степени замедляет прогресс болезни, мы будем искать дополнительные возможности развить это направление. Он приготовил несколько доз для своей матери на ближайшие месяцы, но я мало знаю о его планах по размножению ингредиентов.              — Большинство мы выращиваем в нашей оранжерее, но сейчас находимся в процессе налаживания партнёрства с Университетом — это будет весьма полезно. У семьи Драко сохранились семена и растения вымерших видов, которые Университет начнёт разводить в естественной среде. Одно из них — сильфий, который мы используем в зелье. Это займёт несколько лет, а пока наши возможности ограничены тем, сколько мы можем безопасно собрать. Но в будущем мы расширимся.              — Он уже начал, — сказал Чарльз. — Он дал мне патент и планирует научить варить его, чтобы я мог обучить других.              Роджер почесал подбородок.              — Этого хватит, чтобы начать лечить ещё кого-то?              — Вряд ли, — ответила Гермиона. — Новые пациенты сначала должны пройти обычный курс лечения, да и долговечность зелья вызывает вопросы, не говоря уже о… — Она нахмурилась, когда в голове возникла мысль. — Погодите, мы что, берём на себя всех этих пациентов?              — Да, — медленно ответил Тео, словно знал, что она спросит, или насколько она будет возражать. — Твой уход за Нарциссой был очень практичным, но, учитывая всё, что мы узнали, мы можем сделать больший упор на терапевтический аспект: обеспечивать связь через камин с назначенными целителями, а не личную помощь. По крайней мере, пока они не переедут. Тогда мы сможем лучше управлять процессом.              Гермионе это не нравилось.              — Основой моей помощи были не только пациенты, но и их семьи…              — Я знаю, — кивнул Тео. — Поэтому Чарльз будет проводить групповые встречи с семьями пациентов, чтобы отвечать на все вопросы. Нарцисса согласилась посещать их, когда сможет.              Гермиона резко вздохнула, поражённая новостью.              — Почему она это делает? — спросил Роджер.              Она тоже хотела знать ответ на этот вопрос.              — Нарцисса… — Чарльз рассмеялся. — Это была её идея. Она выделила крупную сумму, чтобы поддерживать семьи, которые не могут позволить себе зелья или внести необходимые изменения в дома, а также значительную сумму на исследования для поиска лекарства.              Гермиона была ошеломлена.              — Она убедила Драко позволить одной компании использовать его чары для создания других артефактов для поиска — специально предназначенных для пациентов с деменцией, как те, что он установил на её ожерелье. Оно не раз оказывалось полезным во время её приступов. — Тео откинулся в кресле. — Я этим занимаюсь. Многие компании присылают свои предложения.              Столько всего менялось…              Даже если было слишком поздно спасти себя, Нарцисса боролась до конца, мирясь с обстоятельствами.              Тем не менее Гермиона не могла не задуматься: был ли Драко единственным, кто создаёт своё наследие? Она спрашивала себя, не взяла ли Нарцисса пример со своего сына в попытках создать собственное, даже перед лицом смерти. Она задавалась вопросом, не является ли это ещё одной памятью, которую Нарцисса хочет оставить после себя.       Единичным поступком, способным спасти многих.              Чем-то большим, чем её положение в обществе.              Чем-то незабываемым.              Надежда.       

