Чужой

Пробуждение Локи было резким и жестоким. Не нежным возвращением из глубины безмятежного сна, а мучительным вырыванием из оцепенения, словно его выдернули из воды на морозный воздух. Вкус меди, горечь пота и несвежего дыхания мгновенно наполнили рот, а онемевшие конечности отказывались слушаться. Он лежал на твердом полу, свернувшись клубком, его тело дрожало от остаточного холода, хотя комната была теплой. Сад Фригги, его неземная красота, запах тысяч цветов, мягкий мох под босыми ногами… всё это исчезло, растаяло, оставив лишь призрачный отпечаток на его чувствах. Вместо этого — холодный, безжизненныйметалл пола под щекой, тусклый свет сквозь толстое стекло, давящие стены, обнимающие его, как железная смирительная рубашка. Но самым сильным, самым невыносимым было эхо слов Тора, вихрем бушующее в его сознании: "Отец в ярости", "Аурелиан в ярости", "Война", "Твой жених", "Твой побег разорвал не просто наши узы, но и те, что связывают Асгард с Ванахеймом". И самое жгучее: "Все ищут тебя. Никто не знает, что с тобой. Твоя магия…она словно… заперта." Локи резко оттолкнулся от пола, сел, хватая ртом воздух, словно утопающий. Он был заперт в этой обычной, но неприступной комнате, бессильный, униженный, а его дом, его народ, его семья оказались на пороге войны из-за… него. Из-за брака, который он так презирал, который был для него лишь очередным актом унижения со стороны Одина. Брак с Принцем Ванахейма, Аурелианом – существом, которого Локи считал не более чем высокомерным насильником, но все жепешкой в большой игре Одина. И вот теперь эта пешка, которую он так демонстративно проигнорировал, угрожает разрушить шахматную доску. Гнев, ярость, стыд — все это смешалось в кипящийкотел в его груди. Он, Локи, Бог Коварства, всегда считавший себя архитектором хаоса, мастером интриг, теперь оказался пешкой в чужой игре, виновником катастрофы, которую даже не предвидел. Его грандиозные планы, его месть Одину, его стремление доказать свое превосходство – все это казалось ничтожным, детским лепетом перед лицом реальной угрозы, нависшей над Асгардом. И, самое ужасное, эта угроза была его виной. Он попытался призвать магию. Даже в этом иллюзорном сне Тор почувствовал, что она "заперта". В реальности же Локи почувствовал лишь пустоту. Бездонную, липкую, абсолютную пустоту там, гдевсегда пульсировала его сила. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Ничего. Ни малейшего искорки, ни тени энергии. Он был беспомощен. Полностью. Сквозь зубы Локи вырвался хриплый, сдавленный смешок, больше похожий на рычание раненого зверя. "Я свободен", — прошептал он Тору во сне. Какая ложь. Он никогда не был так не свободен. Пока он боролся с этим наплывом эмоций, бесшумно открылась дверь. В проёме, с небрежной, но проницательной ухмылкой на лице, стоял Тони Старк. Локи, хоть и был в чистой, аккуратно сложенной на его прежнем месте одежде, которую Тони принес ему ранее, чувствовал себя изможденным, его волосы были спутаны, а глаза красны от бессонной ночи и дурного сна. — Ну что, Принц Коварства, — голос Старка был полон ехидства, но в нем проскользнула и нотка осторожного интереса, которую Локи, несмотря на свой гнев, уловил. — Вы хорошо отдохнули? Вижу, вы не самый спокойный спящий. Какие кошмары посещают богов, когда они падают с небес? Мидгардская пицца с червями? Или всё же мысли о собственном провале? Локи медленно поднял голову. Глаза его сверкали яростью, но он сжал челюсти, чтобы не выдать слишком много. Он не мог показать свою слабость, свою боль. Никогда. — Ты, ничтожный мидгардец, — прошипел Локи, поднимаясь на ноги. Ноги его слегка подкосились, но он выпрямился, стараясь выглядеть так же величественно, как и всегда, несмотря на внутреннюю дрожь и тяжесть. — Твои слова так же бессмысленны, как и твоё существование. Запертый здесь, я всё равно остаюсь выше тебя. Выше всех вас. Старк лишь усмехнулся, медленно входя в комнату. — О, неужели? — Старк подошел ближе, его взгляд скользнул по Локи, оценивая его слегка растерянный, но все еще надменный вид. —Ты, кажется, не в лучшей форме. У тебя что-то вроде похмелья, или просто плохое утро? Потому что выглядишь ты… весьма потрепанным. Его слова были как пощёчина. Локи с трудом с держал желание броситься на него, но знал, что это бесполезно. Он беспомощен. — Мой сон… он был гораздо более значимым, чем весь твой ничтожный мир, Старк, — Локи попытался придать своему голосу надменности, но нотка дрожи проскользнула, выдавая его внутреннее состояние. — Ты не представляешь себе, что вы натворили, поймав меня здесь. Вы открыли врата для бедствий, о которых ваши жалкие умы даже не догадываются. Старк приподнял бровь. — Ах, вот как? Что же, поведайте нам, о великий бог интриг. Какой апокалипсис мы снова накликали, заперев маленького, бесполезного бога в стеклянной коробке? Смерть от скуки? Локи почувствовал, как гнев снова закипает. Бесполезный. Это слово резануло больнее всего. Это было именно то, чего он больше всего боялся. — Асгард… он на грани! — выплюнул Локи, не сдержавшись. Слова вырывались сумбурно, обрывками, подгоняемые паникой. — Вы…вы должны отпустить меня! Я… я должен быть там! Моё отсутствие… это