Мало тебя

Москва, февраль. За окном снег, залипший в лампу на улице. В студии пахнет табаком, пустыми бутылками и чем-то еще — неуловимо грустным. Тимур сидит на подоконнике, босые ноги на холодной раме, а в руках — уже десятая сигарета за ночь. Он вжимает ее в запястье. Не чтобы причинить боль. Чтобы не думать. — Ты с ума сошел? — голос Ильяса глухой, как будто издалека. Он стоит в дверях, не веря своим глазам. — Мне просто надо заткнуть голову, — тихо. Тимур даже не смотрит на него. — Ты же знаешь, что я не могу. — Что ты не можешь? — Перестать любить тебя, — говорит Тимур, выдыхая дым в стекло. Там отражение брата. Всегда рядом. Всегда недостижимый. Повисает тишина. Удушающая. — Тим, ты мой брат. Ты... ты должен понять. Это ненормально. Это разрушает. — Я уже разрушен. С самого детства. Когда ты уходил на тусовки, к девочкам, когда говорил, что я «малой» и ничего не понимаю. Я все понимал. Просто молчал. Ильяс стискивает кулаки. Он боится — не любви Тимура. А того, что не заметил раньше, что не остановил. — Ты болен, — вырывается у него. Слишком резко. Слишком поздно. Тимур отрывается от окна, подходит вплотную. Между ними — полвздоха. — Я не болен. Я просто люблю тебя. По-своему. По-больному. Но это настоящая любовь, понимаешь? Такая, которую не выбирают. Ильяс не отвечает. Он боится. Не брата — себя. Своей беспомощности. Своей вины. Своей усталости. Он отворачивается. Уходит. Остается только сигаретный дым и запах жженой кожи. И разбитый голос: — Прости, Ильяс. Я не умею быть никем, кроме как твоей тенью.