      ***

       31 Января, 2012       Несмотря на то что это должно было произойти не раньше Пасхи, Скорпиус готовился к своему первому настоящему школьному дню.              Он выбрал форму: серые брюки, галстук-бабочку, белую рубашку на пуговицах и тёмно-синий джемпер. Новая стрижка, которую накануне сделала Дафна, пока Скорпиус сердито смотрел на смеющуюся Пэнси, придавала ему более строгий вид, но ему нравилась аккуратная чёлка. А рюкзак, который пока что был лишним, уже содержал разнообразные принадлежности и закуски.       Гермиона улыбнулась и протянула руку.       — Ты готов?              Он был готов.              После прощания с Мятой и объятий с озадаченным щенком все трое отправились в импровизированный класс, окружённый растениями в оранжерее. Там их ждали все три Поттера плюс Кэтрин.              Они недооценили Скорпиуса.              С тех пор как Драко вернулся домой, начались настоящие школьные будни, и секрет, который они попросили Скорпиуса сохранить, так и остался секретом. Первый день был самым напряжённым. Гермиона вернулась домой, ожидая, что их новость уже разлетелась, но ничего не произошло. Сегодня был четвёртый день, и она наконец начала привыкать к мысли, что ей не придётся никому ничего объяснять.              Не то чтобы у них была хорошая практика общения со Скорпиусом. Он воспринял новость так же, как реагировал на большинство событий, — очень спокойно и без лишних эмоций. Как будто женитьба была естественным следующим шагом в процессе укрепления уже существующей связи. И он не ошибся, но Гермиона и Драко обменялись недоумёнными взглядами, а затем пожали плечами.              Из оранжереи они вместе с Драко отправились на прогулку по пастбищу — это было новое занятие, не требующее больших усилий, в рамках восстановления Драко, который всё ещё не мог плавать ещё пару недель. Утренний воздух был влажным и свежим, А бегал на свободе, а солнце выглядывало из-за серых облаков.              — Скорпиус спрашивал про постройку домика на дереве. Ты знаешь, почему?              Если не считать его пристрастия к скалолазанию — судя по стене, которую он покорял каждый день, Гермиона могла придумать только одну причину.              — Помню, Альбус хотел построить домик на дереве, чтобы отпраздновать, что добрался до деревьев.              Теперь он делал это регулярно, с каждым разом всё меньше боясь и всё увереннее.       Драко выглядел так, будто укусил гнилой лимон.              — Должен ли он быть именно здесь?              — Да.              Закатив глаза, Драко продолжил путь.              — Не думай, что я не знаю, что ты проверяешь защитные чары, — подтолкнула его Гермиона.              — Я не пытался быть незаметным.              — Я знаю. Так же, как знаю, о чём вы с Гарри говорите теперь, когда ему разрешили вернуться на работу и он выполняет твои обязанности в твоё отсутствие.              — Как ты…              — То, что мне разрешили вернуться в мой кабинет, оказалось полезным, — с гордостью сказала Гермиона. — Хотя мне интересно, входит ли в твои обязанности поиск Сивого? Потому что Гарри определённо взял на себя эту роль в твоё отсутствие.              — Так и есть, — прищурился на неё Драко.              — Зелье готово, и я знаю, что они проводят эксперименты в Шервудском лесу, чтобы выманить его. Ещё я знаю, что что-то происходит, и я…              — Ты вернулась в Министерство всего на один день.              — Я продуктивна. — Гермиона улыбнулась, зная, что это раздражает. — Можно даже сказать, что я…              — Нет. — Драко взглянул на неё и нахмурился. — Я уже знаю, о чём ты думаешь, и не горю желанием переживать ещё одну встречу с Сивым.              Гермиона сжала челюсти, перехватывая его руку.              — Это был исключительный случай, а не правило.              — Исключение заставило меня находить кусочки тебя…              — Другое исключение заставило тебя появиться в оранжерее с Истощающим проклятием, разъедающим твою кожу и кости, Драко.              — Это другое.              — И что именно? Я знаю, о чём мы договаривались раньше. Кто-то из нас должен оставаться в безопасности. Я понимаю почему, но это совсем другая ситуация. С нашей стороны не будет засады. Я знаю, что Падма научила тебя заклинанию, которое временно превращает оборотня обратно в человека. И я достаточно слышала о плане. Он надёжен. Всё это могло бы…              — Грейнджер.              Гермиона посмотрела на приближающиеся деревья и глубоко вдохнула свежий утренний воздух.              — Похоже, мы зашли в тупик ещё до начала спора.              — Нет, не зашли. Потому что это не спор.              — О? Ты не хочешь, чтобы я вмешивалась, а я отказываюсь оставаться в стороне. — Её раздражение прорывалось наружу. — То, что случилось в парке, показало мне, что нам лучше, когда мы активно работаем вместе. Всё идёт наперекосяк, когда мы разделяемся или попадаем в засаду.              Он тихо издал звук.              — Не отстраняйся. — Гермиона повернулась и встретилась с его взглядом. — Сивый — это моя борьба, такая же, как и твоя, если не больше. Я не дам себя в обиду, Драко. Я…              — Источник моего стресса. Поверь, я знаю.              Гермиона чуть не рассмеялась от того, как он был раздражён, но не смогла. Не тогда, когда у неё ещё оставалось что сказать.              — Сивый лишил меня душевного покоя и чувства безопасности. Моей независимости. Кошмары больше не такие сильные, но я заслуживаю шанса вернуть часть контроля, который потеряла. — Она остановилась вслед за ним. — Ты и Гарри уже обо всём договорились. Я просто хочу быть частью этого. Я хочу помогать. Ты сам сказал, что я…              — Упрямая, безрассудная и опасная с любым заклинанием, наносящим максимальный урон при минимальных усилиях.              Её улыбка стала шире.              — Я слышу только комплименты.              Мелькнула тень юмора, прежде чем серьёзность вновь воцарилась в атмосфере, и лицо Драко стало строгим.              — Ты должна знать, что я никогда не собирался отгораживаться от тебя. Я планировал проинформировать тебя, когда у нас будет что-то более конкретное, чем просто наблюдения. Например, если он начнёт двигаться в том направлении, куда его ведут, после тестирования зелья на этой неделе. Возможно, когда мы будем ближе к нему.              Ох.              — А если бы я не подняла этот вопрос или не настаивала?              — Я бы тоже не стал. Но, учитывая, кто ты, я уже знал, что вероятность твоего молчания мала.              Гермиона усмехнулась, глядя на дом.              — Андромеда и твоя мать скоро придут на чай. — По крайней мере, если сегодняшний день будет лучше вчерашнего.              — Теперь, когда ты перестала капризничать, было бы жаль терять этот момент наедине. — Драко накинул руку на её плечо и притянул к себе. — Такие моменты сейчас чрезвычайно редки.              — Сегодня утром у нас уже был момент наедине. — После их погружения в чугунную ванну им пришлось спешно одеваться и собираться, пока Скорпиус не проснулся.              — Я жадный, — пробормотал он, касаясь её виска, прежде чем поцеловать. — Ты это знаешь.              — Знаю, — ответила она. И Гермиона тоже была такой.              Их губы слились в страстном поцелуе, дразнившем медленностью и роскошью, украденными в этот короткий момент спокойствия перед тем, что, несомненно, будет долгим днём. Лишь тогда Драко позволил ей потянуть его обратно по тропинке среди дремлющей травы.       Громкий свист Драко позвал А, который побежал им навстречу. Мужчина, демонстративно игнорируя смешок Гермионы, подхватил догнавшего их щенка на руки.              — Ты его балуешь, знаешь ли.              — Он устал. — Драко почесал ему подбородок, и язык А высунулся изо рта. — Это долгая прогулка до дома. Нет ничего плохого в том, чтобы помочь ему.              — Помни это, когда он будет весить сто фунтов.              Драко приподнял одну бровь.              — Облегчающие чары не особо сложны.              Он был прав.              Зиппи подавал чай Андромеде и Нарциссе, когда они вошли в дом. Драко и Гермиона присоединились к сёстрам, отказавшись от чая. Драко просмотрел стопку пергаментов со стола, пока А дремал посреди залитой солнцем оранжереи, и с одобрительным кивком протянул их Зиппи.              — Драко, а это для чего? — спросила Нарцисса.              — Дела с другими объектами недвижимости.              — Какие дела могут быть с…              — Защита. — Драко прочистил горло. — Готовлюсь к нескольким посещениям летом.              Серые глаза Нарциссы на долю секунды расширились, прежде чем она вернулась к обычному выражению лица. Но было уже поздно.              Сегодня был хороший день для его матери, и Гермиона видела, как в голове Нарциссы начинают вращаться шестерёнки.              И у Андромеды тоже.              — Единственная причина, по которой тебе нужно… — Нарцисса прищурилась точно так же, как Скорпиус, когда Пэнси подходила к нему слишком близко. — Драко, ты хочешь что-то мне сказать?              Гермиона снова переводила взгляд с матери на сына. Только теперь Андромеда смотрела на неё с растущим пониманием.              Ну, некоторые секреты не могут оставаться тайной вечно.              — Я могу терять силы, но я далеко не дура. Драко, ты объяснил мисс Грейнджер, что это значит?              — Она в курсе. — Драко встретился с вызывающим взглядом матери. — Мама…              Нарцисса повернулась к Гермионе.              — Единственная причина, по которой Драко нужно посетить свои имения, — это представить эльфам их новую хозяйку, а это значит…              — Мы помолвлены, — сказал Драко довольно неловко.              В оранжерее стало очень тихо.              — О боже! — Андромеда звучала крайне развесёло.              Фините Инкантатем показало её кольцо.              Нарцисса молчала целую минуту, пока Гермиона и Драко молча переглядывались. Наклон головы Гермионы означал: «Ну?» Лёгкое пожатие плеч Драко говорило: «Могло быть и хуже».              Нарцисса наконец положила руки на стол и глубоко вздохнула.              — Я бесчисленное количество раз говорила, что Драко должен жениться, что это моё желание, — сказала Нарцисса. — Но, видя, как он и Скорпиус счастливы здесь, я поняла свою ошибку.              Это был последний комментарий, которого Гермиона ожидала. Драко посмотрел на мать так, словно не узнавал её.              — Ты хочешь сказать…              — Мисс Грейнджер говорила мне много вещей с разной степенью раздражения и гнева за время нашего общения, — продолжала Нарцисса. — Но, возможно, она была права. Брак не гарантирует стабильности и уж тем более счастья. Это не лекарство от одиночества. Я… — Она коснулась ожерелья. — Я не знаю, почему говорю это или почему осмелилась препятствовать вам в том, чего хотела больше всего. Но если вы делаете это из-за меня…              — Нет. — В этом Гермиона была уверена. — Возможно, когда я впервые затронула эту тему, то хотела дать вам немного покоя, но…              — Я хотел, чтобы это было по-настоящему. — Голос Драко прозвучал с глубокой искренностью. Он редко показывал эту сторону себя, и тишина, что последовала, словно повисла в воздухе. — Это не только реально, но и чисто эгоистичный выбор. Для нас обоих.              Уголки губ Андромеды слегка дрогнули в улыбке. Нарцисса продолжала смотреть на сына.              — Я… — Гермиона сделала паузу. — Вы говорили мне, что любить Люциуса — это выбор, и теперь я понимаю это больше, чем когда-либо. Это выбор, который делаем мы с Драко, даже когда злы друг на друга. — Её взгляд скользнул к мужчине, сидящему рядом, — к мужчине, который с любопытством наблюдал за ней. — Особенно тогда, если быть честной. С каждым днём это всё меньше кажется выбором и всё больше неизбежностью. Как гравитация. Это просто… случилось.              — И кто теперь сентиментален? — Глаза Драко нашли её взгляд, прежде чем он ухмыльнулся. — Разве ты не ругала меня за…              — Ругала, и я буду продолжать усложнять твоё положение вечно. У тебя есть возражения?              — Я… нет. — Драко медленно встал, всё ещё немного скованно, но гораздо более свободно, чем несколько дней назад. — Мне пора. Скоро терапия у Боунс, а у Грейнджер есть тридцать минут до брифинга с Кингсли по камину о списке добровольцев для тушения пожара на следующей неделе. — Его озорная улыбка выдавала удовольствие, когда он поцеловал Гермиону в щёку и попрощался с матерью и тётей. — Удачи вам.              Ох.              О, нет.              Улыбка расползлась по лицу Нарциссы. Как паук с добычей в своей паутине, старшая ведьма понимала, что загнала Гермиону в угол.              — Ох. — Гермиона попыталась встать, но её колени ударились о край стола, и чайные чашки зазвенели на своих блюдцах. Она села обратно, лихорадочно соображая, как быстро выбраться. — Я… только что вспомнила, что должна позвонить Падме. У неё свадьба в эти выходные, и… э-э…              — Это всё неважно. — Нарцисса, воодушевлённая растущим ужасом на лице Гермионы, наклонилась вперёд с интересом. — Всё это может подождать. Мы должны приступить к разработке планов прямо сейчас. По крайней мере, к основным идеям.              — Тридцати минут хватит. — Андромеда улыбнулась. — Драко сказал, что ты свободна.              — И ты туда же? — Гермиона никогда не чувствовала себя более преданной. — Правда?              — Что? Не бойся мечтать, — она кивнула на Нарциссу. — Или потакай её мечтам.              — Не нужно драматизма, мисс Грейнджер. — Нарцисса сделала деликатный глоток чая. — Я лишь хочу обсудить самые обыденные вещи сегодня: время года, цвета, что-то в этом роде. Это не займёт много времени. Летняя свадьба была бы прекрасна…              В итоге Гермиона опоздала на встречу.              

***

       3 Февраля, 2012              Скорпиус Малфой был человеком, который любил людей.              По крайней мере, в определённой степени. И только некоторых.              Он жаждал общества тех, кто был ему дорог, и был вежлив с теми, кто ему безразличен, но существовал некий барьер между достаточным количеством людей и слишком большим. Гермиона не знала, какое именно количество человек переступало этот барьер, но на тщательно украшенном праздничном банкете Скорпиус нашёл свой порог. В одно мгновение он превратился из мальчика, который застенчиво махал длинной веренице гостей вместе с отцом и всей свадебной процессией, в мальчика, который крепко прижимался к Гермионе.              Она подозревала, что дело было во внимании: если его становилось слишком много, Скорпиус замыкался и терялся. На празднике было больше сотни человек. И трудно было винить гостей за их восхищённые возгласы, потому что Скорпиус выглядел восхитительно в своей оранжевой курте и огромных солнцезащитных очках, которые Блейз надел на его лицо в последний момент.              Несмотря на то, что он весь вечер цеплялся за её бирюзовое шёлковое сари , казалось, что он наслаждался праздником. Танцы его развлекали, и даже будучи обычно привередливым едоком, он напевал в знак благодарности за еду. Музыка, под которую он хлопал наряду со всеми, и культура, с которой он впервые столкнулся, блестели в его ярко-голубых глазах.              Это было волшебное зрелище.              Пока Гермиона была рядом, ему не мешали ни другие гости, ни незнакомая обстановка. Скорпиус громко смеялся, увидев, как впервые танцует его отец, и улыбнулся, когда одна из тётушек Падмы назвала его сыном Гермионы, восхищаясь их внешностью.              Гермиона не стала поправлять её.              В этом не было необходимости.              — Спасибо.              Она немного почитала о свадебных традициях и могла кое-что объяснить растерянному мальчику, но далеко не всё требовало слов, когда примеры любви и единения двух семей окружали их повсюду.              Фейерверки озарили небо, и единственным доказательством присутствия Драко, ведь он был занят с родственниками жениха и невесты, выполняя небольшие ритуалы, стала тишина, которая опустилась в тот же миг. Он сделал то же самое для Скорпиуса, где бы ни находился, и в покое они наблюдали за волшебным зрелищем в молчаливом восхищении.              Не существовало слов, чтобы выразить то, что она чувствовала, когда на руках у неё лежал сонный Скорпиус, а небо озарялось ярким светом волшебства.              Негромкий разговор по камину привёл к тому, что Скорпиус решил провести остаток выходных с другими детьми в Норе. Молли всё ещё не спала, когда Гермиона привела его, но сам Скорпиус — уже да. Он лишь приоткрыл глаза, когда она уложила его рядом с Альбусом, и снова заснул ещё до того, как за ней закрылась дверь.              