срыв брака! Моего брака! С Принцем Аурелианом! Он… он в ярости! Он обвиняет Асгард! Война! Это… все из-за меня! Старк лишь хмыкнул, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно острый, сейчас был наполнен странной смесью насмешки и… чего-то похожего на глубокое сочувствие, но не к ситуации, а к психическому состоянию Локи. — О, да, тот самый рассказ про твою несчастную свадьбу, — Старк покачал головой, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление, но не к драме, а к предполагаемой болезни. — Ты уже рассказывал об этом, когда я пришел к тебе пока ты спал и кричал странные вещи через свой сон. Про принца-жениха, про то, как сбежал с собственной церемонии, и про то, как это якобы вызвало глобальную войну между мирами. Знаешь, приятель, звучит это так, будто у тебя там, на твоём "Асгарде", серьезные проблемы с головой. Старк сделал шаг вперед, его тон стал мягче, почти отеческим, что для Локи было лишь новым оскорблением. — Послушай, я не знаю, что с тобой случилось до того, как ты упал на мою башню, но ты явно не в себе. Никакие боги не спускаются с небес, чтобы играть в брачные игры. И тем более невызывают войны из-за сбежавших женихов. Это… это симптомы, Локи. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Локи сжал кулаки, взгляд его стал колючим. — Ты ничтожество! Ты никогда не поймешь истинных сил, что движут этим миром! Это не симптомы! Это правда! Моё… моё отсутствие здесь лишь усугубляет ситуацию! Асгард нуждается в своём принце! — Ну, в этом мы с тобой согласны, — неожиданно серьезно произнес Старк, и Локи невольно напрягся. — Тебе действительно нужна вернуться к своим… проблемам. Но не так, как ты себе представляешь. Старк отступил к дверному проему. — Ладно, шутки в сторону, — сказал он, его голос стал более деловым, но все еще с легким налетом пренебрежения. — Я вижу, ты все еще не в себе. Тебе нужно прийти в себя. Я принес тебе свежую еду и еще один комплект чистой одежды. Поешь, поспи. Я не собираюсь выпускать тебя, пока не буду уверен, что ты не представляешь опасности для себя или окружающих. Пока что ты просто очень, очень сбитый с толку парень. Мне нужно понять, что с тобой не так. Последнее слово, "парень", прозвучало унизительно, но Локи был слишком ошеломлен, чтобы что-то ответить. Он не был просто "сбитым с толку парнем". Он был Богом. Свергнутым, бессильным, но богом. И его мир находился на пороге гибели из-за него. И этот ничтожный мидгардец считал его сумасшедшим. Старк кивнул сам себе, словно принял окончательное решение, и дверь бесшумно закрылась, оставляя Локи одного в этом навязчивом, чуждом пространстве. Слова Старка, его пренебрежительная жалость, его уверенность втом, что Локи безумен, больно жгли. Безумец. Его, Бога Коварства, считали безумцем, несущим бред. Ярость захлестнула его. Он метнулся к ближайшей стене, поднял кулак, чтобы ударить, но рука застыла в воздухе. Что толку? Это всего лишь железо, а он – безоружен, бессилен. Он опустил руку, прислонившись лбом к холодной поверхности, чувствуя, как пульсирует боль в висках. Он закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь собрать хоть крупицу своей магии. Он призвал тени, огонь, иллюзии – всё, что было ему подвластно срождения. Он чувствовал лишь пустоту. Бездонную, безжалостную пустоту, словно источник его силы был выкачан до дна. Паника, холодная и липкая, вновь сдавила грудь. Что это? Проклятие? Или просто слишком долгое пребывание в этом отвратительном мире, что лишил его сущности? Нет. Этого не может быть. Он – Локи. Он – Бог. И он вернет свою силу. С отвращением он оттолкнул поднос с едой. Тарелка со звоном упала на пол, еда рассыпалась. Он с ненавистью посмотрел на чистые вещи. Они былисимволом его беспомощности, его зависимости от этого смертного. Одежда, которую ему милостиво предоставили, чтобы он не выглядел совсем уж дикарем. Он сжал зубы. Он не будет есть. Он не будет спать. Он не будет подчиняться. Но сидеть и горевать – это не выход. Если магии нет, ему придется полагаться на то, что у него всегда было – на ум. На интригу. На коварство. Ондолжен был выбираться. Как? Он снова осмотрел комнату. Стены казались сплошными. Единственный выход – дверь. А за дверью – Старк. И его… персонал. Эти смертные были наивны. Они видели в нем лишь «сбитого с толку парня», не понимая, что перед ними – бог, пусть и падший. Их недооценка – это его шанс. Ондолжен был использовать её. Должен был придумать, как манипулировать ими, как заставить их выпустить его, как вернуться в Асгард и изменить ход этой «войны». Где-то глубоко внутри, настолько глубоко, что это было едва уловимо, Локи почувствовал… не совсем тепло. Скорее, легкое, почти неуловимое покалывание, едва заметный отклик на его отчаянное желание. Это не была магия.Это было лишь обещание магии. Или он просто сошел с ума, как и сказал Старк? Он не знал. Но эта крошечная, еле заметная искра, где-то в глубинах его существа, стала единственным, что давало ему надежду. Он не сломлен. Еще нет. Он вернется. И тогда они, все они – Один, Аурелиан, даже Тор, и уж точно Старк – поймут, кого они так необдуманно вернули в игру. Возможно, тогда они пожалеют о своей наивности.