***

       4 Февраля, 2012       Гермиона представляла себе спокойные выходные наедине с Драко в их комнате в особняке Забини, но свадебные обязанности не оставляли возможности воспользоваться апартаментами.              Впервые она увидела Драко в то утро после приватной церемонии помолвки Тилака на рассвете, которая закончилась тем, что Блейз вышел с явным доказательством благословения отца Падмы — точкой красной пасты кумкум на лбу.              Потом он направился на ритуал Келван вместе с Тео и Блейзом, у которого не было братьев. Но вид Драко в простом светло-голубом шервани и идеально сидящем белом чуридаре заставил Гермиону отказаться от всех снисходительных мыслей о том, что Парвати объективировала его ещё несколько месяцев назад.              — Я была права, да? — Парвати толкнула её локтем в бок, а затем поправила выбившийся из-под лавандового сари кусочек ткани. — Я оставлю тебя наедине с ним, чтобы ты могла вдоволь на него налюбоваться, пока я буду хвастаться своим чертовски привлекательным спутником перед всеми скептиками за обедом после молитвы.              — Чертовски привлекательным? — приподняла бровь Гермиона. — Вижу, у вас всё хорошо.              — Никто не удивлён этому больше, чем я. — Парвати посмотрела на Чарли, который уже привёл себя в порядок и был одет в зелёную курту. Он стоял между Перси и Ли Джорданом. — Я начинаю понимать привлекательность мужчины, единственной целью которого являюсь я.              Гермиона усмехнулась и проводила её взглядом, а затем снова посмотрела на Драко. В момент спокойной откровенности она могла бы признаться себе, что её внимание было приковано не только к его традиционной одежде.              Это был Драко Малфой, полностью принимающий свою роль шафера: общительный, свободно говорящий на хинди и одетый в яркие цвета.              Это был Драко Малфой, демонстрирующий знание всех магических аспектов церемонии.              Это был Драко Малфой, который вместе с Тео мастерски держал под контролем миссис Забини, стоило ей хоть немного переступить границы.              Как и во многих других случаях в его жизни, Гермиона знала, что его действия продиктованы чувством долга… Только на этот раз перед другом, а не перед семьёй. Но в глубине души она задавалась вопросом: не было ли его искреннее стремление помочь способом избежать проблем и отвлечься? Они почти не говорили о том, что произойдёт в понедельник утром.              О тушении пожара.              Гермиона забыла обо всём этом, встав перед Драко. Каждый держал в руках лист манго, с помощью которого они покрывали Блейза и Падму пастой из куркумы во время совместной церемонии Халад Чадаване.              Она видела столько его компетентности и избирательного обаяния в игре, что это приводило её в явное замешательство.              — Ты выглядишь… — Взгляд Драко скользнул по её сегодняшней сари. — Bahut khoobsoorat.              Это она знала. Очень красивой.              Когда Драко ушёл вместе с Блейзом и Тео, хохочущая Джинни протянула Гермионе стакан ледяной воды.              — Ты выглядишь так, будто умираешь от жажды, — фыркнула Пэнси, довольная, словно кот, съевший канарейку.              — Если Драко спросит, то я вышла проветриться.              Он знал, где её найти.              Но план Гермионы укрыться в библиотеке, пока остальные празднуют, сорвался, поскольку Падма неожиданно попросила её присутствовать на вечернем ритуале Мехенди.              — Но ты же говорила, что хочешь, чтобы там были самые близкие тебе люди. Я…              — Всё так изменилось. — Падма взяла её за руки, и прохладные стеклянные браслеты коснулись кожи. — Поэтому я хочу, чтобы ты тоже была там.              Ритуал длился часами.              Все пели, танцевали, ели и болтали, пока бабушка Падмы с помощью хны и магии рисовала на руках и ногах внучки замысловатые узоры и древние руны. Заворожённая, Гермиона смотрела, как кожа подруги сияет символами семейного принятия и благословения. На лице Падмы воцарилось спокойствие, когда старая ведьма ткала магию на языке, которого Гермиона не знала.              Но руны она узнавала.              Их язык был универсален.              Любовь. Счастье. Достаток. Радость. Плодородие.              Миссис Забини кривилась от всего происходящего, но была слишком воспитана, чтобы отказаться от предложения матери Падмы нанести руны и ей. На празднике собралось столько тётушек и кузин, что никто не остался без внимания.              Гермиона почти не замечала, как шло время в этой живой, наполненной смехом и разговорами атмосфере.              Парвати сначала поворчала, но с радостной улыбкой протянула обе руки своей любимой тёте. А когда шесть тётушек и кузин повернулись к их компании, Пэнси, Луна, Дафна и Джинни тут же согласились на ритуал. Сьюзен колебалась, а Гермиона и Чжоу поначалу пытались отказаться.       Но в итоге согласились все.              — Мы спрячем имя твоего возлюбленного в узорах мехенди, — объявила кузина Падмы, — а когда он появится, превратим это в игру.              — Я… — улыбка Чжоу погасла. — Любовь сейчас для меня запутанная вещь… Это то, о чём я не могу ни плакать, ни улыбаться.              Гермиону поразила её откровенность.       — Но я провела много времени наедине с собой, — продолжила Чжоу, восстанавливаясь и принимая ту, кем стала, избавляясь от гнева и горечи. — Я не знаю, куда иду, но, может быть… — Она выдохнула, когда первые руны на её руке начали мягко светиться. — Я закрою глаза, а вы нарисуете моё имя. А своего «жениха» я найду сама.              Потому что она любила себя.              — Я могу так сделать, — искренне улыбнулась кузина Падмы.              Успокоившись после ритуала, Гермиона долго смотрела на Чжоу, пока та не нахмурилась и не спросила:              — Что?              — Я знаю, что мы не близки, — начала Гермиона, — но, возможно, в будущем мы сможем это изменить.              Улыбка Чжоу медленно росла, становясь всё более тёплой и искренней.              — Мне бы очень этого хотелось, — тихо ответила она.              

***

5 Февраля, 2012       Когда Гермиона проснулась, Драко уже не было, но он оставил для неё чашку чая.       Зелёный чай — для энергии, которая ей точно понадобится в этот день.       Церемония была так же прекрасна, как и их собственная тайная свадьба в оранжерее. Когда благословенный шёлковый шарф, висевший между женихом и невестой, упал, а жрец закончил чтение мантр, для Блейза и Падмы перестал существовать весь мир.              Не имел значения даже глубокий шрам Падмы, гордо выставленный напоказ, даже с Мундавалью на голове. Не имело значения, что их почти ослепил дождь из рисовых зёрен Акшаты . Ни произошедший казус, когда они обменивались цветочными гирляндами и чуть не сбили фету Блейза.              Гермиона же смотрела только на Драко. Пока жених и невеста совершали семь кругов вокруг священного огня, пока воздух наполняла тёплая магия, она впервые позволила себе подумать о том, какой будет их собственная церемония.              Нет, она наденет не шёлковое сари Пайтхани , как Падма, а что-то светлое, цвета слоновой кости. А вместо кремово-красной с золотом курты, как у Блейза, может быть, ей удастся убедить Драко надеть что-то помимо чёрного.              Может быть… Уголки её губ дрогнули в улыбке. Она сомневалась в этом.              Всегда внимательный, Драко приподнял бровь.              Эти мысли сопровождали её через всю церемонию и на сам банкет, где её взгляд постоянно возвращался к Драко, который и сам смотрел на неё чаще, чем она могла сосчитать. Он был занят делами шафера, но одно она знала точно.              Ему понравилась её лехенга .              На её вкус наряд был слишком вычурным, но Гермиона должна была признать, что ей нравилось то, как она себя чувствовала. Пастельно-зелёная лехенга с цветочным узором и вышивкой по подолу… К тому времени, когда Драко наконец нашёл её и опустил тёплую руку на изгиб обнажённой кожи, она уже разговаривала с двумя кузенами Патил, очень довольной Пэнси, а также с Грегом и его миниатюрной женой Далией, чей смех был в десять раз громче её самой.              Далия напомнила Гермионе Луну, и неудивительно, потому что они сразу нашли общий язык при знакомстве.              Вежливо, но сухо Драко плавно вывел Гермиону из разговора, не удостоив мужчин даже взглядом, достаточно холодным, чтобы остановить время. Он повёл её в сторону свадебного стола, поприветствовав парой коротких и ёмких слов.              — Мы сбегаем.              Хотя это и был прекрасный процесс соединения, не только двух людей, но и целых семей, Гермиона не могла не согласиться.              Ужин был устроен с размахом и плавно перешёл в танцы вокруг сияющих жениха и невесты. Гермиона потеряла из виду почти всех, когда зал наполнился людьми, но заметила, что Чжоу и Тео разговаривают наедине, и сочла это любопытным. А потом Драко что-то прошептал ей и вырвал из мыслей.              — Иди за мной.              Гермиона вежливо подождала немного, а затем пошла за ним через большие двери.       Драко ждал её у окна в очень знакомом месте. Открытая читальная зона была такой же, как она помнила, — если не считать сегодняшних плавающих масляных ламп. Свет свечей отбрасывал танцующие тени на полки, подчёркивая фигуру Драко, который делал вид, что ему интересна книга, лежащая у него на коленях. Но из-за того, что он был без очков, он не мог прочитать ни слова и притворялся лишь ради приличия.              Зрелище было впечатляющим.              Как и остальные участники свадебного торжества, он переоделся в более подходящую для приёма одежду: тёмно-серый шервани с длинными рукавами и более светлую серо-морскую курту с цветочным узором. На его длинных ногах был чуридар, который облегал во всех нужных местах. Если бы он не был таким привлекательным, она бы разозлилась из-за того, что он умудряется выглядеть хорошо в любом наряде.              — Твои мысли слишком громкие.              — Так и есть. — Гермиона не смогла бы унять их, даже если бы попыталась. — У нас завтра длинный день.              — Его перенесли из-за дождя. Я получил известие утром. Мы можем забрать Скорпиуса утром, а не сегодня вечером.              Перенос не означал отмены. Сбор у поместья по-прежнему планировался, но забирать Скорпиуса утром не входило в планы.              — Правда?              — Мы можем…              — Дай угадаю, нас ждёт эгоистичная ночь. Подожди… — Гермиона замедлилась, вспоминая то, чему училась. — Profiter... d'une soirée... égoïste.              — Tu t'es entraînée. — Голос Драко звучал игриво, скорее нежно, чем вызывающе, но у Гермионы всё равно учащённо забилось сердце.              Да, она действительно практиковалась. Ей хотелось учиться, хотелось встретить ещё одно Рождество в горах Франции с ним и Скорпиусом, без постоянного переводчика.              — J'ai un bon professeur.              Комплимент по поводу его преподавательских навыков вызвал у него усмешку, но она исчезла, когда его взгляд упал на замысловатые узоры на её руке.              — Я вижу тебя.              Три слова перехватили у неё дыхание. Стоя перед ним, она чувствовала себя открытой, уязвимой, но тяжесть его взгляда была совсем не тягостной.              — Правда? — Это придало ей смелости. — Что именно ты видишь?              Каждый шаг приближал её к нему. Он дождался, пока она не оказалась на расстоянии вытянутой руки, и кончиками пальцев коснулся её обнажённой кожи, лишь на мгновение. Потом его пальцы поднялись к её плечам, обводя тёмные линии хны в поисках того места, где она спрятала своё сердце.              Сначала он нашёл Скорпиуса, вплетённого в узор на её правой ладони, — гвоздику в полном цвету. А потом самого себя, спрятанного в рунах на тыльной стороне её левой руки, — полумесяц.              Они по-прежнему находились в орбитальном танце с Землёй, но в этой конструкции их определение гравитации приобрело новое значение. Они больше не держались на расстоянии вытянутой руки. Они были вместе.              Навсегда.              Отдалённые отголоски праздника доносились сквозь коридоры, но Гермиона их игнорировала, когда Драко притянул её ближе. Её плечи напряглись, но его улыбка сменилась мягкой, понимающей.              Драко приподнял её подбородок и коснулся губами её губ, прошептав:              — Ты собираешься сказать мне «нет»?              Она прикусила его нижнюю губу.              — Нет, но предупреждаю, на мне нет…              Драко заглушил её слова глубоким поцелуем. Его дыхание смешалось с её, и мир вокруг перестал существовать.              Уверенные пальцы скользнули под край лехенги, а её руки быстро справились с застёжкой его чуридара. Одна нога обвилась вокруг его талии, другая встала на цыпочки — лёгкая ткань её наряда приподнялась, словно приглашая его ближе. И он шагнул навстречу, сокращая оставшееся расстояние между ними.              — Тише. — Голос Драко звучал низко и гулко, обволакивая, как выдержанный виски. — Кто-то может услышать.              Это было… волнующе.              Драко словно испытывал её на умение сдерживаться, но Гермионе ещё никогда не было так всё равно, если она потерпит сокрушительное поражение. Музыка заглушала любые звуки — прерывистое дыхание, шёпот, тихие признания — всё меркло рядом с симфонией праздника, доносившейся из зала.              Вдыхая аромат друг друга, они полностью потеряли ощущение реальности. Гермиона погружалась в сладкое мучительное забвение с каждым резким, безжалостным движением Драко.              Она уже была на грани, готовая сгореть в долгожданном оргазме. Прошло несколько долгих дней, и этот миг утешения был пропитан тоской по выходным, когда она могла быть рядом с ним дольше нескольких минут. Он поднял её на руки, забрав последние остатки её самообладания, и прижал к книжным полкам.              — Сводишь… меня… с ума. — Каждое слово сопровождалось лёгким касанием губ к её шее. — Чёрт, Гермиона. Я…              — Сильнее. — Она оставила едва заметный след на его шее, задыхаясь от накатывающих волн эмоций. — Да, вот так…              Вцепившись в его волосы, девушка выгнулась от накрывшего её удовольствия.              Гермиона увлекла Драко за собой. В этот вихрь чувств, где не было места ничему, кроме них двоих. Её имя на его губах превратилось в медленный, сладкий поцелуй, полный обещания и нежности.              Но эйфория быстро рассеялась.              Между концом одной песни и началом следующей они услышали цокот двух пар каблуков по полу. Два голоса, смеющиеся, оживлённо беседующие. Две фигуры приближались по коридору.              Их глаза одновременно распахнулись, в них смешались ужас и невольный смех, и они поспешно отпрянули друг от друга. Всё обернулось настоящей комедией ошибок: Драко споткнулся о собственные ноги, а Гермиона зацепилась за подол лехенги, пытаясь достать палочку из потайного кармана.              К моменту, когда Пэнси и Дафна вошли, держась под руку, они уже сидели на диване. Всё выглядело достаточно обычно, или почти. Драко держал на коленях книгу, чтобы прикрыть незавязанный чуридар, а у Гермионы на кончике языка вертелось какое-то нелепое оправдание, почему один её каблук стоит у окна, а другой остался на ноге.              Паркинсон прищурилась без промедления:              — Только не говорите, что вы это сделали.              Когда Драко едва сдержал смех, Гермиона улыбнулась и спокойно ответила:              — Мы этого не делали.       

***

       7 Февраля, 2012       Огонь всё ещё горел.              С вершины ближайшего холма зачарованный купол мерцал, словно детский снежный шар. Но сцена внутри магической границы была далеко не невинной. Рёв пламени гремел так громко, что доносился до места, где Гермиона стояла, вцепившись рукой в локоть Драко. В молчаливом оцепенении они в последний раз наблюдали, как огонь лижет очертания защитных чар, выдержавших испытание временем.              Взгляд Гермионы скользнул по безликой толпе, окружавшей некогда величественный дом. Кого-то из них они знали, кого-то нет. Но все собрались здесь ради одной цели.              Погасить огонь.              Чары дрогнули лишь раз, прежде чем распасться в ослепительном всплеске света. На миг повисла полная тишина. Никто не осмеливался дышать.              Оглушительный рёв пронёсся по воздуху, когда Адское пламя выпустило наружу клешни огня, тянущиеся ко всему, к чему могло прикоснуться. Распространяясь во все стороны, оно нападало. Превращаясь в пылающее чудовище, вздымалось выше строения, в котором было заточёно так долго.              Потрясённая толпа, отойдя от первоначального оцепенения, разбежалась в разные стороны. Нарцисса ахнула. Гермиона крепче вцепилась в руку Драко, удерживая его на месте. Земля под ногами задрожала. Ей казалось, что уши вот-вот взорвутся от давления.              Пламя разгоралось всё сильнее, питаясь кислородом и магией. Жар Адского пламени охватывал всю дорогу вверх по холму, и сила его гнева сотрясала землю.              Но когда они перегруппировались, все действовали по приказу. Одни шли в наступление, обрушивая контрзаклинания и продвигаясь вперёд, другие оставались позади, прикрывая тылы.              Битва с огнём продолжалась далеко за полдень, и солнце скрывалось за плотным слоем дыма. Пепел укрывал всё вокруг и то, что недавно было зеленью, теперь напоминало поверхность Луны — мёртвое и пустое. И хотя этот вид навсегда отпечатался в памяти Гермионы, именно запах, смесь серы и магии, кружил ей голову ещё долгие часы после.              Нет. Гермиона стояла рядом с Драко, и они вместе наблюдали, как чаша весов колеблется между бойцами и пламенем, словно маятник. Но магия не шла ни в какое сравнение с теми, кто мог овладеть ею и подчинить себе. С каждым заклинанием огонь становился всё слабее.              Рука Драко дрожала, хотя лицо оставалось безупречно спокойным, когда последние языки пламени были погашены. После этого воцарилась гнетущая тишина. Столбы дыма поднимались к небу, а обнажённые воспоминания лежали в обломках.              Тихий стон прорезал тишину, напоминая ей, что Мэнор держался до сих пор лишь на проклятом огне и магии. Он наконец-то начал трещать и рушиться — так, как должно было случиться ещё годы назад, когда на него наложили чары стазиса. За считанные минуты Мэнор обрушился с оглушительным грохотом, превратившись в руины.              Воздух пронзил болезненный всхлип. Сердце разрывалось от этого звука. Трудно было понять, плакала ли Нарцисса от горя или от облегчения. Драко отпустил руку Гермионы и крепко обнял мать, прижимая всё сильнее, когда её ноги подкосились.              Гермиона подняла глаза к пепельному небу, стараясь держать свои эмоции под контролем. Она не знала, сколько они так простояли. Время отсчитывалось только прерывистыми всхлипами Нарциссы, постепенно приходившей в себя. Годы ожидания привели к этому моменту и Гермиона не собиралась торопить семью, созерцающую тлеющие руины своей родовой истории.              Когда девушка снова огляделась, добровольцы исчезли. Скорее всего, вернулись в ресторан в Косом переулке, который Драко арендовал на день. Остались лишь четверо. Гермиона задержалась рядом с Андромедой, пока Малфои решались на тяжёлую прогулку по земле, где когда-то стоял их дом.              — Я слышала, это твоя идея. — Андромеда обняла Гермиону за плечи, пока они ждали. — Кингсли сказал, что именно этого ты хотела от помощи Восстановления.              — Да. — Гермиона опустила взгляд. — Мы были здесь с Драко в августе, и я… С высоты прошлого всё кажется таким ясным. Тогда я не… — Она посмотрела на мать и сына, стоявших перед руинами их дома. — Всё, что видел Драко, — это разрушение. Он чувствовал себя пленником этого огня, застывшим вместе с пламенем. А я… Я хотела показать ему, что это не так. Дать ему шанс построить что-то своё.              — И он это сделал.              Это место, повидавшее смерть и печаль, превратилось в обугленные руины, но лёгкий ветерок сорвал слой пепла с ветвей деревьев, напоминая, что сама земля не умерла. Природа жила. Эти поля останутся навсегда пропитаны воспоминаниями о счастье и горе, о жизни и утрате.              Смена сезонов принесёт новую жизнь из пепла.              Нарцисса больше не могла оставаться здесь. Она и Андромеда ушли вместе с тихим хлопком.              Драко, казалось, бродил по руинам часами, заложив руки за спину, он осторожно ступал по обломкам балок и обгоревшего кирпича. Уцелел лишь фундамент. Гермиона рассеяла часть пепельного облака, чтобы солнце смогло пробиться к земле. Серые глаза нашли её, а протянутая рука манила подойти.              Гермиона присоединилась к нему в центре завала. Долго молчать Драко не стал.              — Ты в восторге от всего этого.              — Да, — честно ответила она. — Ты же знаешь меня, я нахожу красоту во всём.              — Вечная оптимистка.              — Чтобы уравновесить твой пессимизм. — Она расчистила ногой место среди обломков. — Но я вот думаю: насколько ты на самом деле пессимист? Созидание — это умение отпускать, и ты именно этим занимаешься… уже давно. Только теперь ты выбираешь неизвестное вместо известного. Думаешь не только о будущем Скорпиуса, но и о своём.              — Ты плохо на меня влияешь.              — Или, наоборот, лучше всего, — улыбнулась Гермиона, почувствовав его за спиной. Она откинулась на его грудь, когда его руки обвились вокруг её плеч. — Хотя ты никогда этого не признаешь.              — Не признаю.              Но, говоря это, он действительно это признал. И они оба это знали.              Драко взял её за руку и повёл вперёд, расчищая путь среди руин, чтобы они могли встать на ровное место. Когда он остановился, остановилась и она.              — Что такое?              — Здесь произошло многое, но без стен трудно вспомнить всё. — Его следующий смешок был сухим, но немного грустным. — Мой отец умер здесь, и я думал, что буду помнить, где именно он стоял, когда я видел его в последний раз. Но теперь, оказавшись здесь, я не могу восстановить в памяти эту картину.              — Может, так даже лучше.              Драко издал тихий звук и повернулся к ней спиной.              — Я думал, что почувствую что-то другое.              — И что ты чувствуешь?              — Облегчение.              Солнце осветило его лицо, и Драко закрыл глаза, наслаждаясь теплом и вдыхая свежий ветер. Гермиона подумала, что он, возможно, наконец понял, что в каждом конце есть начало.              — Мы можем оставаться здесь столько, сколько ты захочешь.              — Мы можем идти. — Драко огляделся в последний раз и выдохнул. — Я готов.              

***

             Над землёй низко и лениво нависли облака. С приближением ночи небо потемнело.              Надвигающаяся буря была не снаружи — она жила внутри Драко. Любой покой, который он обрёл ранее, был поколеблен беспокойством, не имеющим названия.              Не только Гермиона это заметила. Скорпиус часто дёргал отца за рукав и бросал на него долгие взгляды, прежде чем утащить его после ужина на кухню и заставить взобраться на недавно возведённую стену сбоку дома.              Его единственная просьба была выражена жестом:       «Пожалуйста, испеки с нами»              Не то чтобы они делали это часто или ради сладостей, но Скорпиус начал перенимать её привычку что-то мастерить, когда чувствовал себя расстроенным и нуждался в каком-то подобии отвлечения. И он хотел, чтобы отец поступил так же.       Так у них получился грустный лимонный пирог с безе. Участие Драко было, мягко говоря, неохотным, пока сердитый взгляд Скорпиуса не смягчил отцовские острые углы, заставив по-настоящему включиться в процесс. Замес теста, разбивание яиц и проверка французского языка Гермионы, пока пирог пёкся, заметно улучшили настроение Драко. Оно поднялось ещё больше, когда его мать, Андромеда, Пэнси и Дафна заглянули, чтобы насладиться этим спонтанным десертом.               В одиночестве, со спящим Скорпиусом и маленьким А, примостившимся рядом с ним, в нём закипала буря, едва скрываемая под поверхностью спокойствия. Гермиона наблюдала за ним из дверей оранжереи. Не торопясь вмешиваться, она ушла, чтобы приготовить им обоим по напитку, дав ему время для размышлений.              Успех сегодняшнего дня лежал на нём тяжёлым грузом, одновременно с горем и облегчением, но это было не единственное, что занимало его мысли. После того как он отказал Кингсли, пергамент вновь появился два дня назад и с тех пор преследовал его по всем комнатам дома. Когда она вернулась с напитками в руках, Драко снова перечитывал предложение. Потом он отложил его, снял очки и посмотрел на усыпанное звёздами небо за стеклом над собой.       Гермиона знала, почему пергамент вновь всплыл.       Кингсли ждал ответа.              — Я принесла тебе выпить, — сказала она.              Виски — для его тревог, и вино — для её решимости. Что-то крепкое, что она выбрала из коллекции Нарциссы, попавшей в их дом. Они пили на диване молча, наслаждаясь присутствием друг друга; её ноги лежали у него на коленях. Свободная рука Драко покоилась на её бедре, большой палец рассеянно скользил туда-сюда. Трудно было поверить, что когда-то она ненавидела такие молчаливые моменты. Теперь они стали её любимыми.              Второй напиток они разделили у окна. Третьего не было.              Гермиона чувствовала себя хорошо в объятиях Драко, прислонившись к нему, пока они смотрели на небо. Когда он опустил подбородок на макушку её головы, она спросила:              — Как ты?              — Лучше, — ответил он.              Гермиона повернулась спиной к пастбищу, освещённому восходящей луной, и посмотрела на бурю, бушевавшую в оранжерее.              — Есть новости от твоей команды, которая следит за Сивым?              — Поскольку полнолуние было совсем недавно, я не стал их отправлять.              — Хорошо. — Это сократило список его тревог. — Всё ещё ищешь кого-то на своё место?              Его взгляд был устремлён на луну.              — Ищу.              — Хм. Я знаю, что ты составляешь список кандидатов — это эффективно. Я просто думаю…              — Ты пытаешься выведать информацию, — перебил он.              — Да. — Она положила руку ему на подбородок и заставила посмотреть на себя. Когда Драко пил, его щёки принимали очаровательный розоватый оттенок. — Я говорила, что мы ещё вернёмся к этому разговору. И ты вряд ли найдёшь то, что ищешь, ни в одном профиле кандидата.              — Грейнджер…              — Это ты. — Проведя большим пальцем по его щеке, Гермиона вложила в жест всю привязанность. — Всегда ты. Лучше варианта нет. И что хуже, ты это знаешь. Ты знал это с тех пор, как он спросил, но ты слишком…              — Реалист? — Он горько усмехнулся. — Никто не хочет видеть Малфоя в правительстве, тем более в Визенгамоте.              — Может, не любого Малфоя, — возразила она. — Но в целом ты довольно популярен. Особенно сейчас.              Судя по его недовольному выражению и тому, как он уклонялся от интервью, он терпеть этого не мог. Драко хмуро посмотрел на Парвати, когда та обратилась к нему от имени своих коллег. Это позабавило всех, кроме непосредственных участников.              Он прочистил горло и отвернулся.              — Я уверен, они проснутся и вспомнят, что я…              — Это ты, — перебила она.              Драко глубоко вдохнул, но больше ничего не сказал и вернулся на диван. Гермиона осталась на месте, наблюдая за ним и пережидая, пока его раздражение не уляжется, однако тишина затянулась.              — Ты более чем способен, и я не единственная, кто это видит, — произнесла она твёрдо. — Саморазрушение больше не вариант, и уж тем более я не позволю тебе это делать.              Драко провёл рукой по лицу.              — Я знаю, что у тебя есть планы на Аптеку. — В её словах явственно звучала раздражённость. — Я знаю, что ты хочешь полностью уйти в тень, чтобы дать Скорпиусу тихую жизнь без осуждения из-за твоего прошлого. Я тоже хочу такой жизни для него. И для нас тоже. Я не думаю, что это помешает твоим планам. Раньше, до того как Визенгамот вмешался во все дела Министерства, заседания длились всего полгода, и не все вопросы требовали слушаний. Курс на возвращение к этому был уже проложен Перси, и его преемник продолжает идти по этому пути.              Драко схватил бутылку виски и налил ещё. После короткой задумчивой паузы он выпил, морщась от крепкости напитка.              — Мне не интересны политические махинации, и я не хочу в это ввязываться. Ты, из всех людей, должна это знать.              — Прощение, раскаяние и искупление. — Сила её тона заставила его замереть. — Ты сказал, что по-прежнему работаешь над последним.              — Я могу искупить вину иначе.              — Согласна. Можешь.              — Это та часть, где ты скажешь мне то же самое, что сказала Кингсли? — Он нахмурил бровь с лёгкой насмешкой. — Что там было? О том, что делает человек с властью?              — Да, но всё гораздо глубже, — возразила Гермиона. — Речь идёт о характере. О том, что человек будет защищать, а чему сопротивляться; что он делает, когда его прижимают к стенке и когда на кону стоит всё самое важное.              Каждый усвоенный урок давал ей терпение ждать, пока Драко заговорит. Но он молчал. Он просто уставился в пустой бокал в руке, погружённый в свои мысли.       Её выдержка истончалась.              — Всё, кем ты был, кем являешься и кем станешь, отмечено твоим выбором, — продолжила Гермиона настойчиво. — Как опущенная палочка в Астрономической башне. Как неопознание людей, которых ты явно знал. Помощь подруге в побеге, а вместо этого женитьба на её сестре, чтобы обеспечить её семью. Становление аврором, защита своей семьи, рождение сына, забота обо мне…              — Грейнджер.              — Ты уже не тот человек, Драко. — Правда соскользнула с её губ, как шёлк, мягко и прямо. Гермиона взяла пергамент обеими руками. — На каждом шагу я убеждалась, что ты вырос из этого мальчика. Ты теперь намного больше, и только ты этого не видишь. Эта должность не сделает тебя кем-то другим. И она также не превратит тебя обратно в того, кем ты был.              — Говори что угодно, но люди всегда будут подозревать меня. От прошлого не сбежишь.              — С каких это пор тебе не всё равно, что думают люди? — Гермиона наблюдала, как напряжение застыло в линии его плеч и в сжатой челюсти. — Ты можешь сам создать своё будущее, используя прошлое. Хочешь искупить вину? Ты не единственный, кто совершал ошибки и нуждался в милосердии. Таких было много, и ещё будут. У тебя есть возможность отплатить добром за добро.              Драко поставил бокал и полностью сосредоточился на ней.              — Тиберий отличный пример того, как страх потерять власть развращает тех, кто её жаждет, — продолжила Гермиона, устраиваясь рядом и переплетая пальцы с его рукой. — Я вижу тебя. Я знаю тебя. И я понимаю, что какая-то часть тебя боится, что люди никогда не смогут доверять тебе, потому что ты сам до конца себе не доверяешь. Но для меня очевидно, почему Кингсли обратился именно к тебе.              — Кингсли…              — Доверяет тебе. Как и я. — Гермиона не позволила ему отвести взгляд, удерживая его лицо ладонью, когда он попытался поднять глаза к ночному небу. — Хочешь лучшего будущего для Скорпиуса? Это твой шанс стать частью его создания. Подавай пример. Ничего нельзя добиться, сидя в тени.              Он сосредоточил на ней взгляд и внимательно слушал.              — Научи его исправлять ошибки, которые твоя семья совершала в прошлом. Предрассудки, блат, коррупция — всё то, что давало Малфоям власть. Теперь у тебя есть шанс искупить грехи, которые общество накапливало до нас. Наведи порядок ради него, ради себя и ради нас.              Взгляд Драко был пронзительным, но он ничего не сказал. Достаточно было нахмуренных бровей, чтобы она поняла, о чём он думает. Тяжёлый вздох сказал больше слов, когда Драко вернулся к окну. Гермиона не возразила.              — А если я скажу «нет»?              — Тогда продолжим искать кого-то на это место. — Гермиона подошла к нему, притянутая тем магнитным притяжением, что всегда держало их в одной орбите. — Я не стану любить тебя меньше.              — Если в какой-то момент я решу уйти…              — Значит, так и будет. — Гермиона пожала плечами. — Это значит, что оно было не для тебя. Я бы даже не назвала это неудачей. Скорее, это указатель направления, в котором ты должен двигаться. Ещё один шаг в путешествии, называй это как угодно.              — Знаешь… — Драко отвернулся от окна и потянулся назад, чтобы привлечь Гермиону к себе. Прижавшись к его груди, она почувствовала тяжесть его глубокого вдоха. — Ты могла бы занять это место.              — Могла бы, — прошептала девушка, глядя, как луна поднимается над линией деревьев. — Когда-то, возможно, я бы это сделала… Но я уже не тот человек. Не могу говорить за будущее, но сейчас у меня есть другая работа.              Например, сосредоточиться на их семье. Найти лекарство.              Земля словно затаила дыхание в той тишине, которая бывает только в ночной темноте, но Гермиона повторяла каждый его вдох. Затем каждый выдох.              Вдох, затем выдох.              — Я буду одним из пятидесяти.              — Одно лучше, чем ничего. — Она откинула голову на его плечо. — Но если это не то, чего ты хочешь, я серьёзно. Я поддержу тебя в любом случае.              Прошли часы, прежде чем остатки дрожи Драко растворились. Это время было наполнено страхами и заверениями в том, что всё будет хорошо, но Гермиона не отходила от него.       Снаружи давно стояла ночь, и всё же, когда Драко наконец подписал пергамент, она увидела, как он впервые вышел из тени.       

***

       9 Февраля, 2012       Всё началось с неожиданного девичника.              Когда все собрались, Луна предложила пригласить жену Грега — Далию. Кэтрин сопровождала Скорпиуса к Поттерам, и мальчика сразу потянуло к женщине, которая когда-то была сломлена его горем.              Она улыбнулась и протянула к нему ладонь. Скорпиус в ответ протянул руку, чтобы коснуться её.              — Твой мир согревает.              Его улыбка держалась до той самой секунды, пока он не исчез в камине вместе с Кэтрин.              Гарри оступился, проходя через пламя, уже после того, как Джинни смешала первый круг коктейлей. Взглянув на бутылки с тоской, он впервые получил право остаться. По выражению его лица было видно, что для него наступило второе Рождество.              Раз уж Гарри приняли в компанию, планы слегка изменились. Кэтрин вызвалась присмотреть за детьми, а Гарри вытащил Драко с работы. Ранее в тот же день его команда успешно вывела из леса цель и проследила за её перемещением на юго-запад. Гермионе не терпелось узнать больше о результатах эксперимента, но с этим разговором придётся подождать.              Рон появился через камин вместе с Чарли, и с достаточно дешёвой курицей и дешёвым пивом для всех. Пэнси связалась с Перси через камин. Грег и Невилл, в грязи с головы до ног, появились через несколько минут после того, как Патронус Луны отправился с сообщением. Дин пришёл без Халии, оставив её на вечер у своей матери. Последним оказался Тео, которого лично пригласила Гермиона, заметив, что больше никто об этом не подумал.              Сначала Тео поздоровался с Чжоу. И хоть она его не проигнорировала, рядом садиться не стала. Вместо этого Чжоу устроилась между Парвати и Гермионой. Пока Блейз и Падма отдыхали от своих семей, притворяясь, будто у них второй медовый месяц, все они вспоминали свадьбу.              Гермионе пришлось шесть раз толкнуть Драко, чтобы он перестал хмуриться на пиво Рона, и каждый раз одёргивать Гарри, когда тот предлагал Драко банку. Но в целом вечер получился приятным.              Настолько приятным, что Гермиона расслабилась.              — По крайней мере, мы отдохнём от свадеб до декабря следующего года, до свадьбы Джорджа и Анджелины, — сказал Рон, отпив тёплого пива.              — Ну, посмотрим, — усмехнулась Гермиона. — Если Нарцисса будет настаивать, нас поженят уже к лету.              — Для начала надо обручиться. — Гарри рассмеялся так громко, что в комнате повисла тишина.              Ни Драко, ни Гермиона не возразили. Мгновенная ошибка, которую уже не исправить.              — Постойте! — Пэнси вскинула куриную ножку, словно оружие. — Так вы…              Молчаливый спор взглядами между Гермионой и Драко затянулся слишком надолго.              Перси, Тео и Джинни ухмыльнулись во весь рот. Гарри и Рон переглянулись. Невилл был таким же жизнерадостным, как Луна самодовольной. Далия не знала их истории, но всё равно выглядела довольной.              Пэнси, казалось, была готова закричать или кинуть в них курицу. Смешок Чарли разрезал тишину, как нож, а Парвати издала такой громкий визг, что всем пришлось заткнуть уши.              Вопреки всем ожиданиям, голос Парвати зазвучал ещё громче, когда Гермиона сняла действие скрывающего заклинания и показала своё кольцо.              — И с каких пор?! — выкрикнули сразу несколько человек.              — Канун Нового года, — ухмыльнулся Драко. — Это было утром.              Пэнси и Дафна тут же присоединились к крикам Парвати, особенно учитывая, что встречали Новый год они все вместе. Друзья начали складывать пазл из всех их недавних взаимодействий, и Гермиона не смогла сдержать смеха, слушая их догадки вслух.       Это продолжалось бы дольше, если бы в оранжерею не влетел Патронус.              Мы выследили Сивого… как ты и предполагал, он… здесь.              Гермиона посмотрела на Драко.              — Здесь?              — В Мэноре.              Гарри и Драко вскочили одновременно: первый — чтобы поцеловать жену, второй — чтобы встретиться взглядом с Гермионой, когда и она поднялась.              — Ты ведь не пойдёшь? — тихо спросила Чжоу.              Глаза Гермионы не отрывались от Драко.              — Пойду.              — Ты позволишь ей? — возмутился Рон где-то слева. — После того, что было в прошлый раз? Это безумие…              — Так и есть, — согласился Драко.              Рон на миг потерял дар речи.              — Что?              — Если не считать Империус, в мире нет такой силы, которая могла бы её остановить. Если только ты не планируешь его применить, то не думаю, что это зависит от нас. — Драко опустил взгляд, уголок губ дёрнулся. — Вот почему Грейнджер понадобятся ботинки получше.              На губах Гермионы появилась решительная улыбка. Она рванула в спальню и вернулась через минуту, одетая как следует, со всем необходимым. Её зачарованная сумка была полностью укомплектована, а палочка надёжно закреплена в кобуре.       Драко и Гарри ждали у камина, а их друзья нервно расхаживали по комнате. Они уже всё уладили в её отсутствие: Дафна останется со Скорпиусом, Рон позвонит её родителям, а Пэнси сообщит о происходящем Нарциссе и Андромеде.              — Берегите друг друга, — напутствовала их Джинни.              И они будут.              Гермиона взяла Драко под руку. Они исчезли с хлопком, следом за Гарри.              

***

             Одна команда, состоящая из двух авроров и двух членов Оперативной группы, ждала на поляне среди жутких руин Мэнора. В воздухе всё ещё витал запах магии, но он уже не был настолько густым, чтобы от него можно было задохнуться.              Если кто-то и удивился, увидев Гермиону, то виду не подал.              — Обстановка? — одновременно произнесли Драко и Гарри.              Они были столь же сплочены, как и команды вокруг них.              — Марго и её группа из четырёх человек отследили его в двух километрах к северу отсюда, но держатся на расстоянии. Луна сегодня на девяносто семь процентов, прошла всего одна ночь после пика полнолуния. Сивый тоже будет близок к своей полной силе. У нас есть отслеживающие чары, ведущие к ним, но мы ждали вашего прибытия, — доложил один из членов группы.              Драко достал знакомый флакон.              — Всем по две капли. Этого хватит на час, — распорядился он.              С приближением сумерек у них оставалось всё меньше времени, прежде чем риск начал бы перевешивать выгоду.       Каждый принял зелье без вопросов.              Даже Гарри.              — Вы четверо держитесь вместе. — Драко выпил последним. — Поттер, оставайся с нами.              И Гарри, и Гермиона удивились, когда шипение и треск следящей сферы внезапно положили конец всем разговорам.       Белый свет погас.       Земля содрогнулась от силы магии, но не это стало началом беды.       Это был вой. Первобытный и сырой, он пробрал Гермиону до глубины души.              — Неизвестно, где они сейчас.              — Нет, но… — Гарри указал на небольшое расстояние впереди. — Начнём оттуда.              Над густым лесом поднималось лёгкое облачко дыма. Потребовалось две аппарации, чтобы добраться до места назначения.              Небольшая поляна с выжженной землёй…       Они нашли половину команды Марго. По крайней мере, они нашли их тела.              Между обугленными деревьями и обожжённой землёй поднимались дым и пепел с того места, где когда-то кипела жизнь. Над местом нависла жуткая дымка. Команда медленно двигалась вперёд в состоянии повышенной готовности, оцепив местность и достав палочки. Драко и Гарри молча подавали сигналы, указывая направление, в котором должна двигаться каждая группа.              Раздались гулкие шаги. Шелест ветвей деревьев. Что-то вырвалось на поляну прямо рядом с ними.              Не что-то. Кто-то.              Не Сивый.              Женщина.              — Марго! — крикнул один из бойцов Оперативной группы.              Марго бежала к ним со всех ног.              — Он устроил засаду, — выдохнула она, всё ещё задыхаясь, охваченная паническим страхом. — Он следил…              Разорванные глотки членов команды и пожар говорили сами за себя. Жертва стала хищником.       Марго застыла на месте, пока Гермиона залечивала её поверхностные раны.              — Мы завели его в лес и разделились. Я сказала Лее вернуться сюда, потому что мы знали…              На поляну вбежала ещё одна из бойцов, споткнувшись о камень в отчаянной попытке добраться до безопасного места. Она тоже бежала, спасая свою жизнь.              — Идёт! — выкрикнула она.              Но одного слова было недостаточно в качестве предупреждения.              Чудовищный, деформированный оборотень, по-прежнему частично обезображенный последствиями последнего полнолуния и покрытый кровью, выскочил из-за деревьев на поляну. Он ломал деревья, словно тонкие ветки, и двигал своими искалеченными, окровавленными конечностями так, будто боль была лишь досадной помехой.       В его сознании был только один образ.              Под вонью озона и дыма скрывался запах, который уловил Сивый.              Её. Или, точнее, их.              Гермиона собралась с силами, готовясь к бою, пока остальные выстраивались полукругом среди руин. Марго была слаба, но заняла место рядом с Гермионой, когда Сивый бросился вперёд. Он нацелился на пару авроров, несущих её запах.              Зелье Драко действовало, но радоваться было рано. Сивый двигался стремительно, отбросив обоих авроров в сторону, словно кукол, прежде чем они успели выпустить хоть одно заклинание. Бойцы Оперативной группы начали атаковать, используя взрывные чары. Ещё пару месяцев назад они могли бы остановить его, но сегодня магия против него не работала.              Ничто не могло подготовить Гермиону к тому, что Сивый, не замедляясь, будет принимать на себя прямые оглушающие удары и отбиваться от других заклинаний. В нём не осталось ни капли человечности.              Раздалось несколько воев, и на поляне появились другие волки и начали их окружать. Положение «семеро против одного» перевернулось, и теперь они сами оказались в меньшинстве. План провалился, волки Сивого нашли их. И они были готовы защищать своего хозяина любой ценой.              Ловушка мгновенно превратилась в план обороны. Гермиона запустила заклинание в дальнее дерево, поджигая его. Драко взглянул на неё с расширенными глазами.       — Это не безрассудно?              — Мне нужен отвлекающий манёвр! — ответила она.              Гарри поддержал её идеей. Из его палочки во все стороны полетели синие огненные стрелы, заставив волков в панике разбежаться. Но бежали они не от пламени, а от света. Сегодня был день после полнолуния. Они были истощены, это было сенсорное перенасыщение.              Гермиона двинулась, чтобы ещё раз потрясти их организм, но Драко опередил её. Переняв её тактику, он отправил взрывные чары в каждый обгоревший ствол. Гермиона едва успела закрыть уши, прежде чем древесина взорвалась.              — Люмос Солем!              Едва успев отвести взгляд, она прикрыла глаза, и ослепительная вспышка зажгла сумеречное небо сиянием, сравнимым с солнцем. Волки бросились врассыпную. Авроры и Оперативная группа, подготовленные к неожиданностям, воспользовались шансом.              На поляне негде было спрятаться. Когда заклинания полетели всерьёз, Гермионе пришлось пригибаться, уклоняться и отражать удары. Марго сражалась с дикой яростью, набрасывая связывающие золотые путы, которые обвились вокруг шей двух волков и затянулись. Помощь в виде заклинания Гермионы отправила их в полёт, пока дерево не остановило их тела и не оставило лежать кучей.              Пламя продолжало трещать. Гермиона оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как раздражённый Драко оглушил ближайшего к нему волка. Они оба сканировали поле боя в поисках хоть какого-то следа Сивого.       Но чудовище исчезло.              Отвлекающий манёвр хоть и спас их, но также вынудил волков и самого Сивого отступить. Инстинкт увёл их обратно в лес.       Гарри, задыхаясь, наконец добрался до них:              — Подмога в пути. Я отправил остальных преследовать волков. Марго, оставайся здесь и жди других. Я передал им наши координаты, так что держи территорию под контролем.              — Так точно.              — Нам надо спешить. — Гермиона посмотрела на темнеющее небо. — После наступления ночи Сивого будет невозможно найти.              Он мог не знать эти леса, но его нюх был острее, чем у них.              — Может, и нет, — пожал плечами Гарри. — Но мне удалось бросить в него отслеживающее, прежде чем он сбежал.              Драко был слегка впечатлён.              — Как ты…              — Я ударил его следящими чарами. Это не было частью плана, но… — Гарри махнул в сторону выжженных руин. — Огненные стрелы, бомбёжка деревьев и ослепительный свет тоже не особо были частью плана.       — Ты всегда умел быстро соображать, Гарри, — улыбнулась Гермиона, прежде чем взглянуть на Драко. — Ну что, идём?              Они оба положили руки на плечи Гарри и позволили заклинанию перенести их к цели.       Или почти к ней.       Они приземлились недалеко от того места, откуда начали свой путь. Лес вокруг был густым, старым и сырым, несмотря на то что дождя не было уже давно. Тревога сковала Гермиону по рукам и ногам, пока они прислушивались, пытаясь уловить хоть какие-то признаки присутствия мишени.              Лёгкие шаги вывели Гарри к гниющим пням. Гермиона следовала на безопасном расстоянии, а Драко прикрывал их сзади.              Глухое рычание и треск веток едва успели прозвучать, как Сивый выскочил из укрытия. Гарри упал с криком, а его палочка вылетела из руки.              Гермиона направила в Сивого самое мощное взрывное заклинание, которое знала. Поток магии ударил его в грудь и отшвырнул назад. Одно дерево задело плечо, второе зацепило ногу, а третье остановило движение, когда его громадная фигура с треском ударилась о ствол.              Но этого было мало.              Гермиона едва верила своим глазам. То, что обездвижило бы даже самого сильного мага, лишь подлило масла в огонь ярости Сивого.              Он поднял взгляд, встретился с ней глазами, и земля будто замедлила вращение. На мгновение Гермиона вновь оказалась в больничном коридоре, месяцы назад. Его руки сжимали её горло… Это длилось всего секунду.       Но теперь она не была в его власти.              Теперь всё изменилось.              Похоже, он тоже это понял, потому что его рёв ярости взметнул птиц с ветвей, заставив их в панике разлететься.              Воздух вокруг дрожал от бешенства.              Раненый, до сих пор истекающий кровью от незаживающего проклятия, со свежими ожогами от стрел Гарри, запёкшимися в его спутанной шерсти, Сивый выглядел как чудовище из самых страшных кошмаров.              Но у них был план.              Гермиона и Драко по очереди связывали его золотыми верёвками, затем обмотали их вокруг дерева, чтобы удержать. Дерево не входило в изначальный план, но золотые путы — да. Хоть что-то сработало в их пользу.              Гарри поднялся на ноги и нащупал свою палочку, когда зверь наконец был должным образом усмирён. Когда они перестали повторять заклинание, под золотыми нитями почти не было видно шерсти.              — Что мы…              — Малфой, говори заклинание, чтобы обратить его обратно, — перебил Гарри. Он прихрамывал, был бледен, и у него явно была лихорадка, но у Гермионы не было времени его лечить.              — Да, хорошо, — отозвался Драко, слегка запыхавшись. — Но мне нужно подобраться достаточно близко, чтобы…              Рык Сивого заставил их всех инстинктивно отступить. Он напрягся, пытаясь справиться с путами, но они выдержали. Пока что.              — Как близко тебе нужно…              Резкий треск предшествовал взрыву, когда верхняя половина дерева раскололась от давления. Драко оттолкнул Гермиону с пути падающего дерева, и оно с оглушительным грохотом рухнуло между ними.              Осколки древесины разлетелись, словно шрапнель, — жуткая демонстрация войны в самом сердце леса.       Одного взгляда хватило.       Бой начался.              На этот раз у них было больше шансов — трое против одного.       Впервые Сивый казался сбитым с толку собственными инстинктами. Он не мог понять, какой запах принадлежит именно Гермионе в своём критическом состоянии. Все трое противников пахли одинаково.              Но потом он ринулся вперёд.              На неё.              Она ведь стояла в центре.              Разрывные чары Гермионы пронзили его плоть, и кровь окрасила участок лесной земли. Но это лишь ненадолго замедлило противника. Гермиона приготовилась к удару, который так и не последовал. Гарри и Драко одновременно обрушили на Сивого взрывные чары с противоположных сторон. Силы сошлись в центре и придавили его. Дезориентированный, Сивый пошатнулся.       — Сейчас! — крикнул Драко.              Он со всех ног бросился к Сивому, пока Гермиона и Гарри использовали всю доступную магию, чтобы не дать противнику прийти в себя.              Вспышки.              Взрывы.              Всё, что угодно, лишь бы лишить его чувств.              Первая попытка Драко не удалась, от удара оборотня он отлетел назад. Встав на ноги, он снова бросился навстречу опасности.              — Свяжите его!              Гермиона решила использовать что-то более надёжное, чем верёвки, и направила палочку на упавшее дерево.              — Инкарсифорс!              Дерево раскололось и превратилось в самодельную железную клетку. Та скрипела и стонала, когда Сивый с влажным рычанием пытался её согнуть. Гарри ударил его взрывным заклинанием в спину, и тот влетел в дыру, которую сам же проделал в прутьях. В этот момент Драко подбежал к клетке, прижимая палочку к шее оборотня.              В разгар хаоса Гермиона не расслышала заклинания, но поняла, что оно сработало, когда клыки и шерсть начали исчезать. Им нужно было всего несколько минут. Заклинание Падмы не было рассчитано на долгий эффект, но и сам Сивый уже держался из последних сил, когда снова ударил лапой.              На этот раз Драко поймал его за руку.              И они оба исчезли с хлопком.              

***

             — Ты видела…              — Он превратится обратно. Это временно! — Гермиона уже тянулась к медальону дрожащими руками.              Он переносил её не только домой. Он переносил её к нему.              — Ты никуда без меня не пойдёшь. — Гарри, хромая, подошёл к ней, задыхаясь от боли в, как она теперь видела, сломанных рёбрах. — Оно сможет перенести нас обоих?              Оказалось, что да. Приземление вышло жёстким, и они оба пошатнулись, оказавшись посреди розария Мэнора.              Сумерки бросали над поместьем зловещий отблеск. Гермионе оно по-прежнему напоминало кладбище. Она огляделась в поисках Драко и услышала его кашель ещё до того, как обнаружила его под заросшим кустом, который цвёл слишком рано.              Гарри помог Драко подняться на ноги.              Втроём они встали вокруг Сивого. Его тело билось в судорогах: волк внутри оставлял после себя изуродованное тело обнажённого мужчины с наполовину разорванной кожей. Безжизненные глаза встретились с её взглядом, и он попытался заговорить, но слова не шли — он захлёбывался кровью и желчью.              И всё же одно слово сорвалось с его губ:              — Наконец-то.              Эти слова парализовали её разум, но тело невольно тянулось ближе.              — Не надо, — остановил её Гарри. — Он…              Заклинание начало ослабевать.              Сивый зарычал и выплюнул кровь сквозь удлиняющиеся зубы, которые на глазах превращались в острые клыки. Кости трещали, будто ломались сухие деревяшки. Крики боли переходили в вой. Человеческое в нём уступало место чудовищу.              Больной волк возвращался, чтобы завладеть изуродованным человеком. Времени не оставалось. Оставался лишь один выход.              Добить его.              Сдержанный страх в глазах Драко словно говорил, что выбор за ней.              Это был её шанс. Возможность вернуть себе мир, который Сивый у неё отнял.              Гермиона подняла палочку и, крепко сжав её, уставилась на фигуру, застывшую на винограднике, отчётливо понимая, что нужно сделать.              Она вдохнула раз.              Потом второй.              Но, несмотря на весь свой гнев, страх и ненависть, она так и не смогла произнести заклятие. Эмоции жили в ней ноющей болью в костях, прятались друг за другом, меняли обличья и расплывались, словно неуловимые вихри на ветру.       — Ты не сможешь. — Гарри опустил её руку и покачал головой. — Нужно по-настоящему этого хотеть.              — Нет. — Слова Драко были выкованы в огне решимости; боль отдавалась в каждой мышце, когда он поднимал палочку. — Тебе не нужно.              Эмоции размывали грань между реальностью и верой.              Драко нарядил свой страх в ненависть.              — Авада Кедавра.       

***

       12 Февраля, 2012              Во все стороны простиралось море людей, погружённых в благоговейную тишину. Каждый взгляд в толпе был прикован к одному человеку.              Это было ничем иным, как магией.              Никто не говорил. Никто не двигался. Они просто ждали слов своего нового Министра — того, кого только что официально лишили титула временного Министра.              Кингсли стоял в одиночестве на краю фонтана в полной тишине так долго, что Гермиона уже начала сомневаться: заговорит ли он вообще? Пока он не поднёс палочку к шее, чтобы усилить звук своих слов.              — Один друг напомнил мне, что мера человека определяется тем, что он делает с властью.              Из скрытой комнаты, выходящей в переполненный Атриум, Гермиона замерла в такой неподвижности, что Скорпиус обеспокоенно посмотрел на неё. Стоя на стуле, чтобы лучше видеть открывающуюся внизу картину, они оказались одного роста, и ему оставалось только прислониться к ней в знак утешения.              Она быстро поцеловала его в висок.              — Всё в порядке, — произнесла она.              И это было правдой.              Даже пока они ждали новостей.              — Власть можно использовать, злоупотреблять ею и извращать её, но она способна изменить ход истории. Всё зависит от характера того, кто ею обладает, и от сделанного выбора. И хотя мы собрались здесь с мыслью, что именно я буду решать такие вещи, я хочу сказать, что это не так. Под моим руководством эта власть принадлежит вам… всем вам.              Дверь открылась, и вскоре рядом с ней возник Драко. Из-за внутреннего расследования он весь день просидел на слушании, доступ к которому был для неё закрыт, даже учитывая её временную должность старшего заместителя Министра. Но девушка знала другое — и она, и Гарри выступили в его защиту.              Гермиона продержалась на собрании не более нескольких минут, прежде чем начала критиковать членов комиссии за то, что они даже намекнули на возможность предъявления обвинений. Выражение лица Драко оставалось спокойным, но Гермиона знала, что его развеселила её защита, особенно когда она смело заявила, что, если бы Гарри применил смертельное проклятие, расследования бы не было. Члены комиссии запинались и спотыкались в объяснениях, и, к вечному удовольствию Драко, Гермиона заставила их расплачиваться за каждое сказанное лишнее слово. Все они выглядели по-настоящему пристыжёнными.              Она была так же рада, как и комиссия, когда её освободили. Но теперь оставалось ждать.              — Моя работа как Министра — руководить и расширять возможности, содействовать и направлять, добиваться прогресса и поощрять его.              — Вердикт вынесли, — тихо произнёс Драко.              Гермиона замерла.              — И?              — Моё использование проклятия было признано оправданным.              Облегчение заставило её прижаться к нему.              — Затем я сразу подал заявление об отставке из Отдела Магического Правопорядка и уведомил их о своём намерении занять место в Визенгамоте.              — Я готовлю нас не к предсказуемости прошлого, а к реалиям сегодняшнего дня и неизвестности завтрашнего.              — И как ты себя чувствуешь?              — Я… — Драко выдохнул, сбрасывая часть напряжения. — Свободен.              И она ему поверила.              — Я не идеален, но я полон решимости вести это несовершенное учреждение к лучшему будущему. И это будущее не будет продолжением нашего прошлого. Министерство, как и каждый из нас, способно меняться. И лишь от нас зависит, стать ли нам теми переменами, которых мы ждём.              Они одновременно положили руки на плечи Скорпиуса и встретились взглядами.              Всё было не идеально. Им предстояло ещё много сражений, ещё больше побед и поражений, но сегодняшней победы пока было достаточно. У них было время перевести дух и насладиться счастьем, которое не было мимолётным.       Вместе. Как семья.              Будущее, наконец, наступило.              Оно было здесь.       Сейчас.              

~~~~

Высшая мера человека заключается не в том, где он находится в моменты комфорта и удобства, а в том, где он находится во времена вызовов и противоречий.

— Мартин Лютер Кинг-младший

~~~~